Глава 14

      За последние года Драко с ужасом представлял встречу с отцом. Он не посещал Люциуса в Азкабане со времен восьмого курса, еще задолго до того, как у него появилась мысль поступить в Аврорат. И, несмотря на настоятельные просьбы матери, Драко не поинтересовался мнением отца по этому поводу.       Он и так прекрасно знал, с какой насмешкой и презрением отец отнесется к идее Драко стать аврором.       Тренироваться ловить темных волшебников, как его отец.       Кроме того, когда он поступил на обучение, в департаменте царила такая атмосфера подозрительности, что Драко меньше всего хотелось, чтобы его уличили в сочувствии бывшим сторонникам Темного Лорда, будь то это члены семьи или нет. Было нелегко выбрать путь, который вел совершенно в другую сторону от истоков его семьи, но Драко начал двигаться вперед и никогда не оглядывался назад.       Его мать всегда была неким связующим звеном. Хотя Драко любил ее, она не понимала, почему ему так важно отстраниться от учения отца и его дальнейших связей.       В том числе и от ее устаревших взглядов на то, чтобы найти для него партнера.       Хотя он почти не задумывался о ссоре, которая произошла во время их последней встречи за чаепитием, он не мог забыть то, как он набросился на нее. Чувство вины захлестнуло его при одном только воспоминании, но мать не имела права менять его жизнь. Ни тогда, ни когда-либо еще.       Если Драко и выберет партнера для свадьбы, то это будет только его решение.       Одна мысль о таких архаичных обычаях вызывала дрожь отвращения — горькое напоминание о некогда необходимой ответственности за руководство родом Священных двадцати восьми.       И тем более, что у него был свой собственный путь.       Прошла неделя, и Драко почувствовал, как холодный, неослабевающий страх проникает сквозь его кожу до такой степени, что он уже не мог вынести мысли о встрече с отцом. Одно дело — вернуться в поместье, совсем другое — увидеть холодное разочарование отца.       Но целитель Брукс и его команда все еще не приблизились к разгадке. Когда Робардс сообщил Драко, что договорился с Аврором о доставке Люциуса в безопасное, магически ограниченное отделение больницы Святого Мунго, Драко ничего не оставалось, как принять предложение и договориться с больницей.       В любом случае, его мать будет довольна.       Прикрепив палочку к бедру, Драко ждал остальных конвоиров. Отец или нет, но Драко доверили выполнять определенную роль, и он давно сделал свой выбор.       Если Люциус попытается что-то сделать, у Драко не останется выбора. Он взглянул на часы, чувствуя, как нервная дрожь пробегает по нему, словно стук в душе. Когда до отъезда оставались считанные минуты, он заскочил во временную палату матери. Она уже проснулась и наблюдала за ним со слабой улыбкой на губах.       — Ты сделал это, — сказала она, ее голос был мягким и немного хриплым.       Драко сдержанно кивнул.       — У тебя будет полчаса с момента прибытия авроров, и не больше, прежде чем он будет доставлен обратно в Азкабан, — когда его мать только прищелкнула языком, Драко почувствовал прилив раздражения. — Моему начальнику пришлось потянуть за кое-какие ниточки в тюрьме, чтобы разрешить сегодняшнее посещение.       — Отлично, — сказала Нарцисса, опускаясь на подушки. — Я рада, что ты наконец-то обрел здравый смысл.       — У меня нет другого выбора, кроме как быть здесь сегодня, — Драко расправил плечи, бросив еще один тревожный взгляд на часы. — Если бы у меня был выбор, будь уверена, я бы не хотел его видеть.       На лице его матери отразилось презрение к этому заявлению, но Драко больше ничего не сказал по этому поводу. Несколько минут спустя двери распахнулись, и вооруженный эскорт из трех авроров ввел его отца внутрь.       Драко не был готов к тому зрелищу, которое предстало перед ним.       