Глава 18

      Вторник тянулся непомерно долго, и Драко чувствовал, как в животе нарастает неприятное беспокойство.       В конце дня, работая над отчетом, он достал свой телефон и просмотрел сообщения. Не того, которое он отправил Гермионе накануне поздно вечером и на которое так и не получил ответа. С того момента он отправил еще три сообщения.       Могло показаться, что он навязывается, если бы не произошедшее ранее.       При каждом незначительном звуке он подпрыгивал, гадая, не была ли это тихая вибрация мобильного устройства. Но, тем не менее, когда он доставал его из сумки, там не было ни одного сообщения. Не раз он считал, что маггловский прибор просто перестал работать, но в глубине души чувствовал, что дело не только в этом.       Либо она игнорировала его, либо что-то пошло не так.       После их разговора и обеда в воскресенье они расстались на хорошей ноте, несмотря на худшие опасения Драко в субботу вечером, когда она покинула его квартиру. Поэтому он не думал, что она была расстроена.       Это только усиливало нахлынувшее на него уныние.       Весьма рассеянно он дочитал последний отчет, сдал его в кабинет Робардса и собрал свои вещи. Не задерживаясь, он вышел из ОМП и зашагал через атриум так быстро, как только мог, чтобы не выглядеть при этом бегущим. Через несколько минут после выхода на Уайтхолл Драко аппарировал домой и переоделся.       Недолго думая, он решил позвонить ей. Но если она не ответила на его сообщения, он сомневался, что она ответит на звонок.       Драко не знал графика работы Грейнджер, так как она работала посменно, и он менялся почти каждую неделю, но надел туфли и приготовился аппарировать через весь Лондон, чтобы узнать, была ли она в кафе. Возможно, у нее был тяжелый день, но эта мысль тоже казалась слишком безобидной.       Он замер, когда потянулся к ручке двери.       Драко услышал северный диалект коллеги Грейнджер — как он узнал, ее звали Одри, — и его сердце ухнуло вниз, когда на него снизошло озарение. В первый вторник каждого месяца Грейнджер посещала своих врачей для дальнейших назначений.       Раньше. Когда она еще не знала о том, что ее болезнь имеет магическую природу. Тошнота подступила к горлу, на языке появился привкус желчи, а голова закружилась за мгновение до того, как он вступил в вихрь аппарации.       Он быстро вышел из точки аппарации и проскользнул в дом Грейнджер, когда один из ее соседей входил в главную дверь, поскольку ему не хотелось проникать в дом с помощью магии. Подойдя к ее двери, он резко постучал, вдохнув и задержав дыхание в груди.       Оглядев пустой коридор, он постучал еще раз и хрипловато сказал:       — Гермиона, — он уже собирался достать свою палочку — и будь прокляты все последствия, — когда дверь распахнулась.       Грейнджер смотрела на него покрасневшими глазами, ее волосы были завязаны в беспорядочный пучок на голове, а одета она была в выцветший джемпер своего университета и джоггеры. Она стояла, потирая глаза.       — Привет. Что ты здесь делаешь?       Драко озабоченно вскинул брови.       — Я пытался дозвониться до тебя. Все в порядке?       При этих словах ее лицо побледнело.       — Ты проделал весь этот путь, чтобы узнать, все ли со мной в порядке? — с запозданием она отступила от двери, чтобы дать ему войти, и Драко захлопнул за собой дверь.       — Если честно, это заняло у меня всего несколько минут, — сказал он, пристально глядя на нее. — Ты в порядке?       Она обхватила себя руками и, глядя на него, закусила нижнюю губу.       — Да. Я не знаю, — потрепав локон, выбившийся из пучка, она глубоко вздохнула. — Если бы я знала, что ты придешь, я бы немного привела себя в порядок.       — Ты прекрасно выглядишь, — слова сорвались с его губ прежде, чем он успел подумать дважды, и, несмотря на то, что она насмешливо закатила глаза, на ее губах нарисовался намек на улыбку. — Я переживал. Первый вторник месяца и все такое.       