Глава 62: Там, где не страшно

После культурного фестиваля жизнь словно мягко вернулась в привычное русло. Шум, свет и эмоции постепенно улеглись, оставив после себя лишь тёплое послевкусие — воспоминания, к которым хотелось мысленно возвращаться снова и снова. Академия вновь стала академией: строгой, организованной, живущей по расписанию. И вместе с этим вернулась та самая, знакомая до мелочей рутина. А время… время будто сорвалось с места. Дни сменяли друг друга так быстро, что Дебрия порой ловила себя на ощущении, будто просыпается и засыпает в одном и том же мгновении. Утро — занятия, тренировки, экзамены. Вечер — стажировка, домашние задания, усталость, от которой даже крылья казались тяжелее обычного. И только редкие паузы позволяли осознать: осень уже почти закончилась. Она и не заметила, как наступил конец ноября. Листья почти полностью исчезли с аллей академии, воздух стал холоднее и резче, а дыхание по утрам превращалось в тонкие облачка пара. Серое небо всё чаще нависало над городом, и даже солнце теперь выглядело приглушённым, словно экономило свет. Жизнь шла довольно обычно — если вообще можно назвать «обычным» обучение в UA и стажировку у профессионального героя. Академия и работа отнимали львиную долю времени, не оставляя пространства для праздного безделья. Но в этом была и своя, неожиданная радость. Не было катастроф. Не было тревожных вызовов посреди ночи. Не было ситуаций, где жизнь висела на волоске. И именно это радовало больше всего. Вместо масштабных операций и смертельных угроз — мелкие преступники, которые больше шумели, чем представляли реальную опасность. Карманники, воришки, нарушители порядка. Иногда — вызовы к тем, кто попал в беду: застрял, потерялся, не справился с собственной причудой. Работа была спокойной, почти рутинной, но от этого не менее важной. Дебрии нравилось это ощущение — быть полезной без постоянного напряжения, помогать, не рискуя потерять кого-то из близких. Ловить преступника и знать, что вечером все вернутся домой целыми. Видеть благодарные взгляды, слышать простое «спасибо» и понимать, что этого достаточно. Эти дни были тихими. Сдержанными. И по-своему ценными. И, возможно, именно поэтому время летело так быстро. Всё своё редкое свободное время Дебрия старалась проводить с Айзавой. Эти часы были короткими, иногда вырванными у сна или отдыха, но именно они казались ей самыми ценными. И почти всегда они заканчивались одинаково — дорогой в больницу. Коридоры там пахли лекарствами и тишиной. Белые стены, приглушённый свет, мерное пиканье аппаратуры — всё это сначала давило, но со временем стало почти привычным. Айзава обычно шёл рядом, молчаливый, со стаканчиком горького кофе в руках, а Дебрия несла небольшую сумку, в которой всегда лежало что-нибудь для Эри. Каждый раз, когда они заходили в палату, она замечала изменения. Худая, тихая девочка уже не выглядела такой бледной, как раньше. Щёки постепенно наливались румянцем, движения становились живее, а в глазах всё чаще появлялся блеск. Она уже не вздрагивала от каждого резкого звука и не пряталась под одеяло при виде новых людей. — Дебрия! — радостно воскликнула Эри в один из таких визитов, едва заметив знакомые крылья в дверях. — Привет, — улыбнулась та, опускаясь рядом с кроватью. — Смотри, что я тебе принесла. Она доставала из сумки книжки с детскими сказками — с яркими обложками и крупными иллюстрациями, раскраски, цветные карандаши. Эри тут же тянулась ближе, рассматривая картинки с таким вниманием, будто это были сокровища. — Сегодня про кого будем читать? — спрашивала Дебрия, устраиваясь поудобнее. — Про принцессу! — тут же отвечала Эри, а потом, задумавшись, добавляла: — Или… про дракона. Но доброго! Айзава обычно оставался чуть в стороне — сидел на стуле у стены, прикрыв глаза, но внимательно слушал. Иногда он ловил себя на том, что напряжение в плечах исчезает именно в такие моменты. С Дебрией Эри особенно оживлялась. Она задавала вопросы, перебивала, просила перечитать любимые места. — А почему она не испугалась? — А если бы я была там, я бы смогла так же? — А это правда, что книги умеют хранить чувства? Однажды, разглядывая страницу с текстом, Эри нахмурилась. — Мне не нравится, что я не могу читать сама, — тихо сказала она. — Не можешь пока, — мягко поправила Дебрия. — Это временно. Эри задумалась, а потом вдруг оживилась: — Я хочу побыстрее пойти в школу! — выпалила она. — Научиться читать! Тогда я смогу не только слушать, но и сама! — Вот это настрой, — усмехнулась Дебрия. — С таким желанием ты быстро научишься. Эри сияла. — А ещё… — она замялась, потом посмотрела на неё серьёзно, как умеют только дети, — Я стану писателем. — Правда? — удивлённо переспросила Дебрия. — Да! — уверенно кивнула Эри. — Я буду писать сказки. Чтобы всем было не страшно. Айзава тихо усмехнулся, не открывая глаз. — Хорошая цель, — сказал он спокойно. Эри посмотрела на него и улыбнулась — уже без тени страха. Конечно, как и у любого ребёнка, желания Эри менялись. В другой день она могла заявить, что станет героем, врачом или даже продавцом сладостей. Но именно в эти моменты — когда она говорила о книгах, сказках и будущем — было ясно: она начинает мечтать. А это значило