Глава 58: Временная геройская лицензия

Дни тренировок пролетели стремительно, будто растворяясь в однообразном чередовании утренних подъёмов, изнуряющих упражнений и вечерних разговоров в общей гостиной, и всё же каждый из них оставлял после себя неизгладимый след в памяти; слишком много нового, слишком много неожиданного пришлось испытать ребятам за этот короткий промежуток времени. Их класс тренировался с такой усердностью, словно за каждым движением, за каждой каплей пота стояло нечто большее, чем простое задание наставников, и параллельно с этим они вынуждены были учиться не только контролю над собой и своими причудами, но и искусству уживаться друг с другом в условиях постоянного соседства. Признаться честно, это оказалось гораздо труднее, чем кто-либо мог предположить: шумные голоса, разные привычки, столкновения характеров — всё это вспыхивало, словно искры, в повседневной жизни, превращая их будни в череду маленьких битв. Тем не менее, постепенно ребята начали привыкать к подобному ритму, будто бы незаметно для самих себя обретая общий лад, хотя путь к этому оказался тернистым. У каждого оказался свой особенный режим, свои маленькие привычки, которые невольно могли мешать другим. Так, например, Киришима, Иида, Тодороки и, разумеется, Бакуго, предпочитали вставать чуть ли не с рассветом, чтобы посвятить первые часы дня интенсивным тренировкам, и это неизменно оборачивалось негодованием большинства девочек, привыкших наслаждаться долгим сном в редкие выходные дни. Не меньшую головную боль доставлял и Минета, который, несмотря на все предупреждения и угрозы, с упорством, граничащим с безрассудством, раз за разом пытался проникнуть в комнаты девушек, провоцируя на крики, пощёчины и молниеносные наказания со стороны Айзавы. Подобных неудобств, мелких ссор и казусов было великое множество: кто-то забывал закрывать за собой дверь, кто-то слишком громко слушал музыку в наушниках, а кто-то устраивал ночные перекусы на кухне, оставляя после себя хаос. И всё же именно эти детали — раздражающие, смешные и даже утомительные — создавали особую атмосферу их нового быта, закаляя не меньше, чем тяжёлые тренировки, ведь учились они теперь не только быть героями, но и быть командой. И вот сейчас, весь класс 1-А собрался в школьном автобусе, который мерно покачивался на дороге, унося их навстречу новому испытанию — экзамену на получение временной геройской лицензии. Внутри царила атмосфера нервного ожидания: кто-то, не в силах справиться с собственным волнением, то и дело вертел головой, пытаясь хоть на миг отвлечься от назойливых мыслей; кто-то спасался болтовнёй с соседом, нервно шутя и с показной легкостью выдавливая из себя смех, который лишь подчеркивал напряжение, а некоторые и вовсе не скрывали страха, вслух переживая, что могут потерпеть неудачу. Дебрия же сидела в тихом уголке рядом с Тодороки. Тот, как обычно, хранил молчание, глядя в окно с невозмутимым видом, и его сдержанное спокойствие будто передалось ей самой. Она чувствовала себя удивительно собранной: ни дрожи в руках, ни привычного кома в горле перед важным событием. Возможно, волнение накроет её позже, когда экзамен начнётся, а возможно, всему виной была уверенность в том, что долгие дни упорных тренировок прошли не зря. И всё же одно беспокойство не покидало её мыслей — неизвестность. Никто из них не имел даже малейшего представления, какие именно испытания предстоит пройти, и от этого было ещё тревожнее. Организаторы тщательно скрывали задания, словно нарочно подогревая атмосферу неопределённости, и именно это — а не сама перспектива экзамена — заставляло сердце Дебрии биться чуть быстрее обычного. И наконец, автобус мягко замедлил ход и остановился, издав лёгкий скрип тормозов. — На выход. Мы на месте, — раздался спокойный, но твёрдый голос Айзавы, мгновенно заставивший учеников подтянуться и оживиться. Один за другим ребята начали покидать автобус, шумно выходя на солнечный свет, щурясь и растягиваясь после долгой дороги. — Одна из экзаменационных арен — Национальный стадион в Такобе, — произнёс Айзава, выходя последним, и его спокойное, почти равнодушное замечание прозвучало так буднично, что лишь усилило напряжение, витавшее в воздухе. — Угх, у меня уже нервы сдают… — простонала Джиро, прикрывая глаза ладонью от слепящего солнца, словно свет мешал ей так же сильно, как и мысли о предстоящем испытании. Дебрия, идущая рядом, мягко коснулась её плеча и с едва заметной улыбкой сказала то, что сама считала очевидным: Джиро слишком усердно тренировалась последние недели, чтобы теперь сомневаться в себе, и потому обязательно справится. — Значит, мы будем сдавать в Такобе? — пробормотал Мидория, привычно уткнувшись в собственные мысли и шёпотом проговаривая их вслух, словно собирая воедино план действий или пытаясь предугадать тактику предстоящего экзамена. — Блин, что же нас заставят делать на тесте?… — заныл Минета, начиная мелко дрожать, будто уже видел в воображении худшие сценарии, и, сжав кулаки, пробормотал с жалким вдохновением: — Фух, надеюсь, я получу лицензию… Неожиданно прямо за его спиной раздались тяжёлые шаги, и тень накрыла его целиком. Айзава наклонился почти пополам, чтобы встретиться с ним взглядом на одном уровне, и холодным, строгим тоном произнёс: — Никаких «надеюсь». Возвращайся сюда с лицензией. — Да!