Глава 12

      Драко не был уверен, сколько еще выдержит его сердце.       Прошло уже больше недели с тех пор, как он в последний раз видел Грейнджер, и в нем поселилась покорная уверенность, что он больше никогда не увидит ее.       Несмотря на все его старания на работе, его мысли разбегались в разные стороны, и он уже не мог понять, что делает, большую часть времени. Он видел, как напрягалось лицо Поттера, когда Драко испытывал трудности во время тренировок. Когда он проваливал испытание за испытанием — и когда Поттер неизменно побеждал его в дуэлях.       А теперь он смотрел на целителя Брукса через стол, и остатки его сердца застряли где-то в горле.       — Что именно вы хотите сказать? — вздохнул он.       На лице мужчины появилась извиняющаяся гримаса.       — Вы знаете, что состояние вашей матери не улучшилось. Нам придется перевести ее в палату интенсивной терапии, чтобы начать новый этап лечения. И если ничего не изменится… Мне жаль говорить, мистер Малфой, но вам, возможно, придется начать рассматривать другие варианты развития событий. Убедитесь, что дела вашей матери в порядке.       Другие варианты.       Голова Драко кружилась и кружилась, дыхание застряло в горле, а сердце бешено колотилось в груди.       — Насколько я понимаю, ваш отец находится в заключении? — целитель продолжал, как будто остатки жизни Драко не были разбиты и разбросаны по полу. — Ваша мать попросила о свидании с ним, и хотя ситуация немного нестандартная, мы сделаем все возможное, чтобы договориться с ОМП…       Драко зажмурил глаза, слова эхом отдавались в его черепе. В течение многих лет он старался избегать любых упоминаний о своем отце. Он не навещал Люциуса в Азкабане с тех пор, как ему исполнилось девятнадцать.       — Я поговорю с главным аврором Робардсом, — сказал он, и слова слишком резко сорвались с его губ. — Если ситуация… такова, как вы говорите.       — Мы делаем все возможное, чтобы найти подходящий курс лечения вашей матери, — ответил Брукс, — но это заболевание настолько редкое и плохо изученное, а ее состояние лишь ухудшается. Мы можем лишь надолго устранить ее симптомы, а экспериментальные методы лечения не лишены негативных последствий.       — Так разберитесь с этим, — процедил Драко сквозь зубы, от волнения раздуваясь в груди. — Мне все равно, сколько галлеонов придется выложить за это.       В глазах мужчины светилась жалость, и Драко ненавидел его за это; ненавидел себя за то, что был так чертовски бесполезен.       — Я консультировался с целителями по всему миру. Я обещаю вам, что мы делаем все возможное.       Драко провел рукой по волосам, паника нарастала в нем и угрожала помутнением его зрения.       — Хорошо, — вздохнул он, сжимая челюсти в линию с такой силой, что заскрипели зубы.       Он не знал, что еще сказать или сделать. Весь его мир столкнулся с беспорядком и хаосом, готовым поглотить его целиком.       — Утром мы переведем вашу мать в палату интенсивной терапии, — сказал Брукс, уткнувшись подбородком в скрещенные в замок пальцы.       — Хорошо, — повторил Драко. — Просто… дайте мне знать, если я что-то смогу сделать.       — Я сообщу.       Драко открыл рот, чтобы сказать что-то еще, чтобы убедить его в том, насколько это важно…       Из его сумки раздался приглушенный звонок. Он замер, руки сжали подлокотники кресла, а глаза метнулись к сумке.       Взгляд целителя Брукса тоже последовал за звуком.       — Это телефон?       — Да, — подтвердил Драко. Звонок раздался снова, и его сердце заколотилось в такт ему. — Я, наверное, должен…       — Конечно, — мужчина жестом указал на дверь. — Я буду держать вас в курсе.       Сглотнув, Драко кивнул и вскочил на ноги, закинув ранец на плечо, и направился к двери. Выйдя в коридор, он схватился за телефон, глубоко вдохнув воздух вдали от удушающего кабинета.       Когда телефон зазвонил снова, он нажал на кнопку ответа и прижал трубку к уху.       — Алло?       