Глава 11

      Если бы он не провалил ситуацию с Грейнджер, то был бы рад снова увидеть ее. Она пригласила его в свою квартиру, и хотя Драко колебался, возможно, это было к лучшему, что они не стали вести такой разговор в публичном месте.       Верный своему слову, данному Поттеру, он намеревался рассказать правду — или хотя бы часть правды, — чтобы узнать, может ли хоть какая-то часть ее памяти заработать.       Но Мерлин, если бы он не был уверен, что все пройдет плохо…       Она жила в небольшой квартире недалеко от кампуса университета королевы Марии. Когда он подъехал к назначенному номеру ее квартиры, комок нервов уже щекотал горло. Драко расстегнул манжеты и закатал рукава, а затем резко постучал в дверь.       Мгновение спустя она распахнулась, и Грейнджер приветливо улыбнулась ему.       — Привет, — сказала она, отступая назад, чтобы дать ему войти, и снова закрывая дверь.       Окинув взглядом вход в ее квартиру, он быстро сориентировался. Прямо от входа находилась гостиная, переходящая в кухню, а в другую сторону шел коридор.       Он не знал, как именно пойдет дальше разговор. Весь день это нависало над ним, и он понятия не имел, как она это воспримет; он никак не мог забыть, хорошо поставленный удар на третьем курсе.       — Я как раз собиралась приготовить чай, — сказала она, — если ты не хочешь чего-нибудь покрепче.       Драко засунул руки в карманы, нервно усмехнувшись.       — Ты же знаешь, что я не могу отказать тебе в чае.       Улыбнувшись ему, она направилась на кухню.       — Как прошел твой день?       Он последовал за ней, рассматривая произведение искусства на ближайшей к нему стене. Ужасно. Отвратительно. Нервно-тревожно.       — Все было хорошо. А у тебя? Поставив чайник на плиту, она снова повернулась к нему, прислонившись к столешнице.       — Без происшествий. Лучше теперь, когда ты здесь.       Драко не смог сдержать улыбку, которая скривила его губы от искреннего тепла в ее словах. Он шагнул ближе и обхватил ее руками, на мгновение притянув к себе. Он выдохнул и поцеловал ее в висок.       — То же самое.       В его руках ее фигура казалась изысканной, как будто они были созданы для того, чтобы быть вместе. На всякий случай, если это был последний раз, когда они разговаривали, он хотел насладиться моментом.       Когда он отпустил ее, она снова улыбнулась ему.       — Травяной с малиной?       — Звучит идеально, — Драко окинул взглядом маленькую, современную, хорошо организованную кухню. На стойке стояло несколько маггловских приборов, и он не мог сказать, для какой цели большинство из них служили. — Мне нравится твоя квартира.       На ее лице появился намек на румянец.       — Это не так уж круто… я уверена, что это ничто по сравнению с тем, к чему ты привык.       — Я думаю, она замечательная, — тихо сказал он. — В любом случае, она не так уж сильно отличается от моей квартиры.       — Я имела в виду не твою квартиру, — поддразнила она, потянувшись в шкаф, чтобы достать чайный сервиз, — а твое поместье. Одно только слово пугает.       Он вспомнил то время, когда она посещала поместье, и его решимость немного ослабла. Ее жизнь сейчас стала намного проще, чем в юности, когда она росла в окружении войны, раздоров и боли. Но он знал, что в ее душе, как и всегда, живет желание понять.       — Честно говоря, — проворчал Драко, разглядывая утреннюю маггловскую газету на своем острове. — Само поместье прекрасное. Оно старое, но ухоженное, и территория прекрасна, особенно летом. Моя мать ухаживает за садами, которые удостаивались не одной награды… — он поймал ее взгляд и его губы дрогнули. — Мне больше нравится твоя квартира.       Грейнджер рассмеялась, наливая две чашки чая и ставя их на подставки на столешнице. Они присели на пару высоких табуретов.       — Я уверена, что тебе не нравится не само поместье, — тихо сказала она, — но я не могу представить, с чем именно ты столкнулся там, что тебя оттолкнуло.       Драко сделал глоток чая и на мгновение уставился на нее. Его сердце колотилось в груди; теперь, когда он был здесь, и они были вместе, он знал, что должен сказать ей. Чем дольше он откладывал этот вопрос, тем хуже становилось.       