Когда он в последний раз был в Азкабане, его отец все еще носил свою возмутительную надменность, как мантию. Его волосы немного поредели, глаза потускнели, но он по-прежнему был таким же самодовольным и презренным, как и раньше. Человека, которого коллеги Драко привели в комнату, нельзя было узнать сразу.       Длинные светлые волосы Люциуса были сострижены налысо, щеки впалые и исхудалые, огонь в глазах почти полностью погас. Его тюремная одежда была грязной и плохо сидела на нем. Он выглядел так, словно постарел более чем на десять лет.       Драко прижался к стене, застыв и не в силах пошевелиться, даже если бы попытался.       Он даже не знал, чего ожидал. Этот человек уже пять лет находился в отделении строгого режима в тюрьме для волшебников. Конечно, заключение дало о себе знать. Люциус застыл посреди комнаты, его взгляд метался между Нарциссой, прикованной к постели и похожей на ту женщину, которой она когда-то была, и Драко, неподвижно стоящим в своей аврорской мантии.       Бледные глаза отца задержались на Драко еще на мгновение, и он просто склонил подбородок.       И сквозь бледность и полнейшую безнадежность, которая следовала за Люциусом, его верхняя губа скривилась в насмешливой ухмылке. Как будто он никогда не видел ничего столь презренного. Драко сжал челюсть в жесткую линию.       Не говоря ни слова сыну, Люциус направился к постели Нарциссы. Он шел неловко, сложив руки перед собой, и Драко знал, что на его лодыжках и запястьях были невидимые путы.       Драко чувствовал, как жар обжигает его горло и лицо, и встречал взгляды авроров, отвечавших за транспортировку. Один из них последовал за его отцом, а двое других задержались у двери.       Все трое были старшими аврорами — Драко знал каждого из них, но не очень хорошо.       Не настолько хорошо, чтобы он мог сдержать прилив стыда, который накатывал на него при виде жалости в их взглядах. Драко тут же пожалел, что вообще не попросил Робардса об этом или что нашел способ выкрутиться.       Ему не нужны были ни сочувствие коллег, ни их снисходительность. Он лишь стремился заслужить их уважение, как делал это на протяжении многих лет. Одна из них, женщина, имя которой он не мог вспомнить, просто кивнула в его сторону и подняла подбородок, переключив свое внимание на Люциуса.       Драко не знал, о чем говорят друг с другом его родители. Это было не его дело, и, если быть честным, ему было все равно. Слова отца слишком долго отравляли его мать, проникли и в разум Драко, и у него больше не было места ни в голове, ни в сердце для подобной чепухи.       Несколько раз во время разговора Драко чувствовал на себе холодный, неумолимый взгляд отца.       Сердце болезненно сжалось в груди, и Драко захотелось вдохнуть полной грудью свежий воздух за пределами гнетущих белых больничных стен. Защитная магия палаты делала помещение еще более тесным, еще более властным, и чем дольше он ждал, тем с большим трудом ему удавалось сделать вдох.       В течение нескольких ударов он хмуро смотрел на затылок отца. Драко никогда не видел его без роскошного занавеса волос, и это почти позволяло ему поверить, что это не его отец.       Он смотрел, как тикают стрелки на его часах.       Наконец один из авроров, сопровождавших его отца, резко скомандовал:       — Пять минут.       Эти слова вывели Драко из странной полудремы, в которую он был втянут. Он глубоко втянул воздух и снова прижался плечами к стене.       Хрупкий, истощенный отец поднялся с сиденья у постели матери, между ними прозвучали последние тихие слова, и он направился прямо к Драко.       Сжав челюсти, Драко застыл с выражением презрения, которое посеял его отец.       Он встретил взгляд отца, серый и бесстрастный; в нем плясали невыразимые ужасы. Но как бы он ни старался, Драко не мог вызвать в себе сочувствие к человеку, который его вырастил.       — Никогда в жизни, — прорычал Люциус сквозь зубы, — ты не был мне так отвратителен.       