больше, чем любые лекарства. Дебрия каждый раз выходила из больницы с лёгкой усталостью и тёплым ощущением в груди. Она знала: улыбка Эри — не случайна. Она растёт, возвращается к жизни, шаг за шагом. И, возможно, именно ради таких моментов стоило быть героем. Со временем Айзава начал замечать вещи, на которые поначалу не обращал внимания. Эри ждала Дебрию. Это было видно по мелочам. По тому, как девочка начинала чаще поглядывать на дверь задолго до назначенного времени. По тому, как её лицо заметно светлело, стоило услышать знакомые шаги в коридоре. Иногда она даже спрашивала медсестёр: — А сегодня… она придёт? И каждый раз, когда Дебрия появлялась в дверях, Эри словно расцветала. Она тянулась к ней, показывала новые рисунки, рассказывала о мелочах, которые для взрослого ничего не значили, но для неё были целым миром. Айзава наблюдал за этим молча. Он видел, насколько глубокой стала эта привязанность — тихой, искренней, почти безусловной. Дебрия для Эри была не просто гостем или добрым знакомым. Она стала точкой опоры, чем-то постоянным в мире, который слишком часто менялся и пугал. К нему же Эри тоже тянулась — но иначе. Она привыкла к его присутствию, больше не пряталась и не отводила взгляд, однако всё ещё иногда настораживалась. Его спокойная, почти холодная манера говорить, усталый взгляд и вечная серьёзность казались ей чем-то строгим и непонятным. Но страх был мягким, осторожным — без паники. Особенно это стало заметно из-за одной маленькой привычки. Каждый раз Айзава приносил с собой красные яблоки. Он не делал из этого ритуала, не комментировал, просто оставлял пакет на тумбочке, будто между делом. И каждый раз Эри радовалась этому так, словно это был настоящий подарок. — Опять яблоки, — однажды сказала она, улыбаясь и осторожно беря одно в ладошки. — Ты же их любишь, — ровно ответил Айзава. Она кивнула, довольно хрустя, и этот звук почему-то казался ему странно успокаивающим. Иногда Эри наблюдала за ним исподтишка, пока он сидел в стороне. А потом однажды, совершенно неожиданно, протянула ему свой альбом с рисунками. — Поможешь?.. — спросила она тихо. — Я хочу, чтобы было красиво. Айзава замер. Он неловко взял альбом, будто боялся сделать что-то не так. Несколько секунд просто смотрел на рисунок — кривые линии, яркие пятна, фантазия без правил. — Что ты хочешь нарисовать? — спросил он наконец. — Крылья, — ответила Эри, подумав. — Но большие. Он молча взял карандаш и аккуратно добавил пару линий, стараясь не испортить детскую работу. Его движения были осторожными, непривычными, но искренними. Эри наблюдала за этим с серьёзным видом, а потом кивнула, словно принимая результат. Для неё это значило больше, чем слова. На своём детском языке — простом, прямом, без сомнений — Эри показывала то, что чувствовала: доверие. Айзава понял это сразу. И, возможно, именно в этот момент он окончательно осознал, насколько глубоко эта маленькая девочка впустила их в свой мир. И вот, спустя некоторое время, Айзава узнал правду. Не обрывками слухов и не догадками — сухими, официальными словами, которые не оставляли пространства для надежды. Родители Эри отказались от неё. Добровольно подписали бумаги и исчезли из её жизни так же легко, как будто речь шла не о ребёнке, а о лишней ответственности. Единственный родственник, который ещё оставался в документах, находился в коме — без прогнозов, без уверенности, что он вообще когда-нибудь очнётся. Айзава сообщил об этом вечером, тихо, без лишних слов. Он не смягчал формулировки — не потому, что был жесток, а потому что сам считал: правда должна звучать честно. Дебрия слушала молча. Сначала она просто смотрела в одну точку, будто не сразу поняла смысл сказанного. А потом её лицо дрогнуло, и слёзы хлынули внезапно, без предупреждения. Она закрыла лицо руками, не пытаясь скрыть рыдания. — Она же… совсем одна, — выдохнула она сквозь слёзы. — Совсем. Ей не нужно было объяснять, почему это так больно. В этой истории было слишком много знакомых ощущений. То же чувство брошенности. То же понимание, что мир может отвернуться именно тогда, когда ты больше всего нуждаешься в защите. Айзава ничего не сказал. Он просто дал ей время. По всем правилам, по всем протоколам, дальнейшая судьба Эри была уже почти решена. Детский дом. Временное учреждение. Бумаги, комиссии, ожидание. Место, где о тебе заботятся по инструкции, а не по зову сердца. Мысль об этом казалась невыносимой. И именно поэтому Айзава не стал ждать, пока решение примут за него. Он заранее поговорил с директором Незу. Разговор был долгим и непростым — с вопросами, сомнениями, проверками. Но Айзава был твёрд. Он знал, что делает. Он решил взять Эри под свою опеку. Официально. Жить она должна была в UA — в учительском общежитии, под защитой академии и людей, которые уже стали для неё чем-то большим, чем просто героями. Когда он сказал об этом Дебрии, она сначала не поверила. — Ты… серьёзно?.. — прошептала она, поднимая на него заплаканные глаза. — Да, — ответил Айзава просто. — Это правильное решение. На её лице сквозь слёзы проступила улыбка — яркая, живая, полная облегчения. Она шагнула ближе и крепко обняла его, не сдерживая эмоций. — Спасибо, — выдохнула она. — Ты даже не