Грейнджер прислонилась к стене, хотя со стороны казалось, что она хочет в нее провалиться, будто у нее не было сил держать себя в вертикальном положении.       — Я не пошла сегодня на занятия, — вздохнула она, с глубокой растерянностью сдвинув брови. Драко задался вопросом, впервые ли она прогуливает занятия. — И я позвонила врачам, чтобы отменить все свои записи. Просто… мне кажется, что теперь в этом нет смысла.       Хотя Драко чувствовал более глубокую причину ее меланхолии, он не хотел лезть не в свое дело, хотя заметил печать, пропитавшуюся в каждую линию ее лица.       — Ты хорошо себя чувствуешь?       — Думаю, да, — вздохнула она, но медленно покачала головой. — У меня болит голова, и каждый раз, когда я ее чувствую, то думаю, что вот-вот потеряю остатки воспоминаний и… — она резко вдохнула, сильно прикусив нижнюю губу. — И хотя теперь я знаю, в чем проблема, я все еще не нашла решение. И есть ли оно вообще.       Прежде чем она успела сказать что-то еще или прежде чем он успел что-то понять, Драко притянул ее к себе, обхватив руками за плечи. Она прижалась к его груди, словно потратив последние силы на то, чтобы устоять на ногах, обвив руками его спину.       Глубоко вдохнув ее аромат, Драко провел рукой по ее позвоночнику.       Он услышал, как она шморгнула носом, а затем приглушенно сказала, прижавшись к его рубашке:       — Я так устала, Драко.       — Я знаю, — пробормотал он, целуя ее макушку. — Я помогу тебе разобраться с этим, если ты этого хочешь. Если ты хочешь, чтобы я помог.       Долгое, весьма долгое мгновение он стоял с ней в объятиях и даже не знал, как долго, потому что все, о чем он мог думать: тихие слезы, смочившие его рубашку, и руки, цепляющиеся за него, как будто он что-то значил для нее. Он не знал, как бы он справился со всем на ее месте, если бы он вел бесконечную борьбу столько, сколько себя помнил.       — Мерлин, лучше бы я пришел раньше, — пробормотал он. — Прости, Гермиона.       — Ты был на работе, — она все еще не отстранилась от его груди, хотя ее сопение стихло. — Я не хотела тебя беспокоить.       — Беспокоить меня, — прошептал он, касаясь поцелуем ее волос. — Ты не одна, и тебе больше не нужно справляться с этим в одиночку. Я хочу, чтобы ты беспокоила меня. Я хочу помочь тебе.       Наконец, она отстранилась, ее глаза покраснели еще больше, добавив к себе невыносимый блеск от слез; бесконечная печаль пролегла между ее бровей.       — Я не могу просто притворяться, что меня устраивает никогда не знать, — тихо ответила она. — После всего, что ты мне рассказал… уже нет.       Удерживая ее взгляд, Драко кивнул.       — Тогда я здесь, чтобы помочь тебе. И Поттер и Тео хотят помочь тебе.       — Прямо сейчас… — Грейнджер запнулась, на ее щеках появился тусклый розовый румянец. — Я хочу, чтобы ты был только здесь, со мной, — сердце Драко сжалось почти до боли при этих словах, и она глубоко вздохнула, снова погружаясь в себя и глядя на него снизу вверх. — Ты ел?       — Нет, — Драко посмотрел на нее на мгновение, а затем поцеловал в висок.       — Хочешь чего-нибудь? Чаю или…       — Все, чего я хочу, это чтобы ты расслабилась, — тихо ответил он, проводя пальцами по ее руке, — и позволила мне позаботиться о тебе сегодня. Ты не против?       Первый намек на жизнь вернулся в ее глаза, а губы искривились в небольшой улыбке.       — Да, полагаю, это было бы неплохо.       Уложив Грейнджер под вязаный плед на диване, Драко сначала заварил чайник и подал ей чашку, а затем приготовил еду из продуктов, найденных на кухне. Драко никогда не был особенно искусным поваром, ведь большую часть жизни его кормили домовые эльфы. Но она ничего не сказала. Более того, она съела всю порцию.       Драко подумал, не было ли это первое, что она съела за весь день.       