Глаза Драко сузились.       — Я расцениваю это как комплимент.       На лице его отца мелькнула ненависть, и Люциус сделал еще один шаг ближе. Когда сопровождающие авроры достали свои палочки, Драко просто поднял руку, не отводя взгляда.       — Ты можешь испытывать отвращение сколько угодно, — вздохнул Драко. — Я приму только подтверждение того, что я совсем не такой, каким ты хотел меня видеть. Потому что мы с тобой оба знаем, что я никогда не буду таким, как ты хотел.       — В тебе этого никогда не было, — взгляд Люциуса с презрением прошелся по нему. — Играть в аврора… в этом ты тоже никогда не преуспеешь. Что бы ты ни делал, ты никогда не станешь никем, кроме труса.       Драко осторожно выдохнул, борясь с желанием отпрянуть от едкого дыхания отца.       — Мне все равно, что ты обо мне думаешь, если я еще не дал это понять, — резко ответил он. — Твое мнение больше ничего для меня не значит. Это ты будешь гнить в чертовой камере.       — Ты отрекся от всего, — шипел Люциус. — Я не растил тебя таким… с таким неуважением и воинственным отношением к своим обязанностям и своему роду.       Усмехнувшись, Драко пробормотал:       — Ну, слава сраному Мерлину за это.       Люциус вздрогнул, когда один из авроров вмешался, обхватив его руку под локтем. Его глаза потемнели от ненависти, которую Драко никогда не видел в его адрес, и он плюнул сыну под ноги.       Глаз Драко дернулся.       Но двое авроров вытащили его отца из комнаты. Мать уже снова заснула.       Драко сделал вдох и осторожно выдохнул, глядя, как за ними закрывается дверь.       — Аврор Малфой, — резко произнесла третья аврор — женщина, которая наблюдала за ним раньше, направилась к двери. — Вы в порядке?       Драко поджал губы, заставив себя сглотнуть, и опустил подбородок в низком кивке.       — Я в порядке, спасибо… Спасибо за помощь.       Словно распознав что-то невысказанное, женщина кивнула в ответ.       — Очень хорошо. Берегите себя.       — И вы.       Она скрылась за дверью вместе с остальным конвоем, а Драко выдохнул длинный, хриплый вздох, проведя рукой по волосам. Когда он остался наедине с тихим дыханием матери и размеренным жужжанием разнообразных лечебных инструментов в палате, его преследовал поразительный контраст.       Его руки дрожали от едва сдерживаемой дрожи, и он плотно зажмурил глаза, прислонившись спиной к стене.       Но мгновение спустя дверь снова распахнулась, и Драко выпрямился, встретившись взглядом с яркими глазами одной из молодых целителей его матери. Женщина слабо улыбнулась ему.       Не в силах вымолвить ни слова, Драко полушутливо поклонился и выскочил через дверь в коридор. Не успел он собраться с мыслями, как порылся в своей сумке и достал мобильный телефон.       Набрав единственный известный ему номер, он выдохнул и поднес телефон к уху, шагая по коридору так быстро, как только могли нести его ноги.       — Алло? — голос Грейнджер прозвучал в трубке после нескольких гудков.       — Привет, — выдохнул Драко, его дыхание становилось все тяжелее по мере того, как он продвигался по лабиринту коридоров больницы. — Что ты делаешь?       На мгновение повисла тишина, и она спросила:       — Драко, все в порядке?       Он провел рукой по волосам.       — Нет.       Хотя она смутно знала обстоятельства его отношений с родителями, этот вопрос был слишком сложным, чтобы он мог объяснить его в деталях.       Грейнджер тихо вздохнула.       — Встретимся?       Драко сильно прикусил нижнюю губу, чувствуя, как его охватывает паника, когда он проскользнул в место для аппарации, отправляясь домой.       — Хорошо, — вздохнул он, уже стягивая с себя мантию одной рукой. — Я недалеко. Скоро буду.       На глазах стало подозрительно влажно, когда он завершил разговор. Сердце болезненно стучало о грудную клетку, когда он опустился на диван и зарылся головой в руки. Низкий стон поражения и агонии сорвался с его губ, в уголках глаз выступили горячие слезы.       