представляешь, что это для неё значит. Айзава знал. Он также знал и другое: у Эри всё ещё были серьёзные проблемы с причудой. Опасной, нестабильной, пугающей. И именно его способность — «Стирание» — могла стать для неё тем якорем, тем единственным способом чувствовать себя в безопасности, не боясь навредить себе или окружающим. Это было не просто решение взрослого. Это было обещание. И, возможно, самый важный выбор, который он сделал за долгое время. Процесс оформления опекунства, к удивлению многих, не затянулся. Всё прошло почти… слишком гладко. Айзава подходил под требования идеально: стабильное финансовое положение, подходящий возраст, психологическая устойчивость, отсутствие компрометирующих факторов. Каждый пункт в документах закрывался без лишних вопросов. И, конечно, свою роль сыграло то, что он был профессиональным героем. Имя Айзавы Шоты в отчётах и рекомендациях весило немало. Его опыт, репутация, а главное — реальное участие в жизни Эри ещё до официальных решений — говорили сами за себя. Для системы он был надёжным вариантом. Для самой Эри — уже кем-то гораздо большим, чем просто взрослым из списка. Когда девочке сообщили новость, она сначала просто замерла. — Я… буду жить в UA?.. — переспросила она тихо, словно боялась, что ослышалась. Мысль казалась слишком необычной. Академия героев — место, которое раньше ассоциировалось с опасностями, боями и чем-то недосягаемым, — теперь внезапно становилось домом. Эри сидела на кровати, крепко сжимая край одеяла, обдумывая услышанное. Постепенно удивление сменилось другим чувством. Она представила, как сможет чаще видеть Мидорию. Как будет гулять с Мирио, который всегда умел рассмешить её даже в самые тяжёлые дни. Как Дебрия больше не будет приходить «в гости», а будет рядом почти всегда. Эта мысль вдруг согрела. Губы Эри дрогнули, и на лице появилась осторожная, но искренняя улыбка. Глаза засветились, словно в них зажглась маленькая надежда. — Значит… я смогу быть с вами? — спросила она, поднимая взгляд на Айзаву. — Да, — ответил он спокойно. — Если ты этого хочешь. Ответ был мгновенным. Эри вдруг сорвалась с места и, не раздумывая, кинулась к нему, обхватив руками его шею. Движение получилось неловким, резким — словно она сама испугалась собственной смелости, но уже не могла остановиться. — Спасибо… — прошептала она, уткнувшись ему в плечо. — Спасибо большое… Айзава застыл. Такого от обычно робкой, осторожной девочки он точно не ожидал. Несколько секунд он просто стоял, не зная, что делать, а потом осторожно, почти неуверенно обнял её в ответ. Его ладонь легла на её спину — тепло, спокойно, защищающе. И в этот момент он почувствовал странное, непривычное тепло внутри. Эри, кажется, тут же осознала, что сделала. Она слегка отстранилась, всё ещё держась за его форму, но взгляд уже бегал по комнате, цепляясь за стены, пол, окно — за что угодно, лишь бы не смотреть прямо на него. Щёки порозовели. — Я… я просто… — пробормотала она, смущённо замолкая. Айзава ничего не сказал. Он лишь слегка сжал её плечо, давая понять, что всё в порядке. Для неё это был момент радости и доверия. Для него — момент, после которого пути назад уже не существовало. И, пожалуй, ни один из них об этом не жалел. И вот, спустя некоторое время, Дебрии вместе с третьегодкой Неджире Хадо доверили важное дело — оформить комнату для Эри. Решение приняли быстро и без сомнений. Для девочки выделили довольно просторную комнату в учительском общежитии, совсем рядом с комнатой Айзавы. Это было удобно и безопасно — он всегда мог быть рядом, если вдруг что-то случится ночью или Эри станет страшно. Когда Дебрия впервые вошла в пустую комнату, она остановилась на пороге. Белые стены, большое окно, тишина. Пространство казалось слишком пустым — словно ждало, когда в него вдохнут жизнь. — Ну что, — радостно произнесла Неджире, оглядываясь вокруг с живым интересом, — давай сделаем так, чтобы ей здесь захотелось остаться навсегда! Так началась их совместная работа. Это дело неожиданно сильно сблизило девушек. Они вместе выбирали цвета, спорили о шторах, переставляли мебель, примеряли разные варианты расположения полок. Иногда Неджире увлекалась слишком сильно, предлагая добавить что-то яркое и пёстрое, а Дебрия мягко возвращала всё к более спокойному, уютному виду. — Ей должно быть спокойно, — говорила она, задумчиво глядя на комнату. — Чтобы здесь не было страшно. — Тогда добавим света, — улыбалась Неджире. — Много света. Им хотелось создать не просто комнату, а убежище. Место, где Эри сможет быть обычным ребёнком — рисовать, читать, играть, засыпать без кошмаров. Пусть хотя бы остаток детства станет тёплым и настоящим, без постоянного страха и боли. Они выбирали каждую деталь с особой осторожностью. В итоге комната получилась удивительно светлой и живой. Голубые шторы мягко пропускали дневной свет, делая его тёплым и спокойным. Вдоль стен разместились аккуратные полки — на них уже стояли книги со сказками, новые альбомы, коробки с карандашами и красками. У окна поставили письменный стол — не слишком большой, но удобный. На нём лежали свежие тетради, цветные ручки и аккуратно разложенные книжки, будто кто-то уже ждал, когда за него сядут. А в центре