На другой линии повисла тишина, в которой Драко с болью ощутил биение своего сердца. Затем раздался мягкий голос Гермионы.       — Привет. Драко?       — Да.       — Я не вовремя?       Он уставился в пустой коридор.       — Я просто в больнице.       — О, конечно, конечно, — сказала она, ее голос слегка задыхался. — Извини, что побеспокоила тебя, я могу…       — Все в порядке, — Драко не мог справиться с тем, как ее голос оставил его в опустошенном состоянии. Когда она больше ничего не сказала, он спросил: — Все в порядке?       — Я не хочу тебя беспокоить.       Его тон смягчился, рука крепче сжала телефон.       — Я уже ухожу.       — Ах, да, — в трубке повисло очередное неловкое молчание, и Драко нахмурился, думая, не потерял ли он связь, пока она не заговорила снова. — Я позвонила только потому, что… У меня есть несколько вопросов.       — Конечно, — сглотнув, Драко посмотрел на часы. Была половина седьмого вечера пятницы. — Я сейчас могу говорить.       — Может быть… ты свободен, чтобы встретиться? Или, если у тебя есть планы, я могу…       Его сердце заколотилось, даже когда его охватила дрожь.       — Конечно. Я могу встретиться.       — Ты ужинал?       Драко выпустил длинный, медленный вдох.       — Нет.       

***

      Полчаса спустя Драко поднял глаза, когда Гермиона села на сиденье напротив него в небольшом кафе недалеко от дома, где та жила.       — Привет, — сказала она, тонкая улыбка украсила ее губы, выглядя совсем не искренне. — Спасибо, что пришел. Ты быстро добрался.       Это заняло у него всего шестьдесят секунд, но он не был заинтересован в том, чтобы прорвать еще одну плотину.       — Спасибо за звонок.       Подошла официантка, чтобы принять их заказ, прежде чем он успел сказать что-то еще, и Драко позволил своему взгляду задержаться на лице Грейнджер на время нескольких вдохов. Казалось, что прошло гораздо больше недели с тех пор, как он ее видел. Но он не смел обнадеживать себя относительно характера этой встречи.       Она повернулась к нему, когда официантка ушла, на ее лице появилась еще одна не совсем искренняя улыбка.       — Я прошу прощения, что не позвонила тебе раньше. Мне нужно было кое-что обдумать.       Драко провел рукой по шее.       — Честно говоря, я не думал, что получу от тебя весточку.       Хотя выражение ее лица изменилось, она лишь достала из сумки блокнот и перевернула страницу, исписанную аккуратным почерком.       — Я надеялась, что ты ответишь на несколько моих вопросов.       — Черт, — вздохнул Драко, глядя на список. Ее губы слегка подергивались, и, несмотря внутреннее состояние, он хмыкнул. — Приблизительно этого я от тебя и ожидал.       Ее взгляд на мгновение пересекся с его.       — Очень странно думать, что ты знаешь обо мне гораздо больше, чем я.       — Могу себе представить, — он опустил подбородок, пристально глядя на нее. — Мне жаль, что я не сказал тебе раньше.       — Пожалуйста, не надо, — вздохнула она.       Драко откинулся на спинку кресла.       — Значит, это должен быть отстраненный, прагматичный ужин. Тогда приступай к своим вопросам.       — Ты утверждаешь, что Драко и Гермиона познакомились в частной школе, когда им было по одиннадцать лет, — начала она, читая из своих записей, затем ее глаза поднялись на него. — Что это была за школа, и почему Гермиона была отправлена туда?       Он уставился на нее, дыхание вырывалось из его легких.       — Это была престижная школа для одаренной молодежи, — сказал он.       К счастью, она кивнула, но не стала настаивать.       — Очень интересно. А почему Драко и Гермиона не ладили?       Драко почувствовал намек на смешок на своих губах. Ему хотелось рассмеяться над ее вопросами, заданными от третьего лица, но он отрезвел, осознав, что она относится к Гермионе Грейнджер как к постороннему человеку.       — Мы учились на конкурирующих факультетах. Все начиналось достаточно просто, но с годами все обострилось — гораздо больше, чем следовало.       Ее глаза задержались на нем, в их глубине мелькнула боль.       — Ты сказал, что Драко предвзято относился к Гермионе. Почему?       Он издал длинный, хриплый вздох.       — Драко был воспитан в убеждении, что люди определенного положения — ниже его, — тихо ответил он. — И ему потребовались сложные обстоятельства, чтобы усомниться в этих убеждениях.       — И поэтому Драко не хотел говорить Гермионе правду?       Вопрос был как кол в сердце.       — Сначала Драко не знал, что делать с этой ситуацией, — продолжил он. — Ему… я был так озадачен тем, что ты не помнишь меня, а потом… стало легче. Ты смотрела на меня так, будто тебе не все равно, что я скажу, и я не знал, что с этим делать, — сделав еще один глубокий вдох, он поймал ее взгляд. — Я знал, что если ты вспомнишь меня, то не захочешь иметь со мной ничего общего. Но каждый раз, когда я видел тебя, мне становилось все интереснее, и я не хотел, чтобы ты уходила.       С ее губ сорвался вздох.       — И как это отразилось на тебе?       — Ужасно, — выдохнул он, — очевидно. Послушай, Грейнджер… Я думаю, я знал, что ничего не выйдет. Я так много знаю о тебе, а ты не знаешь и половины. Я никогда не заслуживал твоего внимания, и сейчас тоже не заслуживаю.       — Ты мне вполне нравился, — вздохнула она. — Таким, каким ты был, — его сердце сжалось от этой мысли. — Значит, либо ты притворялся тем, кем не являешься, либо ты недостаточно себя ценишь.       Драко поднял руку в знак мольбы, загибая пальцы.       — Следующий вопрос, — прошептала она, — что ты знаешь о моей потере памяти?       Это был самый сложный вопрос, потому что в основе его лежала магия — заклятие, наложенное на ее родителей, и последующие магические повреждения, которые произошли внутри нее. Но даже в этом случае Драко не знал, как все это произошло на самом деле.       — Не очень много, — признался он, нахмурившись. — Когда я разговаривал с одним специалистом, он сказал, что если твои воспоминания все еще где-то там, то лучший способ их пробудить — это постепенное напоминание о прошлом и тому подобное. Именно поэтому я надеялся, что после нашего последнего разговора что-то прояснится.       Ему не нужно было упоминать о том, что их разговор прошел ужасно.       Грейнджер только покачала головой.       — Я провела неделю, думая о том, что ты мне рассказал, почти без остановки, и не могу сказать, что что-то пришло в голову. Что, если воспоминания действительно исчезли?       — Тогда это ничего не даст.       Ее глаза снова опустились на записи, но Драко мог видеть поражение в линиях ее бровей.       — Годами, — прошептала она, — я думала, что в конце концов что-то вернется. И я больше не могу позволить себе надеяться, не смогу снова пережить разочарование, — она сделала длинный вдох, раздвинув губы. — Этот опыт показал мне, что, возможно, пришло время смириться с тем, что я никогда не вспомню всего того, что знала раньше, и наконец-то попытаться жить дальше. Поэтому я хочу попросить тебя дать мне возможность отпустить это.       Для человека, который всегда жаждал и стремился к знаниям во всех их формах, эти слова были неожиданными. Но в конечном счете, это было ее решение.       — Если ты этого хочешь, — тихо сказал Драко, — я не буду больше ничего пытаться сделать.       Ее глаза остекленели, на губах появилась слабая попытка улыбнуться.       — Спасибо.       Официантка принесла им еду, но Драко уже не чувствовал аппетита. Он не знал, к чему все это приведет — и хочет ли она вообще, чтобы он был рядом. Возможно, он просто служил напоминанием о жизни, которую она потеряла.       Он медленно жевал свой сэндвич и картошку, пока они ели в тишине. Грейнджер отложила блокнот, выражение ее лица стало задумчивым, и последние остатки надежды в сердце Драко улетучились, когда он понял, что больше не будет иметь с ней никакой связи. Более того, именно ему придется сообщить Поттеру о ее решении. Почему-то Драко подозревал, что это будет плохо.       Так и не доев порцию, Драко вытер руки салфеткой, кинув ее в тарелку.       — Ты хотела обсудить что-нибудь еще?       