… — Минета вздрогнул, резко выпрямился и, ошарашенный внезапным приближением учителя, выдавил из себя запоздалое: — Конечно! — Запомните: если вы сумеете получить лицензию, то перестанете быть просто ростками, — голос Айзавы, спокойный, но полный скрытой серьёзности, разнёсся над их рядами. — Вы прорастёте в настоящие стебли, полупрофессионалов. Поэтому выложитесь на полную. Эти слова будто оживили класс: в глазах многих загорелось то самое пламя, что всегда вспыхивало, когда речь заходила о будущем героев. Напряжение немного рассеялось, уступив место азарту. — Круто! Эй, ребята, давайте станем стебельками! — воскликнула Мина, подпрыгнув на месте с сияющей улыбкой. — Удивим всех, как всегда! — добавил Каминари на всю громкость, и его энергичный тон вызвал у Бакуго лишь демонстративный закат глаз и недовольное фырканье. — А теперь — все вместе! — подхватил Киришима, и класс слаженно собрался прокричать заветные слова, словно это стало их неотъемлемой традицией. — Plus… — уверенно начал он, и в этот миг за его спиной неожиданно появился новый силуэт, чья фигура заслонила свет. — Ultra! — с неожиданной энергией закончил чужой голос, мощно перекрыв хор класса. Все обернулись, и Дебрия, узнав того, кто стоял перед ними, едва не ахнула. Парень был поразительно похож на того самого, с кем она столкнулась ещё на вступительных экзаменах. Кажется, его звали… Инаса? Она напряглась, пытаясь вспомнить точнее, и через мгновение в памяти всплыл тот самый момент после первого этапа экзамена. — Не мешай другим людям, особенно когда не просят, Инаса, — с лёгкой строгостью произнёс его одноклассник, подойдя ближе. Подозрения Дебрии подтвердились окончательно. Да, это точно был он — тот самый Инаса, с которым когда-то пересеклись их пути. — Ты прав! — неожиданно громко воскликнул парень и, не теряя ни секунды, резко склонился в глубоком поклоне так низко, что его голова коснулась земли. — Прошу, примите мои глубочайшие извинения! Эта театральная искренность вызвала у одних ребят смех, у других — растерянные взгляды, а Дебрия, наблюдая за ним, всё больше убеждалась, что этот человек был таким же необычным, как и в их первую встречу. — Что у этого парня с головой?! — возмущённо воскликнул Киришима, не сводя взгляда с Инасы, который всё ещё стоял, пригнувшись, будто собирался удариться о землю ещё сильнее. — Он один из тех болванов, которые готовы совершать самые нелепые глупости и тут же оправдывать это своим безграничным оптимизмом! — Да он как гибрид Ииды и Киришимы, только в квадрате! — добавил Серо, и от этой меткой шутки Дебрия не сдержалась, рассмеялась, прикрыв рот рукой, потому что слова действительно попадали в самую точку. — Секундочку… эта униформа!.. — неожиданно оживился Иида, прищурившись и поправив очки, будто хотел разглядеть каждую деталь на одежде незнакомцев. — Йоа, не может быть!.. — воскликнула Урарака, широко раскрыв глаза. — Это же они! — пискнула Тору и даже сделала несколько шагов вперёд, словно боялась упустить шанс рассмотреть поближе. — Те самые из знаменитой школы с запада! Дебрия слегка нахмурилась, переводя взгляд с одного на другого, не понимая, в чём же особенность. На первый взгляд — самая обычная форма, обычные подростки, такие же, как и они сами. Недоумение заставило её тихо спросить у одноклассников: — И что это за школа? Ответ, к её удивлению, пришёл вовсе не от Ииды или Мидории, а от Бакуго, который стоял чуть в стороне, скрестив руки и насмешливо щурясь. — На востоке — UA, а на западе — Шикетцу, — произнёс он с привычной прямотой, словно это была самая очевидная вещь в мире. — Единственная академия, чей факультет героев может тягаться с UA на равных… Академия Шикетцу. Его слова повисли в воздухе, и в тот же миг Дебрия почувствовала, как вокруг сгустилась напряжённая атмосфера: встреча двух школ, словно двух разных миров, обещала быть далеко не простой. — Я всегда мечтал хоть раз крикнуть это сам! — воскликнул Инаса, поднимая голову, и только теперь ребята заметили тонкую полоску крови, стекающую с его лба: видимо, слишком усердный поклон всё-таки оставил след. — PLUS ULTRA! Я обожаю Академию UA! Для меня это такое невероятное удовольствие… такая честь — сразиться против вас! Слова его звучали громко, слишком громко, будто он стоял не перед группой учеников, а перед многотысячной ареной. Дебрия, всё ещё пребывающая в лёгком шоке от его поведения, невольно моргнула, пытаясь осознать происходящее, как вдруг заметила: Инаса заметил её. Его взгляд вспыхнул узнаванием, и через мгновение он широкими шагами оказался прямо перед ней. — О! Мы встречались прежде! — воскликнул он, и, не дожидаясь ответа, наклонился в таком низком поклоне, что Дебрия невольно сделала шаг назад. — Огромная радость снова видеть тебя! — Эм… я тоже… рада, — пробормотала Дебрия, чувствуя, как к щекам приливает лёгкий румянец. — Но, пожалуйста, не кланяйся так низко, это… неловко. — Ах! — Инаса распрямился, залихватски улыбнувшись, будто вовсе не заметил её смущения. — Тогда буду выражать свою признательность только словами! Он на мгновение задержал взгляд на Тодороки, стоявшем рядом, и его лицо будто напряглось. Тишина повисла между ними слишком явственно, и Дебрия уловила, что в этом взгляде таилось что-то большее, чем простое любопытство. Одноклассники UA между тем переглядывались, шёпотом переговариваясь за её спиной. — Эй, откуда она его знает? — тихо спросила Урарака, прищурившись. — Я тоже хочу понять, — пробормотал Серо, — Они явно не впервые встречаются… — Пфф, да кому вообще до этого дело? — проворчал Бакуго, но глаза его всё же были прикованы к сцене. Дебрия заметила, что внимание класса сосредоточилось на ней и Инасе, и, не зная, что ответить, неловко усмехнулась: — Ага…? Ну… да, мы