комнаты — большая кровать. Она была застелена мягким, светлым покрывалом и буквально утопала в плюшевых игрушках и куклах. Медвежата, зайцы, маленькие герои в костюмах — подарки от учеников и учителей UA. Каждый из них нёс в себе частичку заботы и желания сделать Эри счастливой. Когда время выписки Эри стало совсем близко, всплыла ещё одна, последняя на первый взгляд мелочь — одежда. Нужно было заполнить детский шкаф, чтобы у девочки было во что переодеться и хотя бы в чём выйти из больницы. После всех документов, разговоров и переживаний эта задача казалась самой простой. Дебрия тут же предложила помощь. — Я могу сходить с тобой, — сказала она спокойно. — Или сама выбрать. Айзава посмотрел на неё устало, но с лёгким упрямством. — Ты и так сделала больше, чем должна, — ответил он. — Отдохни. Я сам справлюсь. В его тоне было столько уверенности, что Дебрия даже не стала спорить. В конце концов, что сложного в покупке детской одежды? Размеры, тёплое, удобное — ничего сверхъестественного. Так она и подумала. Однако спустя какое-то время телефон завибрировал. На экране высветилось имя Айзавы. — Дебрия, — начал он без предисловий, и уже по интонации было понятно, что что-то пошло не так. — Мне сказали вернуть одежду. — Что? — удивилась она. — Почему? Он замолчал на пару секунд, будто сам пытался разобраться. — Медсёстры сказали, что… это не подходит, — проговорил он с явным недоумением. — Я не понимаю, в чём проблема. Одежда новая. Тёплая. В его голосе проскальзывала даже лёгкая обида — искренняя, почти детская. Дебрие стало смешно, но и любопытно одновременно. — Покажи, — сказала она, с трудом сдерживая улыбку. Когда она увидела покупку, ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать увиденное. Зелёный свитер. Яркий. Колючий на вид. С какими-то странными узорами, которые отдалённо напоминали котов… или кактусы… или нечто среднее между ними. Эти «коты» смотрели в разные стороны, имели слишком большие глаза и выглядели так, будто были вышиты в приступе творческого вдохновения. Дебрия замерла. А потом расхохоталась. — Шота… — выдохнула она, закрывая лицо рукой. — Это что вообще? — Свитер, — ответил он абсолютно серьёзно. — Зелёный. Тёплый. — Он… очень зелёный, — сквозь смех выдавила она. — И очень… колючий. И, кажется, пугающий. Он нахмурился, разглядывая покупку. — Там были коты, — сказал он с сомнением. — Дети любят котов. — Не таких, — покачала головой Дебрия, всё ещё смеясь. — Медсёстры, наверное, решили, что Эри после такого обратно в больницу попросится. Айзава вздохнул, явно не понимая, где именно допустил ошибку. — Я просто хотел что-то… нормальное. Дебрия улыбнулась мягче. После этого Айзава всё-таки снова отправился по магазинам. На этот раз — вооружённый телефоном и твёрдым намерением не ошибиться. Он звонил Дебрии почти из каждого отдела, присылал фотографии, останавливался посреди проходов и долго смотрел на вешалки, словно те могли дать ему ответы сами. — А это подойдёт? — раздался его голос в трубке, сопровождаемый фотографией серой кофты без каких-либо деталей. — Айзава, это выглядит как форма для взрослых, — вздохнула Дебрия. — Она ребёнок. Через пару минут пришло новое фото. Платье. — Слишком тёмное, — сразу отрезала она. — И почему оно вообще чёрное? — Практично, — коротко ответил он. Следом — ещё одно сообщение. И ещё. Футболки, кофты, юбки, которые либо были слишком строгими, либо выглядели так, будто их выбирали по принципу «лишь бы было». Дебрия терпеливо объясняла. Про мягкие ткани. Про светлые цвета. Про то, что детская одежда должна быть не просто удобной, но и радовать. Про маленькие детали — бантики, узоры, милые принты. Однако спустя какое-то время ей стало ясно: несколько часов лекций по детской девичьей одежде до него просто не доходят. — Айзава, — сказала она наконец, закрывая глаза, — Ты вообще понимаешь разницу между этим и этим? — Это одежда, — ответил он честно. — Они все… одинаковые. Она молчала пару секунд. Потом глубоко вдохнула. — Всё, — решительно сказала Дебрия. — Я еду к тебе. Через некоторое время она уже была в магазине. Стоило ей появиться, как всё изменилось. Дебрия уверенно двинулась между рядами, почти не задумываясь — брала вещи, прикладывала, откладывала, заменяла. Её движения были быстрыми и точными, будто она заранее знала, что именно ищет. Айзава шёл следом, держа корзину и наблюдая с явным недоумением. — Зачем столько? — спросил он, когда она положила туда уже третью кофточку. — Потому что у неё должен быть выбор, — отрезала Дебрия. — Но они почти одинаковые, — нахмурился он. Она обернулась и посмотрела на него так, что он сразу понял — сейчас будет выговор. — Нет, — чётко сказала она. — Не одинаковые. Эта мягкая, эта яркая, эта поднимет ей настроение, а эта — для сна. Ты правда не видишь разницы? Он честно посмотрел на вещи. Потом на неё. — Нет. — Герой номер один по стиранию причуд и ноль по детской психологии, — пробормотала она, закатывая глаза. Он вздохнул и больше не спорил. Айзава молча наблюдал, как корзина постепенно наполняется действительно тёплой, красивой и детской одеждой. Иногда он брал что-то в руки, пытался понять, чем одна футболка отличается от другой, но в итоге просто сдавался.