Но он сердито смахнул влагу, с трудом вдыхая сквозь зубы. Опустив голову на спинку дивана, он долго смотрел в белый потолок, пытаясь заставить свой пульс замедлиться, а дыхание выровняться.       В нем нарастало истощение, но в конце концов он заставил себя встать с дивана и пойти на кухню. Он выпил стакан воды, положив одну руку на стойку, чтобы отвлечься от мыслей о прошедшем вечере.       Даже сейчас у отца был способ задеть его, независимо от того, хотел Драко потакать ему или нет.       Драко не мог позволить ему победить.       Этот человек контролировал его слишком много лет, а Драко так упорно боролся за то, чтобы выйти из тени отца. Он не собирался позволить всему этому рухнуть после столь короткой встречи.       Он прошел в спальню, надел джинсы и джемпер с капюшоном, убрал кобуру и сунул палочку в карман.       Затем он аппарировал к квартире Грейнджер.       Дверь открылась почти мгновенно, когда он постучал в нее, ее глаза расширились. На лице проступило выражение печали, когда он вошел в квартиру.       — Что случилось? — вздохнула она, ища его взгляд. — С тобой все в порядке?       Эмоции, все еще остававшиеся на поверхности, сжимались в его груди, когда он смотрел на нее. Между его бровями образовалась складка, и долгое время он молчал. Резкий вздох вырвался из его легких.       — Я в порядке, — пробормотал он, притягивая ее в свои объятия.       Эти слова вызвали у нее совершенно иное чувство, чем когда они были сказаны его коллеге в больнице.       Но когда Грейнджер прильнула к нему, глядя на него сверху вниз, сердце Драко бешено забилось, и он прильнул к ее губам. Почти мгновенно воздух между ними изменился, в поцелуе появилась такая жгучая сила, какой он не чувствовал с ней раньше. Ее руки обвились вокруг его шеи, а тело прижалось к его телу. Драко целовал ее так, словно в последний раз, проникая языком между ее губ.       Его руки скользили по ее позвоночнику, а одна огибала изгиб бедра. Драко прижал Грейнджер спиной к стене, из ее рта вырвалось хныканье, когда он поцеловал ее еще сильнее.       — Драко, — выдохнула она ему в рот, сильно дернув его за волосы. Он отстранился, но лишь настолько, чтобы прикусить зубами ее нижнюю губу. Их дыхание смешалось на мгновение, пока его сердце тупо пульсировало в груди.       Он провел дорожку поцелуев вдоль челюсти и поднес руку к ее щеке, когда она наклонила голову в знак согласия.       Руки Грейнджер задрали подол его джемпера, скользнули под рубашку и коснулись живота. Он провел зубами по изгибу ее челюсти, но замешкался.       — Прости, — прошептал он, прикоснувшись еще одним поцелуем к ее щеке, и отстранился, чтобы встретиться с ней взглядом.       Глаза Грейнджер сверкнули, на щеках появился румянец, а губы растянулись в улыбке.       — Тебе не нужно извиняться, — ее рука снова скользнула в его волосы, и она прижалась к его губам последним поцелуем. — Я тоже рада тебя видеть.       Драко почувствовал облегчение, хотя он все еще не был до конца уверен в их отношениях друг с другом. Но он также не знал, как начать разговор.       — Может, поставить чайник? — мягко спросила она, запустив пальцы в волосы на его загривке. Глаза Драко прикрылись от такой ласки.       На его губах заиграл намек на улыбку.       — Пожалуйста.       Его пульс все еще бешено бился, когда Драко последовал за ней на кухню, наблюдая, как она разогревает воду. Он прислонился к стене, наблюдая за ней, когда она повернулась к нему и сложила руки.       — Ты хочешь поговорить о том, что произошло? — ее голос был мягким, нетребовательным, на лице застыла грусть… грусть по нему.       Драко провел рукой по волосам, подбирая слова.        — Моя мать плохо себя чувствует. Она хотела увидеть моего отца, на случай… — его взгляд устремился в потолок, и он поджал губы. — Мне пришлось обратиться к своему начальнику, чтобы договориться о посещении, и…       — И ты должен был увидеть своего отца сегодня, — тихо предположила она. Когда Драко кивнул, она сделала шаг вперед, переплетая свои пальцы с его. — Как все прошло?       — Ужасно, — признал он. — Примерно так, как я и ожидал, — он выдохнул, покачав головой. — В течение семнадцати лет моей единственной целью было произвести впечатление на отца, заставить его гордиться собой. А теперь я сплошное разочарование.       Глаза Грейнджер вспыхнули.       — Ты не разочарование, — прошептала она, ее голос был тяжелым от эмоций. — Ты делаешь что-то с собой и со своей жизнью, ты можешь помочь людям, Драко. Мне просто кажется, что твоего отца не волнует то, что ты выбрал свой собственный путь. И, насколько я понимаю, его мнение не имеет для тебя никакого веса в этом вопросе.       Ее яростная защита была поразительной, и его грудь сжалась от этих слов.        — Скорее всего. Мои коллеги в первую очередь посадили его в тюрьму, так что я не удивлен. Но это все равно… — он снова покачал головой, подтверждая свои слова.       — Это трудно забыть, — вздохнула она.       — Да. Я знаю… это сложно.       Мерлин, она даже не знала, насколько сложно. Часть его души желала, чтобы она вспомнила правду о его отце, а другая часть хотела защитить ее от всего этого.       Грейнджер закусила нижнюю губу, как будто хотела сказать что-то еще, но все-таки промолчала, расслабив плечи.       — Я рада, что ты обратился ко мне.       — Это нормально? — Драко проследил за ее взглядом. — То, что я позвонил тебе, я не знал…       — Все в порядке, — прошептала она, сжав его руку. — Я знаю, что была не совсем откровенна, и я ценю твое терпение по отношению ко мне. Но… — она глубоко вдохнула и выдохнула. — Думаю, если я собираюсь попытаться оставить прошлое в прошлом, то меня не должно беспокоить, что мы не ладили в детстве. Даже если я не всегда буду знать все, что произошло между нами, это неважно. Мне нравится, какой ты сейчас.       Ее слова укололи его и без того больное сердце так, как он не ожидал, и он заставил себя сглотнуть.       — Спасибо.       — Мне просто нужно знать, — тихо продолжила она, — что ты не притворяешься тем, кем ты не являешься, потому что ты поставил меня в невыгодное положение… хотя не могу представить, какой цели могу послужить. С другой стороны, я могу понять, что наша первая встреча, вероятно, была невероятно неожиданностью для тебя. Мне хотелось бы узнать о нас раньше, но поставив себя на твое место… я больше не обижаюсь.       — В моей жизни было достаточно ошибок, — вздохнул он, ухмылка растянула его губы, когда он провел пальцами по ее спине.       С ее губ сорвался небольшой облегченный смешок.       — Как и в моем, — приподнявшись на носочки, она прикоснулась губами к его губам, как раз когда чайник начал свистеть. С грустной улыбкой она отстранилась.       Когда он смотрел, как она готовит чай, по его лицу пробежала запоздалая улыбка. Драко сделал глоток из своей чашки, когда они устроились на диване в ее маленькой гостиной, и Грейнджер подтянула ноги под себя, повернувшись к нему лицом.       — Твой отец скоро выйдет из тюрьмы? — спросила она, и на ее лице мелькнуло сомнение. — Или если ты предпочитаешь не говорить об этом…       — Все в порядке, — Драко сделал еще один глоток чая и поставил свою чашку на подставку на крайнем столике. — Тридцать лет при хорошем поведении. Точно не в ближайшее время, нет. Но даже если он однажды выйдет, я знаю, что ничего не изменится. Он сидел несколько лет назад, и как только вышел, сразу же вернулся обратно.       Грейнджер уставилась на него расширенными глазами.       — Мне очень жаль. Мне бы хотелось, чтобы он был для тебя лучшим примером для подражания.       С гримасой Драко покачал головой.       — Я думал, что он был таким, когда был младше. Чертовски глупо.       — Ты вовсе не глуп, даже если тебя ввели в заблуждение, — тихо сказала она, опуская лицо на спинку дивана. Драко подумал, что это довольно щедрая оценка. — Я когда-нибудь встречала твоего отца?       Вопрос был настолько же неожиданным, насколько и резким, особенно когда она заявила о своем желании отстраниться от прошлого и любых дальнейших попыток восстановить память.       Драко сглотнул, не зная, как много он должен ей сказать.       — Да. Вообще-то, ты познакомилась с обоими моими родителями. Но ты не знала их так хорошо.       В понимании Драко, его отец и еще несколько Пожирателей смерти пытались убить Грейнджер и ее друзей в Министерстве магии на пятом курсе. И, конечно, был случай, когда отец с радостью отдал ее Темному Лорду, когда Грейнджер чуть не истекла кровью на полу их гостиной.       Хотя он приготовился к дальнейшим вопросам, по ее лицу промелькнула горькая улыбка.       — Никаких воспоминаний о нем. Наверное, к лучшему, как оказалось, — она провела пальцами по тыльной стороне его руки, лежащей на диване, и выражение ее лица приобрело тоскливый оттенок. — А какая твоя мама? Когда она не лежит в больнице и не уговаривает тебя жениться на приличной девушке.       На мгновение Драко задумался, откуда взялось ее внезапное любопытство к его родителям. Ответ поразил его сразу, неожиданно и грохочуще: она ничего не помнила о своих собственных.       — Честно говоря, — мягко сказал он. — Она замечательная. Упрямая, но сильная, а также очень умная. Несмотря на отношения между ней и моим отцом и тот факт, что их брак был по расчету, она никогда не позволяла ему помыкать ею или лишать ее жизненной искры. Конечно, она меня чертовски раздражает, но, возможно, это потому, что мы очень похожи.       Ее лицо смягчилось, когда он говорил, и она отпила чай.       — Мне жаль, что ей все еще не лучше.       — Спасибо, — разжав губы, он добавил: — За ту сумму, которую мы платим за ее уход, мне тоже.       Его губы дернулись от удовольствия. Но Грейнджер еще минуту смотрела на него; ее губы разошлись, как будто она собиралась заговорить. Наконец, она выдохнула и отвела взгляд.       — Ты когда-нибудь виделся с моими родителями?       Все тело Драко сжалось от непринужденного тона, скрывающего глубокое любопытство на ее лице.       — Возможно, я видел их раз или два, но нет, не был знаком. Мне жаль.       — Все в порядке, — прошептала она. — Я и не ожидала этого.       Стыд бурлил в нем при этих словах, но у него не было ответа. Даже если бы он увидел ее с родителями — на Косой аллее или на железнодорожной платформе — он, вероятно, не обратил бы на них никакого внимания.       Возможно, он был ничуть не лучше своего отца. Конечно, не настолько, насколько ему хотелось бы.       Он никогда не заслуживал ее.       — Я бы хотел, чтобы у меня был ответ получше, — наконец выдавил он из себя, не в силах встретить ее взгляд. — Поттер, вероятно, знал их. У него оказалось бы больше ответов для тебя, чем у меня.       — Все в порядке, честно, — вздохнула она, прижимаясь к нему. — Я имела в виду это, когда говорила, что хочу оставить все как есть. Наверное, просто какая-то часть меня всегда будет любопытствовать — особенно зная, что ты помнишь меня лучше, чем я.       Отвлеченный меланхолией, зарождающейся внутри него, а также затянувшимся напряжением от предыдущей встречи с отцом, Драко лишь тупо кивнул. Он почувствовал, что ее взгляд задержался на нем, и, положив руку на спинку дивана, притянул ее ближе к своей груди. Он зажал один из ее локонов между пальцами, позволяя волосам отскочить назад, и его губы скривила ухмылка.       — Да, — сказал Драко, поняв, что не ответил. — Полагаю, тебе всегда было любопытно.       Она долго смотрела на него, улыбка играла на ее губах, прежде чем она наклонилась и прижалась губами к его губам.       — Ты уверен, что с тобой все в порядке?       Драко на мгновение встретился с ней взглядом, его горло сжалось.       — Более чем.