знакомы… немного. — Немного?! — Инаса, казалось, не слышал ни намёка на её смущение, ни настороженных взглядов остальных. — Для меня эта встреча была одной из самых ярких воспоминаний! Ты вдохновила меня тогда! — Ч-что? — удивлённо приподняла брови Дебрия. — Да! — он вскинул руки к небу с тем же неистовым задором. — Именно благодаря тебе я понял, что должен стремиться быть сильнее, чтобы однажды встретиться снова и показать, чего добился! В тишине, нарушаемой лишь шёпотом одноклассников, эти слова прозвучали слишком громко и слишком искренне. Дебрия опустила взгляд, чувствуя, что все уши и глаза сейчас были устремлены на неё. — У тебя кровь идёт, — заметила одноклассница Инасы, осторожно дотронувшись до его плеча. — Пошли, — коротко бросил другой парень из его команды, и Инаса, словно только теперь вспомнив, что не один, обернулся к ним и поспешил следом, оставив после себя ощущение вихря, ворвавшегося и так же стремительно исчезнувшего. Тишина, повисшая на мгновение, была нарушена только лёгким шорохом шагов, удаляющихся вместе с учениками Шикетцу. Но стоило им скрыться из виду, как несколько лиц из класса 1-А тут же повернулись к Дебрии, и в их глазах ясно читалось любопытство, перемешанное с лёгкой настороженностью. — Найтшэйд, — первым заговорил Киришима, слегка нахмурившись, — Откуда ты его знаешь? Она неловко повела плечом, словно оправдываясь: — Мы виделись на практической части вступительного экзамена. Только сейчас поняла, что… несмотря на то, что он тогда прошёл задания почти идеально, его не оказалось в списках поступивших в UA. — Что? — изумлённо переглянулись ребята, и их реакция была вполне естественной: представить, что такой яркий и упорный парень мог не попасть в UA, казалось невероятным. — Инаса Йоараши… — негромко произнёс Айзава, и его голос заставил всех одновременно обернуться к нему. — Вы тоже его знаете, учитель? — с любопытством спросила Тору. Айзава не изменил своего вечного невозмутимого выражения лица: — Его энтузиазм хлещет через край. — Энтузиазм — это точно, — пробормотал Киришима, но, к удивлению остальных, на этот раз его тон звучал не столько восхищённо, сколько с явной тенью недовольства. — Всё, что он говорил… звучало чересчур правильно, до ужаса мило даже. Ребята переглянулись: в словах Киришимы чувствовалось нечто большее, чем простая придирка. Будто его беспокоило, что под этой чрезмерной искренностью Инасы может скрываться нечто иное. — Этот парень не так прост… Угораздило же нам столкнуться с ним, — пробормотал Айзава, будто сам себе, но достаточно громко, чтобы класс уловил каждое слово. Ученики 1-А переглянулись, и воздух сразу сгустился — в словах их учителя всегда таился особый вес. — В конце прошлого года, другими словами, в тот момент, когда вы все сдавали вступительные экзамены, — продолжил он спокойным, но твёрдым тоном, — Инаса отказался поступать в UA. Дебрия непроизвольно подняла взгляд на Айзаву, в её глазах отразилось искреннее удивление. Отказался? Но как это возможно? Ведь каждый мечтает учиться в UA… — Он был одним из тех, кто получил рекомендацию, — пояснил Айзава, будто предугадав её молчаливый вопрос. — И не просто получил. Несмотря на то что твои показатели, Найтшэйд, оказались наивысшими среди рекомендованных, сразу за тобой шёл именно он. Но, по какой-то причине, он отверг возможность поступить сюда. В классе поднялся лёгкий шёпот, в котором смешались недоверие и восхищение. — Так и было?! — с неподдельным изумлением выдохнул Мидория, глаза его расширились. — Получается… он тоже первогодка?! На секунду он замолчал, словно осмысливая сказанное, а затем добавил ещё тише, с оттенком почти благоговейшего ужаса: — Причём выходит… он сильнее Тодороки. Слова эти повисли в воздухе тяжёлым грузом, заставив ребят переглянуться. Впервые кто-то открыто поставил под сомнение непоколебимый статус Тодороки. — Он говорит, что любит UA и всё такое, но при этом отказался поступать? — недоумённо произнёс Серо, почесав затылок, словно пытался разогнать путаницу в голове. — Он странный, — заметила Мина, хмыкнув, и тут же заметила, как Урарака энергично закивала, подтверждая её слова. — Может, и странный, — перебил их Айзава, его голос был строгим, без единой эмоции, — но с ним нужно считаться. Он словно собирался добавить что-то ещё, но внезапно раздался звонкий женский голос, полный неподдельной радости: — Ластик?! Ластик, это ты?! Дебрия вместе со всеми резко обернулась на источник звука. Перед ними стояла молодая женщина среднего роста с зелёными, чуть растрёпанными волосами, поверх которых была завязана бандана. На её лице сияла широкая улыбка, от которой всё вокруг будто становилось ярче. Одетая она была необычно: простая майка без рукавов и свободные полосатые брюки, которые у Дебрии сразу вызвали странную ассоциацию с костюмом клоуна. Она с удивлением перевела взгляд на Айзаву, ожидая увидеть привычное спокойное или равнодушное выражение лица. Но вместо этого столкнулась с чем-то совершенно иным. Его глаза сузились, губы сжались в тонкую линию, и всё его лицо вдруг отразило смесь раздражения, отторжения и даже чего-то похожего на отвращение. Для Дебрии это стало неожиданностью. Даже несмотря на то, что их отношения с Айзавой уже перестали быть формальностью и переросли в нечто гораздо большее, она впервые видела, чтобы кто-то вызывал в нём подобную реакцию. «Кто же она такая?..» — пронеслось в мыслях Дебрии, и сердце её заколотилось быстрее. — Я видела тебя по телевизору, на Спортивном фестивале… но мы так давно не встречались