***

И вот, наконец, этот день настал. День, которого ждали слишком долго. Эри выписали. В комнате учительского общежития было непривычно оживлённо. Солнечный свет мягко лился через окно, отражаясь в светлых шторах и создавая ощущение уюта, почти домашнего тепла. Эри счастливо сидела на коленях у Дебрии, прижавшись к ней спиной, а Неджире стояла за её плечом и ловко разделяла тонкие пряди волос. — Не шевелись, хорошо? — весело сказала Неджире, аккуратно завязывая резинку. — Я стараюсь! — тихо, но очень серьёзно ответила Эри. На девочке было голубое длинное платье, выбранное Дебрией. Ткань была мягкой, лёгкой, чуть струящейся — совсем не больничной. Платье идеально сидело на ней, подчёркивая её хрупкость, но при этом делая образ удивительно светлым. В нём Эри выглядела… как обычный ребёнок. И именно это было самым важным. Именно Эри и попросила, чтобы ей сделали причёску. Сначала Дебрия даже обрадовалась — пока не взяла расчёску в руки. — Я… эм… — пробормотала она, пытаясь собрать волосы в хвостик. Результат был… сомнительным. Один хвостик выходил выше, другой — ниже. Пряди выбивались, резинка съезжала, а когда она попыталась заплести косичку, стало только хуже. — Прости… — тихо сказала Дебрия, глядя на результат. — Я не очень умею. На мгновение в её глазах мелькнула грусть. Воспоминания всплыли сами собой: Декстер в детстве, пытающийся собрать ей волосы, его неловкие движения, резинки, которые постоянно рвались, и вечные распущенные пряди, потому что иначе просто не получалось. Она сжала расчёску чуть крепче, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается. — Всё нормально, — тихо сказала Эри, повернув к ней голову. — Мне и так нравится… Но тут в дело вмешалась Неджире. — Так, так, так, — бодро сказала она, мягко забирая расчёску. — Сейчас спасём ситуацию. Она ловко и уверенно принялась за волосы Эри. Движения были точными, уверенными, будто она делала это сотни раз. Хвостики выровнялись, пряди легли аккуратно, а резинки оказались именно там, где нужно. — Готово! — объявила Неджире, отступая в сторону. Эри посмотрела в зеркало. Её глаза загорелись ещё ярче. — Мне нравится… — прошептала она, а потом вдруг повернулась к Дебрии и крепко её обняла. — Спасибо. Дебрия замерла на секунду, а потом обняла в ответ, прижимая девочку к себе и чувствуя, как в груди становится тепло. — Я… красивая? — спросила она. — Очень, — мягко ответила Дебрия, и голос её слегка дрогнул. Эри довольно ухмыльнулась — маленькой, почти взрослой улыбкой — и перевела взгляд на Айзаву. Тот стоял у стены, скрестив руки, и наблюдал за происходящим с привычно усталым видом. Заметив её взгляд, он тяжело вздохнул. — Ты довольна? — спросил он. Эри кивнула так активно, что хвостики едва не распались. — Очень! Вдруг дверь тихо, но уверенно открылась, и в комнату заглянули знакомые лица. Первым вошёл Мидория — чуть взъерошенный, как обычно, с широкой, искренней улыбкой. За ним показались Урарака, Киришима и Асуи. — Я не думал, что так скоро тебя увижу! — радостно выпалил он, почти не сдерживая эмоций. Эри на секунду замерла, а потом её лицо озарилось узнающим восторгом. Она радостно захлопала в ладоши, едва не подпрыгнув на месте. — Мидория! — тихо, но счастливо воскликнула она. Айзава, стоявший чуть в стороне, спокойно прокомментировал, словно речь шла о чём-то обыденном: — UA доверили заботу о ней. Мидория резко обернулся к нему, явно ошарашенный. — Ч-что?.. Как это вообще произошло?.. Но его вопрос повис в воздухе. Все отвлеклись на Эри, которая уже оказалась в центре внимания. — О-о-о, Эри-чан такая милая! — воскликнула Урарака, подходя ближе и чуть наклоняясь, чтобы быть с ней на одном уровне. — Ты напоминаешь мне младшую сестрёнку, — спокойно добавила Асуи, кивая и мягко улыбаясь. Эри немного смутилась от такого внимания, но улыбка никуда не исчезла. Она прижала руки к груди и искренне сказала: — Я рада вас снова всех видеть. В комнате словно стало теплее от этих простых слов. В этот момент Айзава и Мирио, которые всё это время стояли у двери, обменялись взглядами. Мирио мягко улыбнулся, а Айзава слегка кивнул и жестом указал в коридор. — Пойдёмте, — коротко сказал он. Мидория, Асуи, Киришима и Урарака переглянулись, но без лишних вопросов последовали за ними. Дебрия же на секунду задержалась. Она подошла к Эри, присела рядом и мягко коснулась её плеча. — Я ненадолго, хорошо? Мы ещё увидимся. Эри кивнула, но всё же немного крепче вцепилась в край её рукава. Тут же вмешалась Неджире, весело подхватив девочку за руки. — Эй, смотри, какие у нас игрушки! — с