Он опустил чашку, пристально глядя на ее поверхность.       — А что, если это действительно так?       Она сидела молча с минуту, и он бросил на нее взгляд.       — Что ты имеешь в виду?       — Если бы ты знала что-то об этом раньше.       Остатки тепла исчезли с ее лица, сменившись умоляющим взглядом и нахмуренными бровями. Она осторожно поставила свою кружку.       — Что ты хочешь сказать, Драко?       Выдохнув, он стиснул челюсти и уставился на нее.       — Послушай, это не совсем то… Я не знал, как об этом сказать, а теперь это… — покачав головой, он замялся. — Я знал тебя. Раньше.       Единственным ее ответом был резкий вдох.       Тишина повисла между ними надолго, ее взгляд был прикован к нему, поэтому он отвернулся, подыскивая слова, которые он мог бы сказать, чтобы исправить ситуацию.       — Ты лгал мне? — наконец спросила она, ее голос был спокойным, но тихим. — Все это время ты знал гораздо больше?       — Сначала я ничего не знал, — пробормотал Драко, не в силах встретиться с ней взглядом. — Когда я впервые увидел тебя, я… я думал, что ты умерла. Я не знал, что сказать.       — У тебя было много попыток что-то сказать, — сказала она, немного повысив интонацию голоса.       — Я знаю, — зажмурив глаза, он провел рукой по волосам. — У меня нет никаких оправданий, почему я откладывал это до последнего, и я пойму, если ты не захочешь меня больше видеть. Я просто подумал, что напоминание из твоего прошлого может что-то изменить.       Когда он снова посмотрел в ее сторону, то заметил в ее взгляде любопытство.       — Я ничего об этом не помню. Но ты, очевидно, пришел сюда сегодня, чтобы рассказать мне, так что… расскажи мне, — ее голос упал до напряженного шепота. — Все, пожалуйста.       Приподняв брови, Драко сглотнул и кивнул. Он развернул кружку ручку к себе, прежде чем сделать быстрый глоток.       — Мы познакомились в одиннадцать. Ты помнишь, как встретилась с Гарри Поттером? С моим коллегой? — ее глаза расширились, но она продолжала молчать. — Частная школа, о которой мы тебе рассказывали — ты тоже туда ходила. Он был твоим лучшим другом, Гермиона.       — Что? — вздохнула она.       — Это твое имя, — продолжил Драко. — Гермиона Грейнджер.       — Гермиона, — она тихо распробовала это слово. — Так ты меня назвал? В тот первый день? Грейнджер.       — Да, — гнев подернул ее бровь, и он продолжил, сохраняя голос настолько ровным, насколько мог. Она заслуживала как можно больше правды, которой он мог поделиться. — Твои родители были родом из Лондона, но к концу наших школьных лет они переехали в Брисбен.       — Брисбен, — вздохнула она, и в ее глазах заблестели непролитые слезы.       Драко сделал еще один глоток чая, барабаня кончиками пальцев по острову. Он так много хотел сказать, но не знал, как ему это сделать… и позволит ли она ему это сделать.       — Мы с тобой не ладили. Мои друзья ненавидели твоих друзей, и это усугублялось в последующие годы. Я был предвзятым, испорченным говнюком и… — он запнулся, сглотнув. — Я плохо с тобой обращался.       Хотя он все еще чувствовал на себе ее взгляд, его охватил стыд, и он не мог справиться с холодностью, которая начала исходить с ее стороны.       — Ты помнишь, что я рассказывал тебе о своем отце? И как я чуть не оказался в тюрьме вместе с ним.       — Да, — прошептала она.       — Тогда мне пришлось вынести много тяжелых уроков, — тихо продолжил он, — и я все еще пытаюсь справиться с некоторыми из них сейчас. Я должен был рассказать тебе раньше, но я никогда не хотел причинить тебе боль. Я отвечу на любые твои вопросы.       Грейнджер молча потягивала чай. Наконец, она сказала:       — И как я могу верить тому, что ты мне говоришь?       — Я не знаю, — его желудок скрутило от тошноты, кровь стучала в ушах, назревала мигрень.       — А ты вообще собирался мне об этом рассказывать? — спросила она, в ее голосе звучало то же нервирующее спокойствие. — И почему ты говоришь мне об этом именно сейчас?       Драко сглотнул, ища в себе мужество и не находя его.       — Я не хочу потерять тебя. Но гораздо важнее, чтобы ты знала, кто ты.       — Хорошо, — прошептала она, — тогда кто я?       — Ты — Гермиона Джин Грейнджер, — он уставился в потолок. — Блестящая… каждый год ты неизменно побеждала меня в гонке за звание лучшего ученика. Твои родители — Ричард и Джин Грейнджер, оба дантисты. Ты невероятно храбрая и яростно преданная. У тебя было много друзей, и все они готовы были защищать тебя от любых проблем. Тогда мы с тобой никогда бы не посмотрели друг на друга.       Он на мгновение поймал ее взгляд и сделал глубокий, успокаивающий вдох.       — Самое главное — ты именно такой человек и сейчас. Потому что, хотя ты и потеряла память, ты не потеряла свой характер, свою честность и абсолютную красоту своего сердца, — он затаил дыхание, в груди все сжалось. — И я бы хотел, чтобы ты знала, какой невероятной ты была… и остаешься.       Тихие слезы текли по ее щекам, когда она смотрела на него, ее губы раздвинулись в отчаянии.       — Я совсем тебя не помню, — глубокая, затяжная боль впечаталась в черты ее лица. — Что со мной случилось?       — Этого я не знаю, — ответил Драко. В горле у него пересохло, и он сделал еще один глоток чая, ощутив на языке терпкую сладость. — Я не видел тебя некоторое время после школы, и все, что я слышал, это то, что ты пропала, а потом, в конце концов, тебя посчитали мертвой. Я занялся твоим делом после того, как увидел тебя в кафе. Следы оборвались еще до твоего возвращения в Англию.       Она фыркнула, прищурившись.       — Умерла, — она медленно покачала головой, смятение смешалось с мукой. — Тогда почему у меня было с собой фальшивое удостоверение личности?       — Я не знаю. Обстоятельства твоей поездки в Австралию мне неизвестны, кроме визита к твоим родителям. Поттер может знать больше.       — И он был моим другом? — спросила она, тяжело сглотнув. — Почему он не рассказал мне ничего из этого?       Драко с минуту смотрел на нее, ненавидя то, как она вздрагивает от его присутствия.       — Мы хотим помочь тебе восстановить память, и самый безопасный способ сделать это — позволить этому произойти естественным путем.       — Как это вообще… — скрежеща челюстями, она поднялась со своего места и прошлась по маленькой кухне. — Разве ты не думаешь, что если бы это должно было произойти, то уже произошло бы? Я занимаюсь этим уже много лет.       Под грустью в ее словах Драко услышал гнев. Предательство.       — Сейчас у меня нет лучшего ответа.       На ее щеках заиграли желваки, и она уставилась на дальнюю стену.       — Итак, ты говоришь, что хочешь мне помочь, но все это время ты мне лгал. Это какая-то жестокая, ужасная шутка или что-то в этом роде? — по ее щекам потекли слезы, и она обхватила себя руками, как бы защищаясь. — Я ненавижу, что ты скрывал это от меня.       Опираясь локтем на столешницу, он опустил лицо в ладони.       — Я ненавижу себя за это. Я просто не знал, как…       — Так ты позволил мне поверить, что в этом действительно что-то есть…       — Есть, — выдавил он, глядя на нее сверху. — Или было.       Кончиками пальцев она потерла виски.       — Но ты сказал, что мы всегда ненавидели друг друга.       — Так и было.       — Так с чего бы тебе…       — Потому что ты не смотрела на меня так, будто ненавидишь.       Они оба замолчали, и Драко почувствовал, как в его груди и горле разгорается жар, и он вцепился когтями в его лицо. Ее глаза встретились с его, водянистыми и полными нерешительности, и его сердце замерло, когда он встал и пересек кухню. Он видел по ее лицу, что все, что могло когда-то возникнуть между ними, исчезло.       — Я никогда не хотел лгать тебе, Гермиона, — ее глаз дернулся при этом имени. — Я знаю, что поступил наихудшим образом, но когда я наткнулся на тебя, я действительно не знал, что делать.       — Если ты хотел мне помочь, — прошептала она, — ты должен был сказать мне об этом. Потому что сейчас я чувствую, что не могу доверять ничему из того, что ты говоришь, — она отвела взгляд, сжав губы в тонкую линию. — И я не знаю, как мне сейчас все это воспринимать. Я не знаю, есть ли мне что сказать тебе.       