вживую! — радостно воскликнула женщина, приближаясь к ним лёгкими шагами, будто каждая её фраза должна была наполнить всех вокруг её энергией. — Эта женщина… это же она! — пробормотал Мидория, в голосе его звучало потрясение, словно он никак не мог поверить своим глазам. «Неужели ещё один герой?» — пронеслось в голове у Дебрии. Она пыталась отыскать хоть какой-то логичный ответ на происходящее, но вместо этого напряжение только усиливалось. — Давай поженимся! — вдруг выпалила незнакомка с такой же радостной интонацией, будто предлагала вовсе не брак, а что-то будничное и простое, вроде чашки кофе. В тот же миг Дебрия почувствовала, как земля словно ускользнула из-под ног. Её голова сама по себе дёрнулась вверх, глаза распахнулись так широко, что начали болеть, а рот открылся от шока, не в силах издать ни звука. Она даже не сразу поняла, дышит ли. Внутри её словно обдало холодной волной — смешение ревности, злости, непонимания и почти животного страха. «Что это значит? Какое ещё «поженимся»? Кто она, чёрт возьми?» Мысли вихрем носились в голове, требуя ответа прямо сейчас, требуя объяснения. В груди всё сжалось, сердце билось слишком быстро и громко, словно хотело вырваться наружу. И тут в этот хаос словно ножом прорезал тихий, сухой голос: — Нет, спасибо, — произнёс Айзава. Его глаза закатились, но за этой ленивой маской скрывался быстрый, осторожный взгляд, брошенный в сторону Дебрии. Она уловила этот взгляд — короткий, почти незаметный. И именно он стал последней каплей: в голове зажглось ещё больше вопросов, а в душе поднялась неясная буря. — …Что-о-о?! — протянула Мина, хлопая в ладоши с восторгом, будто это было самое забавное признание, что она когда-либо слышала. И тут Дебрия впервые в жизни ощутила, как по-настоящему хочется ударить подругу. Слёзы бессилия и злости кольнули где-то за глазами, но наружу прорвалась только стиснутая челюсть и горячий взгляд. — «Нет, спасибо»?! … Неплохо! — вновь радостно воскликнула зелёноволосая женщина, будто отказ только подогрел её азарт. А у Дебрии внутри всё полыхало: растерянность, обида, злость и непонятная ревность сплелись в единый комок, с которым она не знала, что делать. —А вы довольно близки… — заметила Асуи, глядя то на Мисс Шутку, то на их учителя. — Наши кабинеты находились совсем рядом! — звонко отозвалась зелёноволосая, и её улыбка вспыхнула ещё ярче. — Мы постоянно выручали друг друга! Отношения, построенные на взаимной любви! — …Ложь, — сухо и с оттенком усталости произнёс Айзава, и в его голосе не осталось даже намёка на прежнюю энергию; будто он наконец понял, что любые объяснения здесь бессмысленны. Воздух вокруг словно сгустился и стал холоднее, напряжение висело в каждой ноте тишины. Широкая улыбка Мисс Шутки не гасла, но для Дебрии она теперь казалась маской, из-за которой зияет что-то чужое, неприятное, — и эта маска только сильнее подогревала внутри жгучую ревность. Тени вокруг девушки дрогнули, словно ожили и отозвались на её чувства, выползая из-под ног и колыхаясь, как тёмные языки пламени, — её злоба почти материализовалась. Ученики из Кецубуцу подошли как раз в этот момент. Второгодки, ведомые героиней смеха, выглядели открыто и дружелюбно, готовые завязать разговор, протянуть руку, но Дебрия даже не пыталась скрыть своё безразличие. Она встретила их холодным взглядом, в котором читалась недовольная отстранённость, и ни на секунду не изобразила привычной вежливой улыбки. Для японцев подобное равнялось прямому проявлению неуважения, но Дебрию это не заботило: её собственное раздражение оказалось куда сильнее, чем мысли о чьём-то мнении. Даже Киришима, обычно чуткий к состоянию друзей, подошёл к ней и с осторожностью поинтересовался: — Эй, всё в порядке? Ты выглядишь так, будто готова разнести половину стадиона. Она резко обернулась, и в её голосе зашипела сдерживаемая злость: — Просто начала волноваться из-за экзамена. Киришима замер, уловив фальшь в её тоне, но спорить не стал. Лишь коротко кивнул, понимая, что это не тот момент, когда стоит докапываться до правды. А Дебрия, оставшись наедине со своим кипящим раздражением, чувствовала, как внутри всё клокочет, и тени вокруг неё медленно утихают, но оставляют после себя ощущение липкой тяжести. Минут через десять вся группа уже собралась внутри огромного здания, где им выделили место для подготовки. Каждый из ребят облачился в свой геройский костюм, и зал постепенно наполнялся гулом голосов: со всех сторон прибывали новые участники, и с каждой секундой толпа становилась всё плотнее, словно само пространство сжималось под их присутствием. Воздух в помещении, напоминавшем актовый зал без кресел, с широкой сценой впереди, был тяжёлым и жарким, и Дебрия всем телом ощущала, как температура будто растёт вместе с накалом ожидания. И вот, когда гул достиг пика, на сцену вышел мужчина средних лет. Его вид мгновенно вызвал у многих недоумение: неопрятная одежда, растрёпанные светлые волосы, падавшие на уши, лицо усталое, словно измученное хроническим недосыпом. Он выглядел так, будто случайно оказался не на экзамене героев, а вышел из своей квартиры после трёх суток работы. — Эм… ну, тогда начнём с лицензии. Хорошо, — протянул он с ленцой, и его странная, лишённая пафоса интонация сразу же вызвала растерянность. — Меня зовут Мера. Я герой из Комиссии общественной безопасности. Моя любимая форма сна — сон без сновидений… Приятно со всеми познакомиться. После этих слов он демонстративно зевнул, лениво поправляя галстук, будто само его присутствие здесь тяготило больше, чем