энтузиазмом сказала она, вытаскивая яркую куклу. — И вот эту ещё! — добавил Тамаки, неловко протягивая мягкого плюшевого зверя. Эри отвлеклась почти сразу, увлечённо рассматривая подарки. Дебрия выдохнула и, бросив последний тёплый взгляд, направилась вслед за одноклассниками, закрывая за собой дверь. Комната снова наполнилась тихим детским смехом. Когда Дебрия почти поравнялась с остальными, Айзава бросил на неё короткий взгляд и, не останавливаясь, сказал ровным тоном: — Ты ничего важного не пропустила. Я рассказал о положении Эри. В общих чертах. Всё то, что тебе уже известно. Дебрия на секунду замедлила шаг, потом просто кивнула. — Понятно, — тихо ответила она, без лишних вопросов. Айзава остановился, повернулся к классу и посмотрел на них так, что разговоры тут же стихли. Его голос прозвучал спокойно, но с тем самым оттенком, который означал: это не обсуждается. — Класс, — сказал он. — Вы все вернётесь по своим комнатам. К вам придут гости. На секунду повисла тишина. — Гости?.. — переспросил Мидория, растерянно моргнув. — Кто? — тут же добавила Урарака, переглянувшись с Асуи. Айзава не стал отвечать. Он лишь развернулся, сунул руки в карманы и направился обратно в общежитие. Мирио пошёл рядом с ним, обернувшись напоследок и одарив ребят загадочной улыбкой. — Эй, вы это видели? — прошептал Киришима, наклоняясь к остальным. — Это было… подозрительно. — Очень, — согласилась Асуи, прищурившись. — Ладно, — наконец сказала Дебрия. — Пойдём. Видимо, скоро узнаем. Ребята медленно разошлись по коридору, каждый унося с собой собственные догадки. А ощущение того, что впереди их ждёт нечто неожиданное, только усиливалось с каждым шагом. И наконец, вернувшись в общежитие, Дебрия переоделась, сменив школьную форму на удобную домашнюю одежду. Она устроилась на диване, поджав ноги, с тёплой кружкой чая в руках. Пар поднимался вверх, приятно согревая ладони, а аромат трав действовал успокаивающе. Рядом с ней сидели Яойрозу и Денки. Они о чём-то шутили — Денки размахивал руками, изображая кого-то с драматичным выражением лица, а Яойрозу прикрывала рот ладонью, стараясь не рассмеяться слишком громко. Чуть поодаль, за столом, Шото сосредоточенно писал письмо матери. Он время от времени останавливался, перечитывал написанное, хмурился и снова выводил аккуратные строки, полностью погружённый в свои мысли. Напротив Дебрии на полу устроились Минета, Шоджи и Ашидо. Все трое склонились над телефоном Минеты, откуда доносились приглушённые звуки какого-то видео. Ашидо периодически фыркала от смеха, Шоджи молча наблюдал, а Минета с гордостью комментировал происходящее на экране. Комната жила своей тихой, почти домашней жизнью. Каждый был занят чем-то своим, и именно это странным образом успокаивало. Дебрия же смотрела в одну точку, медленно попивая чай, мысли её были где-то далеко — между событиями последних дней, Эри и тем странным чувством ожидания, которое всё ещё не отпускало. Вдруг Токоями в очередной раз чихнул. — Ты не заболел? Всё в порядке? — обеспокоенно спросила Урарака, повернувшись к нему. — Н-нет-нет! — поспешно ответил Фумикаге, выпрямившись. — Я в полном порядке… Денки прищурился, словно его осенила внезапная идея, и с озорной улыбкой подался вперёд. — А это правда то, что про вас говорят? — протянул он весело. — Что у тебя и у Найтшэйд начали появляться фанаты? Прям как у Яойрозу! В комнате на секунду повисла пауза. Дебрия и Фумикаге удивлённо переглянулись. Он чуть наклонил голову, словно не был уверен, правильно ли расслышал, а она приподняла брови, явно не ожидая такого поворота разговора. — Денки! — тут же строго сказала Яойрозу, повернувшись к нему. — Не смейся над ними. Нужно быть уважительным. — Я же без злобы! — тут же оправдался он, поднимая руки. — Мне просто интересно! — Но их и правда довольно много, да? — дружелюбно вмешалась Урарака, сидевшая неподалёку с кружкой какао. — Всё-таки это Ястреб… неудивительно, что внимание перекинулось и на вас. Токоями уже открыл рот, явно собираясь что-то ответить, как вдруг входная дверь общежития распахнулась настежь. Разговоры оборвались на полуслове. На мгновение повисла тишина — та самая, напряжённая, в которой кажется, будто вот-вот произойдёт нечто важное. Ребята переглянулись. «Гости,» — пронеслось у всех в голове. И в следующую секунду из-за дверей раздался громкий, почти театральный голос: — С блеском в глазах мы зажигаем! Следом — ещё один: — Протянем вам лапу помощи! Фигуры за дверью начали появляться одна за другой, двигаясь с преувеличенной грацией и пафосом. — Из