Хотя он и подозревал, что так оно и есть, Драко отшатнулся, когда ее слова врезались ему в грудь, словно имели физический вес. Он заставил себя сглотнуть, внутри него все кипело от мысли, что он может больше никогда ее не увидеть.       — Тогда я пойду.       Она снова с досадой опустила глаза.       — Да. Нет. Я не знаю, — отчаяние все еще рисовалось на ее лице, но она тряхнула головой, как бы очищая ее. — Я больше не знаю, что думать, Драко.       — Тебе не нужно ничего выяснять сегодня вечером, — размышлял он вслух, изо всех сил стараясь улыбнуться. — И если ты не хочешь больше иметь со мной ничего общего, я оставлю тебя в покое. Мне просто нужно, чтобы ты знала, что я никогда не хотел причинить тебе боль.       — Я знаю, — вздохнула она и через мгновение придвинулась ближе, обхватив его руками.       Драко притянул ее ближе, наслаждаясь ее прикосновением. Это объятие было похоже на прощание.       — Мне нужно время, чтобы подумать, — пробормотала она, прижимаясь к его груди, а затем резко отстранилась. — А больше я сейчас ничего не знаю.       — Конечно, — он хотел оспорить ее решение, показать ей, насколько важной она стала для него за такой короткий промежуток времени, но холодная меланхолия закралась в его душу, опустошая всю энергию и заставляя мозг отключиться. — Если ты решишь, что тебе нужно больше информации…       — Хорошо.       Стыд и опустошение охватили его, и он позволил себе на последнее мгновение окинуть ее взгядом, прежде чем направиться к двери. Грейнджер последовала за ним, держась на расстоянии, с красными глазами и следами от высохших слез на щеках.       Однако прежде чем он успел взяться за ручку двери, она сказала:       — У меня есть один вопрос, прежде чем ты уйдешь, — он замер, не оборачиваясь, сердце бешено колотилось в ожидании. — Сколько из того, что было между нами, было настоящим?       Резкий вздох сорвался с его губ.       — Все, — он повернул ручку, тихо сказал: — Прощай, Грейнджер, — и покинул ее квартиру.       

***

      — В чем дело? Что с тобой? — спросил Тео, глядя на Драко поверх своего эля. — Сегодня ты был угрюмее, чем обычно.       — Ничего страшного, — ответил Драко, делая глубокий глоток из своего стакана. — Просто длинная неделя.       Хотя Тео закатил глаза, его лицо выражало недоверие, он не стал настаивать.       — Хорошо. Но, честно говоря, если тебе нужно поговорить об этом…       — Нет.       — Отлично, — Тео поджал губы, оглядывая паб. — Твоя мать чувствует себя лучше, вернувшись домой?       Вряд ли Драко хотел обсуждать эту тему, но, по крайней мере, он мог ответить на этот вопрос.       — Не особенно. Она так чертовски упряма во всем этом, что уже сводит с ума своих целителей. А они все еще не придумали подходящий курс лечения.       Тео покачал головой.       — Извини, приятель. Надеюсь, она скоро встанет на ноги.       — Честно говоря, тоже. Как бы мы с ней ни относились друг к другу, мне неприятно видеть ее в таком состоянии.       Опустившись обратно в кресло, Драко провел кончиками пальцев по кольцу конденсата, оставшегося на столе от его стакана. На самом деле, он попросил Тео пойти выпить, чтобы отвлечься от чувства вины, которое не покидало его уже несколько дней. Ему стоило больших физических и душевных усилий удержаться от того, чтобы не пойти на занятия йогой к Грейнджер в тот день. Какая-то его часть все равно подумывала пойти, а еще меньшая часть надеялась, что она его пригласит.       Он не слышал от нее ни слова в течение нескольких дней после их разговора в ее квартире.       Хуже всего было то, что он не был удивлен… и не винил ее.       Но Мерлин, если бы он не ненавидел ее.       — Ты правда не хочешь сказать мне, что тебя гложет? — спросил Тео, его лицо было удивительно искренним. — Я знаю тебя с детства, Драко, и если ты не знаешь, то уже можешь мне доверять, — он замолчал и сжал челюсти. — В любом случае — если это как-то связано с девушкой-йогом, мне жаль.       Драко уставился на него, задыхаясь.       — Девушка-йог… это не то, — он не хотел ни думать о Грейнджер, ни говорить о ней, ни представлять яркость ее глаз, которую она когда-то приберегла для него, потому что она больше никогда не посмотрит на него так. — Как Поттер? Ты мне ничего о нем не рассказывал, что означает либо ничего, либо что ты боишься на что-то надеяться.       Тео поджал губы, высоко подняв брови.       — Второе.       С губ Драко сорвалась усмешка, ощущение было незнакомым.       — Очаровательно, — пробурчал он. — Я немного удивлен, но не сильно. Может быть, если Поттер будет нежен с тобой, он перестанет доставлять мне столько хлопот на работе.       Они обменялись взглядами, и Драко покачал головой.       — Наверное, нет.       — Наверное, нет, — согласился Тео. — Но я наслаждался нашим совместно проведенным временем. Мы виделись всего несколько раз, но мне кажется, я не против него. По большому счету.       Загадочный ответ Тео был почти эквивалентен выражению его намерений.       — Хорошо, — пробормотал Драко, делая глоток эля. — Что ж, я рад слышать, что ты счастлив. И если ситуация изменится, я надеру ему задницу за тебя.       — Пожалуйста, — насмехался Тео, — я сам надеру ему задницу, — они ухмыльнулись. — Но я бы хотел надрать кому-нибудь задницу от твоего имени. Я не помню, когда в последний раз видел тебя таким унылым.       — Ничего страшного, клянусь, — допивая последний бокал, Драко провел рукой по волосам. — Просто устал. Я вишу на волоске на работе, моя мать очень больна, мне просто нужно время, чтобы прийти в себя.       Тео испустил долгий вздох.       — Слушай, я не хотел поднимать эту тему, но Гарри упомянул, что вы двое столкнулись с Гермионой Грейнджер, — кровь в жилах Драко превратилась в лед, когда он вскинул голову и сжал рукой свой напиток; плечи Тео опустились. — И судя по выражению твоего лица…       — Что он тебе сказал? — сквозь стиснутые зубы процедил Драко.       Лицо Тео смягчилось.       — Не так много, как ты только что.       — Ничего страшного, — тихо повторил Драко. Он должен был знать, что Тео видит его насквозь… если бы все было наоборот, все было бы наоборот. — Мы встречались несколько раз, но из этого ничего не вышло. Она, черт возьми, даже не помнит ничего обо мне.       Хмыкнув, Тео сделал долгий глоток своего напитка, затем снова оглядел паб, как будто слова Драко даже не достигли его ушей. Наконец, он испустил долгий вздох.       — Вот о чем ты меня спрашивал… несколько недель назад.       — Верно.       — А если бы она это сделала? — спросил Тео. — Если бы она вспомнила тебя… это было бы хуже всего?       — Ты помнишь, как я общался с ней, я полагаю, — пробурчал Драко, слова на его языке приобрели привкус пепла. — И это не имеет значения, потому что она не разговаривает со мной с тех пор, как я сказал ей о том, что мы были знакомы раньше. Она не хочет иметь со мной ничего общего.       Тео пожал плечами.       — Я имею в виду… Я не думаю, что ты такой же засранец, каким был в шестнадцать лет.       — Неважно, — снова огрызнулся Драко, не желая даже думать об этом.       — Я могу только представить, что это должно быть чертовски трудно, — продолжил Тео, допивая последний бокал. — Может быть, ей просто нужно время.       Драко не хотел говорить о ней, почти так же сильно, как хотел говорить о ней. Он хотел увидеть ее и извиниться, и ему хотелось, чтобы она даже не думала о том, чтобы дать ему еще один шанс.       — Это больше не имеет значения, — сказал Драко, и его слова прозвучали более напористо, чем он предполагал. — Я все испортил, и это конец. Если она больше никогда не захочет со мной разговаривать, я не удивлюсь.       Тео нахмурил брови, но больше ничего не сказал по этому поводу. Вместо этого он лишь с гримасой махнул рукой в сторону бара.       — Похоже, нам нужна еще одна или три порции.       Тяжело вздохнув, Драко почувствовал, как на него накатывает волна усталости. Он ненавидел то, как эта ситуация выжала из него все силы, хотя у него их и так оставалось мало.       — Спасибо, Тео.       Тонко улыбнувшись, Тео похлопал его по плечу.       — Нет ничего лучше, чем утопить свои печали в алкоголе, верно?       Драко хмыкнул.       — Выпьем за это, приятель.