предстоявшая работа. Дебрия не смогла сдержать ошарашенный взгляд. «Что… чёрт возьми, он несёт?» — пронеслось у неё в голове. На мгновение ей даже показалось, что она неверно поняла японскую речь и допустила грубую ошибку в переводе. Но, судя по тому, как все вокруг так же растерянно переглядывались, её слух не подвёл — мужчина действительно говорил именно это. — Я так загружен работой, что почти не сплю… — с ленивой интонацией продолжил Мера, зевнув прямо в микрофон. — Нам катастрофически не хватает рабочей силы. Я хочу спать… Ладно, оставим это в стороне. Давайте объясню по порядку. В этом экзамене участвуют тысяча пятьсот сорок человек. Мы проведём упражнение, чтобы резко сократить это число. В зале разом стало ощутимо тяжелее дышать: напряжение, словно электричество, пронеслось по толпе. Никто и не сомневался, что экзамен будет жёстким, но услышать это в такой прямой форме — значит столкнуться с реальностью лицом к лицу. Дебрия чувствовала это нутром: да, именно так всё и будет, здесь исключат всех «ненужных», всех, кто не сможет выдержать давления. И мысль эта не пугала её, скорее вызывала холодную решимость. Однако её рассудочная ясность явно не разделялась большинством. Толпа забурлила — кто-то сжался от страха, кто-то зашептался с соседом, пытаясь найти поддержку, а кое-кто уже начинал недовольным тоном обсуждать несправедливость условий. Воздух наполнился тревожным гулом. — Считается, что мы живём в мире, где героев стало слишком много, — продолжил Мера, и теперь в его голосе появилось неожиданное для него серьёзное звучание. — С момента поимки Стейна общество всё чаще задаётся вопросом о настоящем состоянии героизма. Он сделал короткую паузу, обвёл взглядом зал и заговорил вновь, на этот раз медленно и чётко: — Независимо от мотивов — ради выгоды или чистого чувства долга — герои рискуют своими жизнями ради спасения других. Но сейчас общество всё чаще повторяет: «ничего не жду взамен». И это мнение становится беспощадным. От начала инцидента до его конца окно возможностей постоянно сжимается. Каждый из вас, кто получит лицензию, будет вброшен в этот хаос. Последние слова прозвучали особенно гулко, будто удар колокола, отдаваясь в груди. Толпа на мгновение стихла, словно сама суть его речи прорезала привычный шум и коснулась каждого лично. Мера замолчал, задержал взгляд на собравшихся, будто оценивая их реакцию, и это молчание оказалось ещё тяжелее любых слов. — И для тех, кто не справится с этим ритмом… скажу прямо: пощады не ждите, — продолжил Мера, его голос прозвучал на удивление твёрдо. — Пройдут только первые сто участников, которые выполнят условия. Слова его разорвали зал, словно гром. В ту же секунду толпа взорвалась возмущением: — Что?! Подождите! — раздалось из разных уголков. — Нас тут тысяча пятьсот сорок человек, а пройти сможет всего около пяти процентов?! — Н-невозможно… — кто-то дрожащим голосом пролепетал, хватаясь за голову. — Он же не серьёзно?.. Даже у Дебрии внутри что-то болезненно ёкнуло. Она ожидала жёстких условий, но в голове рисовались хотя бы двадцать процентов, какой-то более справедливый баланс. Сто мест на полторы тысячи человек… Это звучало как безжалостный приговор. На миг её уверенность дрогнула: даже при её подготовке и опыте — насколько реально оказаться в числе этих ста? А Мера, словно не замечая нарастающей паники, лениво потянулся, зевнул так широко, будто его собственные слова утомили больше, чем взбудоражили, и добавил с равнодушной небрежностью: — Ну… в мире много всего произошло за последнее время. Так что считайте это обстоятельством, с которым вам придётся считаться. Эти слова только подлили масла в огонь. Шёпот перерос в гул, гул — в хаотичные возгласы. Кто-то пытался спорить, кто-то убеждал себя и других, что всё возможно, а кто-то уже сдался внутренне, поражённый одной лишь статистикой. Студенты ошарашенно переглядывались, и казалось, воздух в зале раскалился от напряжения: ещё мгновение — и сама атмосфера готова лопнуть от их эмоций. — Итак, — протянул Мера, подхватывая со стола стопку бумаг и заглядывая в них, будто читал что-то совершенно обыденное. Его голос звучал монотонно, но за этой равнодушной сухостью сквозила почти угрожающая тяжесть. — У каждого из вас будет три цели. Вы можете закрепить их где угодно на своём теле, но при этом они должны находиться в открытой зоне. Он потер глаза, снова зевнул, словно всё происходящее утомляло его куда больше, чем сотни взволнованных взглядов, устремлённых к нему, и только после этого продолжил: — У каждого — по пять шариков. Если шар попадает в цель, она подсвечивается. Когда загорятся все три — вы выбываете. Тот, кто подсветил последнюю цель противника, получает так называемый «фраг». Чтобы пройти дальше, нужно набрать как минимум два фрага. По залу прокатилась волна напряжённого шёпота: кто-то сразу начал перебирать стратегии, кто-то, наоборот, побледнел, понимая, что даже одно неверное движение может стоить им участия. Дебрия нахмурилась. «Значит, нужно как минимум исключить двоих…» — мелькнула мысль. Сама задача на первый взгляд не показалась ей такой уж непосильной, напротив, даже проще, чем она ожидала услышать. Но её настораживало другое: где именно будет проходить это испытание? Какая местность попадётся? Подходящая ли для её причуды или, наоборот, станет ловушкой, ограничивающей её силу? Чем больше она думала об этом, тем отчётливее понимала: настоящий экзамен ещё даже не начался, а сердце уже билось так, словно её бросили в бой. Мера щёлкнул папкой, словно