ниоткуда выскочим мы… — Смертельно милые кошки! А затем все они шагнули вперёд разом и хором прокричали: — Мы дикие-дикие кошки! Комната буквально взорвалась. — ЧТО?! — хором воскликнули несколько голосов сразу. — Не может быть! — ДИКИЕ КОШКИ?! Ребята повскакивали с мест. Восторг был мгновенным и искренним. Перед ними стояла команда, которую они не видели со времён лагеря — живые, улыбающиеся, такие же яркие и шумные, как и раньше. — Дикие кошки! Давно не виделись! — радостно запрыгала Хагакуре, размахивая руками. — Вы все отлично выглядите, котятки! — воскликнула Рэгдолл, вскидывая руки вверх в своей привычной, немного театральной манере. Тигр сделал шаг вперёд. Его голос стал серьёзнее, лишённым привычной бравады. — Простите, что не смогли тогда вас защитить, — сказал он, глядя прямо на Дебрию и Бакуго. В комнате стало тише. — Не надо вспоминать то, что было в прошлом, — резко бросил Бакуго и отвернулся, скрестив руки на груди. Дебрия почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она тоже шагнула назад — едва заметно, но этого было достаточно. Взгляд Тигра задержался на ней дольше, чем следовало, и по коже пробежал неприятный холодок. «Почему он до сих пор меня пугает?..» — мелькнула мысль. — Вот именно… — сказала она немного пугливо, стараясь держать голос ровным. — С нами всё в порядке. Она сделала ещё шаг назад, будто инстинктивно увеличивая дистанцию. Тигр, кажется, заметил это, но ничего не сказал. Напряжение разрядила Мандалай, широко улыбнувшись и протягивая пакет. — А вот и кое-что вкусненькое! — Мясные булочки! — восторженно закричала Мина, тут же принимая подарок. — Мясные булочки! — радостно подхватила Урарака. — Ура-а-а! — ликующе воскликнула Хагакуре. Смех снова наполнил комнату. Атмосфера стала легче, живее. Вдруг Дебрия почувствовала лёгкое, но настойчивое движение — кто-то потянул её за край футболки. Не резко, а осторожно, будто боялся привлечь слишком много внимания. Она обернулась. Перед ней стоял Кота. Он смотрел в сторону, нахмурившись, плечи были чуть приподняты, словно он заранее готовился к тому, что сейчас станет неловко. — О… Кота? — удивлённо улыбнулась Дебрия, наклоняясь к нему. — Ты тоже пришёл? Он что-то недовольно пробурчал себе под нос — слов разобрать было невозможно — и, не поднимая взгляда, протянул ей открытку. Движение было резким, почти сердитым, словно он хотел поскорее избавиться от неё и сбежать. Дебрия моргнула, явно не ожидая такого. — Это… мне? — уточнила она. Кота едва заметно кивнул. Она осторожно взяла открытку, будто это было что-то хрупкое, и тут же мягко улыбнулась. — Спасибо, — искренне сказала она. — А… за что? Кота только сильнее нахмурился и отвернулся, скрестив руки. Ответ пришёл не от него. К ним подошла Мандалай, наблюдавшая за сценой с тёплой, чуть лукавой улыбкой. — Он просто стесняется, — сказала она спокойно. — Когда Кота узнал, что ты тогда бросилась в лес, пытаясь его спасти… это сильно на него повлияло. Дебрия замерла. — Правда? — тихо переспросила она. — Очень, — кивнула Мандалай. — Он часто спрашивал про тебя. Волновался. Всё время интересовался, как ты, всё ли у тебя в порядке. И… — она взглянула на Коту с улыбкой, — очень ждал следующей встречи. Дебрия несколько раз моргнула. Её глаза расширились, рот слегка приоткрылся — она явно не ожидала услышать такое. На секунду она просто растерялась, а потом на её лице медленно расцвела тёплая, искренняя улыбка. — Я… правда? — прошептала она, глядя на Коту. Кота вспыхнул. — Тётя! — резко выпалил он, сжимая кулаки. — Я же просил не говорить! Он выглядел одновременно злым и ужасно смущённым, словно его только что поймали на чём-то очень личном. Дебрия невольно улыбнулась. Она ничего не сказала — лишь осторожно протянула руку и мягко погладила его по голове. Кота вздрогнул от неожиданности. — Н-не гладь меня... — буркнул он, старательно хмурясь. Но даже не попытался убрать её руку. — Я очень рада это знать, — сказала Дебрия тихо, но уверенно. — Правда. Спасибо тебе. Мне… это очень важно. Кота молчал. Его плечи постепенно расслабились, а уши заметно покраснели. Он всё ещё упорно смотрел куда-то в сторону, делая вид, что происходящее его совершенно не волнует. — Просто... не подумай ничего такого, — пробормотал он едва слышно. — Я не волновался... просто... хотел узнать. — Конечно, — с тёплой улыбкой ответила Дебрия, прекрасно понимая, что это неправда. Уголки губ Коты едва заметно дрогнули. — Дурацкая привычка у тебя... гладить по голове... Несмотря на недовольное ворчание, он так и не сделал ни шага назад.