Грейнджер уставилась свою тарелку.       — Я не уверена, — ответила она, — потому что не могу понять, хочу ли я знать больше или это только все усложнит, — она подняла глаза, чтобы встретиться с его глазами. — И… Я просто пытаюсь определить, как лучше поступить дальше.       Драко напряженно кивнул. Из всего, что она сказала, следовало, что для них больше не будет места. За последнюю неделю он почти убедил себя смириться с этим, но, увидев ее снова, в нем вспыхнул огонек надежды, который еще не успел погаснуть.       — Надеюсь, что бы ты ни решила, — пробормотал он, — ты сделаешь это.       Ее шоколадные глаза расширились.       — Спасибо, — суетливо орудуя ложкой на своей стороне стола, она выдохнула. — Есть ли что-то еще, что я должна знать? Что-нибудь важное? — ее глаза на мгновение опустились. — Пожалуйста, будь честен.       Пока он смотрел на нее, его мозг вибрировал, он обдумывал вопрос. Не раз он рассказывал о существовании магии, а она ему не верила. И, по правде говоря, это было то, что она должна была знать, даже несмотря на то, что это могло бы свести на нет все его усилия.       Но если они больше никогда не увидятся, будет ли справедливо сообщить ей об этом? Он не был уверен.       Однако ее взгляд требовал правды, и Драко заставил себя сглотнуть.       — Полагаю, существует еще одна вещь, которую тебе следует знать, — тихо сказал он, встретив ее взгляд. Он никогда никому не рассказывал о существовании магии — прежде всего потому, что в детстве только крутился в магических кругах, — и не знал, как лучше это сделать.       Грейнджер выжидающе подняла брови.       — Да?       Драко провел рукой по волосам, скрежеща зубами.       — Я не знаю, поверишь ли ты в это, и я не могу тебя заставить, но… ты должна знать, что магия существует.       Ее губы разошлись с тихим вздохом, подбородок опустился, глаза расширились, и несколько долгих мгновений она просто смотрела на него. Затем нежная улыбка искривила ее губы, и она покачала головой.       — Ты действительно считаешь себя комиком, не так ли? Не знаю, что с тобой такое, но у меня нет никакого настроения шутить.       На его губах заиграла улыбка.       — Ты можешь верить во что хочешь. Я просто даю тебе знать.       — Это все равно что просить меня поверить в то, что ты можешь предсказать мое будущее по заварке в чашке чая, — вздохнула она, на ее лице застыло недоумение.       Драко вдруг вспомнилось, как Грейнджер отказалась посещать Прорицание после третьего курса, и он не удивился, что она так сопротивляется идее магии.       — Гадание — это действительная ветвь магии, — размышлял Драко. — Но ее практикует настоящий провидец.       Грейнджер рассмеялась.       — У тебя странное чувство юмора, Драко, но кто я такая говорить тебе, что ты не можешь верить в то, во что веришь.       Он сцепил руки перед собой.       — Тогда отлично. В данный момент у меня нет ничего такого, о чем я бы мог тебе рассказать.       — Предположим, магия реальна, — надавила она, но смешинки все еще плясали в ее глазах. — С чего ты вообще решил заговорить о магии?       — Потому что я ею владею, — сказал Драко, делая взмах рукой, — и ты тоже.       Ее брови нахмурились, а лицо исказилось в недоумении.       — Это немного нелепо, тебе не кажется? Если у тебя есть магия, покажи мне что-нибудь.       — Я не могу. Мы на людях.       — Ах, — ее губы подергивались от усилия сдержать смех. — Конечно.       Банальная улыбка промелькнула на его губах.       — Как я уже сказал, я не могу заставить тебя поверить в то, что говорю.       После запоздалого выпада с ее лица исчезла вся теплота, сменившись неуверенностью.       — В любом случае… Полагаю, это не то, что меня сегодня волнует так или иначе. Все, что меня беспокоит в данный момент, это наладить свою жизнь и двигаться дальше, — ее губы скривились в извиняющейся гримасе. — И я не знаю, как сложится наше общение дальше.       — Верно, — пробормотал Драко, отводя взгляд. По его лицу проползло тепло, а в горле застрял комок. Он не то чтобы не ожидал этого, ведь она не разговаривала с ним больше недели, но какая-то часть его души все еще цеплялась за мысль, что между ними что-то начало расцветать. Что-то настоящее и что-то стоящее. — Если ты так решила, то я больше не буду тебя беспокоить.       Отчаяние подернуло ее брови, а лицо дрогнуло.       — Это не то, что я сказала.       Он поднял голову, сжимая губы в жесткую линию.       — Послушай, Грейнджер, я не хочу быть причиной, по которой ты не можешь встать на ноги. Не пойми меня неправильно — я считаю, что ты замечательная, и мне действительно было приятно узнать тебя поближе.       Она нахмурилась, но все еще продолжала смотреть на него.       — И, — продолжил он, неглубоко вздохнув, — я думал, что между нами что-то есть. Но я могу понять, если ты больше не заинтересована в этом.       Грейнджер наконец отвела взгляд, и Драко не знал, что делать с повисшей между ними паузой.       — Я тоже так думала, — она нервно вздохнула. — Я не знаю, чего именно хочу сейчас, и не хочу давать тебе лишних обещаний, — после очередного напряженного молчания она опустила свою руку на его руку и легонько сжала его пальцы. — Но я не могу игнорировать то, что я почувствовала, узнав тебя поближе. У меня еще остались вопросы, но пока я не думаю, что мне нужны на них ответы.       Хотя Драко не был до конца уверен в том, к чему она клонит, он не мог сдержать того, как заколотилось сердце в его груди при этих словах. Он взял ее маленькую руку в свою и вздохнул:       — Я могу подождать.       Даже если этот путь приведет к боли и разрушению, он не знал, как уйти сейчас.       — Хорошо, — вздохнула она, зажав нижнюю губу между зубами. — Я знаю лишь одно.       От интриги, скрытой за ее словами, губы Драко растянулись в ухмылке.       — Что именно?       Улыбка промелькнула на ее лице в ответ, а блеск в ее глазах был самым искренним, который он видел у нее за весь вечер.       — Стоит поработать над твоей позой собаки, — тихо сказала она.       С его губ сорвался смешок.       — Грейнджер, над каждой из моих поз нужно поработать.       — Это твой способ пригласить меня на завтрашнее занятие?       — Возможно, — ее лицо смягчилось. — На прошлой неделе тебя там не было.       — Я не думал, что мне будут рады.       На ее лице мелькнула грусть, и она пожала плечами.       — Если честно, мне было трудно во всем разобраться.       — Я тебе не виню.       Она не убрала свою руку, и Драко провел подушечкой большого пальца по тыльной стороне ее ладони.       — Мне любопытно, — размышляла она, — почему ты называешь меня Грейнджер?       — Это твое имя, — сказал он.       Ее глаза напряглись.       — Моя фамилия.       Сморщившись, он медленно покачал головой.       — Я не знаю. Так я всегда называл тебя. Мы не были дружны, поэтому никогда не называли друг друга по имени. Кстати, было и обратное. Слышать, как ты называешь меня Драко, поначалу было нереально.       — А Гарри ты тоже называешь по фамилии? Даже теперь, когда ты знаешь его лучше?       — Да, — он поднял бровь, обдумывая эту мысль. — Хотя он просто задница, которой нравится доставлять мне неприятности.       Она слегка рассмеялась, затем погрустнела.       — Во всяком случае, я полагаю, что еще не готова уйти, но… когда я полностью все это обдумаю, думаю, настанет время жить дальше.       Драко все еще не был уверен, включает ли этот план его самого, но он не собирался уходить, пока она не против быть с ним рядом. Потому что на данный момент у него не было ничего другого, за что стоило бы держаться, и она заставила его почувствовать тепло, которого были лишены все остальные аспекты его жизни.       Он пригнул подбородок, выпустив воздух через нос, и расслабил челюсти.       — Я буду рад поддержать тебя, как бы ты ни хотела поступить.       — Хорошо, — прошептала она.       Легкий отблеск надежды, промелькнувший в его глазах, заставил Драко подумать, что, возможно, он еще не все окончательно разрушил.