подводя черту под своим объяснением, и без всякой интонации произнёс: — Таковы правила. После завершения расширения мы выдадим вам шары и цели. Экзамен начнётся через несколько минут, как только вы все разойдётесь. Он даже не успел закончить фразу, как стены вокруг вдруг дрогнули и начали стремительно опускаться вниз, открывая перед ними необъятное пространство. Ещё мгновение назад они стояли в тесном актовом зале, а теперь оказались на территории, которая простиралась так далеко, что казалась бескрайней. У многих дыхание перехватило: громкие возгласы пронеслись по рядам, кто-то вскрикнул от неожиданности, а сзади раздался даже отчаянный крик — реакция тех, кто явно не ожидал столь резкого поворота. Сверху на участников обрушились небольшие мешки: в них оказались сенсоры-цели и пять обещанных мячиков. Гул толпы на секунду стих, сменившись характерным шелестом — каждый торопливо крепил датчики на себя, пытаясь сообразить, где будет надёжнее. Дебрия действовала быстро и чётко: все три сенсора она закрепила спереди, так, чтобы они были у неё на виду и под постоянной защитой. Её стратегия была проста: если противники захотят атаковать, им придётся встретиться с ней лицом к лицу. — Рекомендую заранее найти местность, которая подойдёт именно вам, — лениво, но на удивление внятно добавил Мера. Не дожидаясь дальнейших подсказок, Дебрия резко раскрыла крылья. Мощный порыв воздуха от их взмаха сбил с ног нескольких незнакомых участников, стоявших слишком близко. Те ошарашенно поднялись, а она, даже не удостоив их взглядом, рванула вверх, поднимаясь всё выше над толпой. «Если валятся с ног от таких мелочей… значит, им тут нечего делать», — холодно промелькнуло в её мыслях. Её тёмные крылья распахнулись над ареной, и, поднявшись ввысь, она ощутила то, что любила больше всего: свободу и силу, недоступные большинству. Снизу до её слуха донёсся крик Мидории — он размахивал руками и, почти надрываясь, звал её оставаться вместе с классом, напоминая о том, что они должны держаться группой. Но Дебрия даже не стала обращать внимание на его слова. Мысль о том, чтобы связывать себя с коллективной тактикой, показалась ей лишней: выбить двоих участников и пройти дальше — не составит для неё труда. Конечно, она ни за что не станет целенаправленно атаковать своих одноклассников, но и работать бок о бок с ними означало бы лишь усложнить собственную задачу. Ей пришлось бы куда жёстче контролировать свои тени, опасаясь задеть кого-то из 1-А, а это ограничение — не то, что можно позволить себе в подобном экзамене. Поднявшись выше, она расправила крылья и замерла на мгновение, давая глазам возможность окинуть арену целиком. Перед ней расстилалась огромная карта испытаний: горы с их каменистыми склонами, густой лес, заводские ангары, бесконечные равнины и ещё множество искусственно созданных локаций. Однако решение пришло мгновенно, без единого колебания. Город. Небоскрёбы. Место, где высокие здания отбрасывали длинные тени, где каждый переулок и каждая крыша могли стать для неё естественным щитом и оружием одновременно. Пространство для полёта здесь сочеталось с идеальными условиями для её причуды. К тому же именно туда уже потянулось немало соперников — значит, шанс быстро выбить нужное количество противников будет максимальным. Дебрия поправила очки на лице, и стеклянные линзы блеснули отражённым светом. Сделав мощный взмах крыльями, она без промедления направилась в сторону небоскрёбов, оставляя позади и гул толпы, и крики товарищей, и всё лишнее, что могло её отвлечь. Когда Дебрия уже приближалась к выбранной локации, её насторожил странный гул. Высотки под ней дрожали, будто сами стены начинали вибрировать изнутри, а на земле участники в панике озирались по сторонам. «Землетрясение?.. Нет. Это точно чья-то причуда», — догадалась она, прищурившись. Сердце на мгновение ускорило ритм: в ней взыграло любопытство — слишком уж мощная и интересная способность скрывалась за этими колебаниями. Но времени на раздумья не было: экзамен не оставлял ни секунды на излишнее восхищение. И тут внезапно пространство содрогнулось от другого удара — резкого, рвущего воздух. Сильнейший поток ветра захлестнул арену, и Дебрия почти сразу поняла, кто стоит за этим. Инаса. Конечно же, Инаса Йоараши. У кого ещё могла быть такая колоссальная сила? Её губы невольно дрогнули в усмешке: «Да, это он». К счастью, недавнее усовершенствование её очков позволило без труда рассмотреть происходящее вдали. Хацуми Мэй вложила в них свою безумную изобретательность, добавив возможность приближать изображение, и теперь Дебрия отчётливо видела фигуру на крыше одного из небоскрёбов. Инаса возвышался над остальными словно шторм, управляющий стихией. Его руки широко раскинуты, а выражение лица было полным восторга и детской беззаботности. Ветер, поднятый его причудой, срывал у противников мячики и с ужасающей лёгкостью швырял их обратно, выбивая одного за другим. Люди внизу буквально летели прочь, словно сухие листья в урагане. «Хитро,» — признала про себя Дебрия, наблюдая, как с каждой секундой он увеличивает отрыв. — «Использовать поток, чтобы сначала лишить всех оружия, а потом обратить его же против них… Глуповато он выглядит, но тактика гениальна». — О, да! Теперь я выиграл! — крикнул Инаса во всё горло, и его слова прокатились по арене, словно ещё один удар ветра. Пролетая рядом с Йоараши, Дебрия, не сбавляя скорости, скользнула мимо него лёгким движением крыльев и, чуть наклонив голову, бросила в его сторону сдержанное, почти насмешливое: — Спасибо, я