***

В детской комнате учительского общежития царил уютный полумрак. Основной свет давно был выключен — горел лишь небольшой ночник в виде грибочка, стоявший на прикроватной тумбочке. Его тёплое золотистое свечение мягко ложилось на стены, окрашивая комнату в спокойные янтарные оттенки. За окном тихо шумел поздний ноябрьский ветер, иногда слегка касаясь стекла, а где-то далеко едва слышно гудел вечерний город. Эри уже лежала под одеялом, крепко прижимая к груди большого плюшевого медвежонка, которого ей подарили ученики академии. На ней была новая пижама — светло-голубая, с маленькими облачками и белыми зайчиками. Она всё никак не могла к ней привыкнуть. Ещё каких-то полчаса назад девочка долго стояла перед зеркалом, осторожно разглаживая ткань ладошками. Потом робко покрутилась на месте, наблюдая, как подол свободной футболки слегка колышется, снова потрогала нарисованных зайчиков и с удивлением прошептала, будто боялась, что одежда исчезнет: — Она... правда моя?.. Тогда Дебрия лишь улыбнулась и тихо кивнула. И Эри улыбнулась в ответ — так искренне, словно получила самый дорогой подарок на свете. Теперь же она уже сонно моргала, уютно устроившись в кровати. Дебрия сидела рядом на самом краю матраса, держа в руках потрёпанную книжку сказок — ту самую, которую они столько раз читали ещё в больничной палате. Страницы были немного помяты, некоторые уголки загнуты, но именно поэтому книга казалась какой-то особенно родной. Она перевернула последнюю страницу и мягко закончила читать: — ...И с тех пор дракон больше никогда не был один. Потому что у него появился дом. Конец. В комнате стало совсем тихо. Эри ещё несколько секунд задумчиво смотрела в потолок. Потом широко зевнула, смешно прикрыв рот ладошкой. — Хорошая сказка... — сонно прошептала она. Дебрия закрыла книгу и положила её на тумбочку. — Мне тоже нравится, — ответила она с тёплой улыбкой. На несколько мгновений между ними повисла уютная тишина — такая, в которой не нужно было ничего говорить. Слышалось лишь мерное тиканье настенных часов да спокойное дыхание маленькой девочки. Потом Эри едва слышно позвала: — Дебрия... — М? Эри нерешительно замялась. — А... можно ты ещё будешь иногда читать мне перед сном? Вопрос прозвучал так осторожно, будто она боялась услышать отказ. Дебрия на мгновение замерла. Она вдруг поняла, насколько обычной была эта просьба. Любой ребёнок мог попросить взрослого почитать сказку перед сном. Но для Эри это было чем-то новым. Чем-то, чего у неё никогда раньше не было. В груди стало тепло. Она мягко провела ладонью по белоснежным волосам девочки, осторожно приглаживая непослушные пряди. — Конечно, — тихо ответила она. — Когда будет получаться — обязательно. Эри сразу улыбнулась. Не широко, не восторженно. Просто спокойно. Так улыбаются дети, которые наконец чувствуют себя в безопасности. Девочка медленно обвела взглядом комнату. Полку, до краёв заполненную яркими книгами. Письменный стол, на котором уже аккуратной стопкой лежали новые тетради и цветные карандаши. Рисунки, которые она нарисовала ещё в больнице. Теперь они украшали стену рядом со столом, превращая незнакомую комнату в её собственную. Плюшевых зверят, которые почти полностью заняли вторую половину кровати. Эри глубоко вдохнула. — Здесь... совсем не страшно... Эти слова прозвучали почти шёпотом, но для Дебрии они оказались громче любых признаний. Что-то болезненно сжалось в груди. Она осторожно поправила съехавшее одеяло, убрала с лица девочки белую прядь волос и, немного поколебавшись, ласково поцеловала её в лоб. — Спокойной ночи, Эри. — Спокойной ночи... Девочка уже закрывала глаза. Дебрия тихо поднялась с кровати, взяла книгу и направилась к двери, стараясь ступать как можно тише. Её пальцы уже коснулись ручки двери, когда из-за спины донёсся сонный, почти растворяющийся в тишине голос: — Спасибо... что вы все меня нашли... Она медленно обернулась. Эри уже почти спала. Медвежонок был крепко прижат к груди, дыхание становилось ровнее, а ресницы едва заметно дрожали. Наверное, она даже не понимала, что сказала это вслух. Дебрия долго смотрела на неё. Потом её губ коснулась едва заметная улыбка — тихая, светлая, наполненная каким-то особенным спокойствием. Она ничего не ответила. Лишь осторожно выключила ночник. Комнату окутал мягкий лунный свет, льющийся из окна. Дверь закрылась почти бесшумно. А за ней, впервые за долгое время, маленькая девочка спокойно засыпала в месте, которое наконец могла назвать своим домом.