позаимствую твою идею. И прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, она рванула вперёд, стремительно набирая высоту и перескакивая с одного небоскрёба на другой. Потоки воздуха свистели в ушах, городская локация мелькала под ней размазанными всполохами, пока наконец она не скрылась за массивной высоткой. Инаса лишь ошарашенно замер, провожая её взглядом: глаза его расширились, а губы приоткрылись в искреннем изумлении, словно он впервые столкнулся с кем-то, кто не просто выдержал его шторм, но ещё и осмелился бросить вызов в такой непринуждённой форме. Тем временем Дебрия уже полностью переключила внимание на новое зрелище. Внизу, чуть поодаль, бушевал настоящий хаос: около тридцати участников сцепились в ожесточённой схватке. Картина напоминала постановку — слишком яркую и слишком хаотичную, словно съёмку фантастического фильма. Кто-то, подняв клубы пыли, пытался раствориться в них, скрываясь от чужих атак. Другой парень создавал странные, неуклюжие конструкции из прозрачного пластика, выстраивая вокруг себя целые баррикады. А чуть поодаль девушка управляла стеклом — осколки и пластины летали вокруг неё с такой скоростью и точностью, что казались роями смертоносных насекомых. Дебрия на миг задержала дыхание, наблюдая сверху за этой бурей причуд, и ощутила странное волнение: смесь азарта и предвкушения. «Именно здесь начнётся моя игра», — холодно отметила она про себя. В одно мгновение шумная схватка внизу прервалась. Каждый из участников ощутил под ногами странное движение, словно почва вдруг утратила твёрдость и начала затягивать их вниз. Сначала это походило на зыбкое болото, но очень скоро они заметили нечто куда более пугающее: собственные тени ожили, вытягиваясь и обвивая их щиколотки, руки, туловище, постепенно утягивая всё глубже и глубже, прямо в чёрную пасть земли. Крики и возмущения пронеслись разом: кто-то отчаянно вырывался, используя свою причуду, другой хватался руками за бетон или конструкции из пластика, надеясь остановить падение, но всё лишь усугубляло положение. Тени не отпускали, напротив — чем сильнее сопротивление, тем туже они затягивались, словно невидимые оковы. — Это… что это?! Чья это причуда?! — прорычал один, озираясь в панике. — Я не могу… не могу выбраться! — вторил другой, отчаянно дергаясь. — Наверху!.. — наконец выкрикнул парень, и его голос, полный ужаса, прорезал какофонию. Все одновременно подняли головы. Над ними, на фоне серого неба и острых линий небоскрёбов, парила Дебрия. Её чёрные крылья распахнулись во всю ширь, создавая ощущение, будто сама тьма зависла над ареной, готовая поглотить каждого. Лёгкая, почти издевательская улыбка тронула её губы, а в блеске очков сквозила холодная решимость. — Это она!.. — выдохнул кто-то, и по толпе пленённых пронёсся новый взрыв криков. Им вторили отчаянные просьбы и ругательства: кто-то взывал к её жалости, умоляя отпустить, обещая «не мешать», кто-то напротив оскорблял её, шипя проклятия и пытаясь задеть словами, хотя сам уже был по горло утянут в густую тьму. Но Дебрия лишь слегка прищурилась, и её улыбка стала ещё спокойнее, почти ледяной. Все их слова растворялись в воздухе, не имея к ней ровно никакого значения. Сейчас она не видела внизу людей — только цели. Дебрия медленно подняла руки, и вокруг неё воздух словно сгустился, потемнел, стал тяжелее. Из глубины теней, отзываясь на её зов, начали подниматься очертания. Один за другим, десяток призрачных силуэтов вспыхнули бледным холодным светом — мёртвые души. Их пустые глаза горели тускло, но в них читалась безусловная покорность хозяйке. По команде они рванулись вниз. Лёгкими, почти невесомыми движениями души скользили по арене, вырывая мячи прямо из рук участников, и тут же бросали их обратно, с пугающей точностью попадая в сенсоры. Толпа взорвалась криками. Кто-то, увидев призрачные фигуры, завопил от ужаса, будто столкнулся не с участником экзамена, а с самим кошмаром. Другие, наоборот, пытались сопротивляться, отчаянно защищались, но их движения лишь выглядели нелепо перед безмолвной эффективностью теневых созданий. Девушка в ярко-алой форме, когда мяч коснулся её сенсора, сжалась в комок и разрыдалась прямо на месте, не в силах принять поражение. А Дебрия тем временем плавно опустилась на землю. Её крылья ещё колыхались, отбрасывая длинные тени на испуганные лица соперников. В руках она держала свои мячики, но в её движениях не было ни спешки, ни лишней суеты. Она могла бы просто остаться в стороне, наблюдать, ждать, пока души выполнят за неё всю работу, но внутри у неё кипела энергия, не позволяя стоять без дела. Пять минут — и почти тридцать участников оказались выбиты из игры. В зале, где секунду назад кипела битва, теперь царила тишина, нарушаемая лишь всхлипами тех, кто не сумел выдержать испытание. И все взгляды обращались только на неё. На Дебрию, в облике тёмного ангела, чьё присутствие сделало сам экзамен похожим на судилище. Дебрия выдохнула с лёгкой, почти ленивой удовлетворённостью, почесав затылок, будто всё происходящее переставало казаться ей хоть сколько-нибудь серьёзным. Но её расслабленность длилась всего миг. Из переулка вдруг вылетели пять мячей, сверкая отражённым светом, и устремились прямо к ней. Управлял ими светловолосый невысокий парень: его глаза горели решимостью, а вытянутые вперёд руки дрожали от напряжения. «Телекинез?..» — пронеслось в голове Дебрии. Она чуть прищурилась, уже собираясь снова выпустить души, чтобы встретить угрозу мёртвыми руками из теней. Но в этот раз она опоздала. Прежде чем тьма успела вырваться, мощный порыв ветра с оглушительным свистом пронёсся через арену. Все пять мячиков вразлет ушли в сторону, крутанувшись в воздухе, словно игрушки, лишённые воли. Самого парня подняло с земли и, не дав ему и пискнуть, впечатало в стену ближайшего здания так, что каменная кладка застонала. Дебрия, замирая в движении, опустила руки и резко перевела взгляд. И вот снова — он. Инаса Йоараши. Он стоял в потоке собственного ветра, расправив плечи, словно ураган в человеческом обличии. И что удивило её больше всего — вмешался он именно ради неё. — Она уже прошла, — с лёгкой улыбкой сказал он, обращаясь к поверженному противнику, в голосе его звучала почти искренняя добродушная простота. — Всё равно бы у тебя ничего не вышло. С этими словами Инаса, словно в подтверждение своих слов, одним мощным рывком воздуха поднялся в воздух и подлетел прямо к Дебрии. Его глаза горели неподдельным восторгом, будто он только что увидел нечто необыкновенное. Он окинул взглядом картину внизу — поле, усыпанное выбитыми участниками, и хаотично разбросанные мячи, а затем посмотрел на неё. В этом взгляде было больше, чем простое любопытство: восхищение, смешанное с азартом, словно он рассматривал не соперницу, а творца, создавшего ужасающий, но завораживающий шедевр. Своего рода искусство. Инаса завис рядом с ней в воздухе, широко раскинув руки, будто хотел обнять весь мир сразу. Его лицо светилось неподдельной радостью: — Вот это да! Просто невероятно! Я никогда не видел, чтобы кто-то так использовал свою силу! Это… это настоящее искусство, Найтшэйд! Дебрия чуть склонила голову, поправив очки. В её голосе не звучало ни тени бахвальства — только спокойная, вежливая благодарность: — Спасибо за помощь. Хотя… мне было бы любопытно узнать, зачем ты вообще вмешался. Инаса ударил себя кулаком в грудь, как будто произносил клятву: — Как же зачем?! Я видел, что ты справилась и так, но этот парень был слишком назойлив. Не мог позволить ему портить твою… э-э… грандиозную сцену! Дебрия тихо выдохнула, будто скрывая улыбку, и уточнила, чуть мягче, чем обычно: — Ты последовал за мной специально? — Конечно! — почти выкрикнул он, и в его голосе звучал такой пыл, что любой другой сочёл бы его театральным. — Я не мог не увидеть, что ты сделаешь! А теперь, раз уж ты уже прошла, чего стоять тут? Давай пойдём в приёмную и отдохнём! Там место спокойное, и… ну, можно будет собраться с мыслями. Дебрия на миг задумалась. Его восторженная простота была утомительной, но в то же время в словах Инасы слышалась странная искренность, которую сложно было не заметить. Она слегка кивнула. — Хорошо. Отдохнуть и правда не помешает. Инаса просиял, будто услышал нечто большее, чем просто согласие, и ободряюще махнул ей рукой, создавая поток ветра, готовый унести их в сторону приёмной зоны. А Дебрия, сложив крылья, позволила себе на секунду расслабиться — впереди был ещё долгий экзамен, но сейчас передышка казалась вполне заслуженной. Когда они покинули арену и шагнули в просторный коридор, тянущийся вверх к приёмной, взгляд Дебрии невольно заскользил выше. На дальнем уровне, в зоне, похожей на трибуны, она заметила немногочисленных зрителей. Их было удивительно мало — лишь отдельные группы преподавателей и организаторов, внимательно следящих за ходом экзамена. И тут её сердце невольно пропустило удар. Среди них сидел он. Айзава. Всё такой же спокойный, с привычным уставшим видом, словно даже это мероприятие казалось для него рутиной. Но в тот момент, когда его взгляд упал на неё, что-то едва уловимо изменилось: уголки губ дрогнули, напряжение в плечах будто рассеялось, и в его глазах мелькнул мягкий свет — та самая мимолётная, но искренняя улыбка, которую он дарил только ей. Дебрия почувствовала, как внутри всё отозвалось теплом. Она тоже улыбнулась — тихо, почти незаметно для окружающих, но в этой улыбке было больше, чем простая реакция: это был их тайный язык, мгновенное узнавание друг друга даже на расстоянии. Но иллюзия длилась недолго. Из-за его спины словно ниоткуда вынырнула фигура, от которой её сердце болезненно сжалось. Зеленоволосая женщина с банданой — Мисс Шутка. С широко сияющей улыбкой, полной навязчивой жизнерадостности, она без всякого стеснения перекинула руку через плечо Айзавы, в буквальном смысле повиснув на нём. Что-то живо и радостно щебетала ему прямо в ухо, жестикулируя свободной рукой, словно они были давними друзьями, а может — чем-то большим. Айзава, ещё секунду назад расслабленный, тут же заметно напрягся: его брови сошлись, губы сжались в линию, а рука машинально дёрнулась, будто он хотел убрать её с плеча. Но расстояние и гул вокруг мешали разобрать слова. И, возможно, это было даже к лучшему: воображение дорисовывало больше, чем ей хотелось бы слышать на самом деле. Горло Дебрии сжало, и, не сдержавшись, она коротко фыркнула, резко отвела взгляд. В груди разлилась тёмная, тяжёлая волна — смесь ревности и злости, которую невозможно было спрятать. Её шаги стали быстрее, жёстче, ботинки отстукивали ритм её раздражения. Инаса, шедший рядом и всё это время без умолку болтавший о своём ветре, о тактиках и о том, как «это было великолепно», внезапно осёкся. Он заметил, как её лицо изменилось, уловил холодный оттенок в её движениях и нахмурился, искренне растерявшись. — Эм… я что-то сказал не так? — пробормотал он неуверенно, почесав затылок, и впервые за всё это время в его голосе не было громогласного восторга — лишь смущение и тревога, будто он боялся, что именно он стал причиной её злости.