К ее щекам вернулся привычный румянец, когда она потягивала чай, заколдованный на то, чтобы долго оставаться горячим. После того, как они поели, он убрал посуду и вновь прижал Грейнджер к себе.       Хотя он подозревал, что Грейнджер отвергнет его попытки ухаживать за ней, он обнаружил, что ему очень нравится заботиться о ведьме. У нее явно был тяжелый день, и он не мог винить ее за это после того, как каждая часть ее жизни так основательно перевернулась с ног на голову. Не говоря уже о том напряжении, которому она подвергалась все эти годы, пока пыталась хоть как-то понять обстоятельства своей потери памяти.       Положив лицо ему на грудь, она рисовала небрежные узоры на его рубашке.       — Спасибо тебе за этот вечер, — тихо сказала она. — Думаю, так обо мне заботились лишь родители, когда я была младше, но не могу вспомнить, чтобы был кто-то еще.       Драко только тяжело сглотнул, крепче прижавшись к ее маленькой фигуре.       — Ты расскажешь мне о Хогвартсе?       — Да, — вздохнул он, поворачиваясь, чтобы встретить ее взгляд. Он на мгновение задумался над вопросом, отсутствующие воспоминания промелькнули в его голове. — Хогвартс был… честно говоря, это довольно причудливо. Он был построен более тысячи лет назад четырьмя основателями, каждый из которых был гениален по-своему, и у каждого был свой факультет. Тебя определили в Гриффиндор — факультет храбрости и смелости, хотя я всегда удивлялся, почему ты не попала в Когтевран, — когда она вопросительно подняла брови, он добавил: — Ум и творчество.       — И в каком же факультете ты был?       Он позволил улыбке заиграть на его губах, когда вспоминал детство.       — Слизерин. Вся моя семья попадала в Слизерин на протяжении веков, — его улыбка померкла, когда он рассеянно провел рукой вдоль ее позвоночника. — Находчивость, хитрость, амбициозность. Салазар Слизерин был… очень разборчив в выборе учеников, которых допускал в свой факультет, и эта традиция продолжилась до наших дней.       Хотя Драко не хотел слишком глубоко копаться во врожденных предрассудках, особенно когда у нее был такой тяжелый день, все равно не хотел полностью уходить от темы.       Ее глаза заблестели, она смотрела на него в ожидании продолжения.       — Ты любила Хогвартс, — слова сорвались с его губ мягко и снисходительно. — Больше, чем кто-либо другой, кого я знал. Думаю, ты чуть не поселилась в библиотеке, если честно, — он хмыкнул, вспоминая девушку, которой она была. — Ты не любила квиддич, хотя оба твоих лучших друга играли за Гриффиндор.       Она прижалась к его груди, ее дыхание было ровным и мягким.       — Что такое квиддич?       — Это самый популярный вид спорта в нашем мире. В него играют на метлах — семь игроков, три кольца с каждой стороны, четыре мяча разного назначения, — когда она только хмыкнула, он поцеловал ее макушку. — Насколько я знаю, ты никогда не любила летать.       — Звучит устрашающе.       — Там есть призраки, — продолжил Драко, и воспоминания вырвались из тесной коробки, в которой он их хранил. — На каждом факультете есть свой призрак, а есть и другие, которые не прикреплены к ним. Наш профессор Истории магии был призраком.       — Не может быть. С чего бы призраку интересоваться преподаванием?       Драко забавляло, что она не задавалась вопросом о их существовании, как будто уже открыла свой разум для вещей, которые не могла объяснить.       — Однажды он умер и просто продолжил преподавать. Правда, его уроки были невероятно скучными. Не думаю, что они нравились даже тебе.       Она повернула голову, чтобы посмотреть на него, и мягкая улыбка скривила ее губы.       — Ты можешь все это выдумать, и мне придется тебе поверить, ты же знаешь.       — Я не выдумываю. Ты можешь спросить Поттера, он не станет тебе лгать.       Ее глаза засветились теплом и предвкушением, и это было приятным контрастом по сравнению с тем, какой она была, когда он пришел.       Его грудь сжалась от этой мысли.       Покопавшись в глубинах своей памяти, Драко подумал о том, что ей могло понравиться больше всего.       — Потолок Большого зала заколдован так, что напоминает небо, — пробормотал он. — А в глубине территории, у края Запретного леса, в Черном озере живет гигантский кальмар. Это лучшее место на всей территории замка для наблюдения за закатом, — с его губ сорвалась усмешка. — Гостиная Слизерина находится в подземельях замка, и одна стена выходит на озеро, отделенная стеклом и магией, и иногда можно увидеть кальмара и колонию гриндилоу, которые живут в глубине. Если ты когда-нибудь захочешь достать Тео, спроси его о кальмарах. Когда мы были маленькими, он месяцами не мог уснуть, думая, что стекло вот-вот лопнет.       Она немного рассмеялась, улыбка ненадолго задержалась на ее лице, прежде чем исчезнуть.       — Звучит замечательно.       Только тогда Драко заметил блеск ее глаз. Нахмурившись, он откинул с ее лица распущенный локон.       — Я не хотел тебя расстраивать.       — Ты не расстроил, — вздохнула она, нахмурив брови. — Звучит прекрасно. Жаль, что я ничего этого не помню.       Долгое мгновение он просто смотрел на нее. Пустые банальности повисли на кончике его языка, но, наконец, он вздохнул.       — Я бы тоже хотел, чтобы ты вспомнила. Может быть, когда-нибудь. Я могу перестать говорить об этом, если ты хочешь.       — Пожалуйста, не надо.       Он увидел надежду в ее глазах, даже сквозь смутный блеск слез, и кивнул.       — Вы с Поттером дружили вместе с Уизли. Вы всегда нарушали правила, потому что это могло сойти вам с рук, и чуть не погибали в процессе, — он усмехнулся, покачав головой. — В то время как у остальных из нас снимали баллы за малейшую провинность.       — Звучит не очень справедливо, — хмыкнула она. — Почему?       Драко с улыбкой пожал плечами.       — Все профессора любили тебя. Кроме Снейпа — он был деканом Слизерина. Он ненавидел тебя, насколько я понимаю.       Хотя она удивленно приподняла брови, все равно рассмеялась.       — Ну, похоже, он не очень хороший учитель.       — Он был блестящим, но он не был сильно справедливым, нет, — мысль о Снейпе вызвала резкий всплеск боли и вины внутри, и он поморщился, переходя к другой теме. — Ты закончила обучение, знаешь ли. У тебя были лучшие оценки на каждом курсе.       Глаза Грейнджер слегка расширились, но это была единственная уступка его словам; долгое время она молчала, проводя линию по его груди, пока повторя то же самое, но с ее позвоночником. Наконец, она издала тихий вздох.       — Наверное, я не знаю, что с этим делать. С моей работой и учебой. Даже если бы я захотела заняться чем-то другим в вашем мире — нашем мире — я не помню ничего из того, что ты сейчас говорил.       — Я понимаю, — пробормотал Драко. — И если я рассказываю тебе об этих вещах, это не значит, что ты должна что-то делать, — воздух между ними стал немного напряженным, и Драко еще глубже погрузился в диван. — Если тебя устраивает то, что ты делаешь сейчас.       — Верно.       Он почувствовал, что она хотела сказать что-то еще, но не хотел лезть на рожон.        — Может быть, когда-нибудь, когда ты будешь готова, я покажу тебе кое-что.       — Покажешь? — затаив дыхание, она подняла на него глаза. — Что ты имеешь в виду?       Эта идея уже давно витала у него в голове, но он не знал, хорошая это идея или нет. Каждая грань ситуации требовала, чтобы он не перегружал ее и не давил слишком сильно. Но если она очень хотела узнать больше об их мире, кто он такой, чтобы скрывать это от нее?       — Возможно, я смогу показать тебе воспоминания, — тихо сказал он. — Но сначала нам стоит обсудить это с целителем… хотя большинство воспоминаний о наших взаимодействиях не слишком приятны, — он усмехнулся, вспоминая. — Например, когда ты ударила меня.       — Что?       — Все в порядке. Я заслужил это.       Гермиона все равно хмыкнула, покачав головой.       — Похоже, что в этой школе мы все были довольно нелепыми и жестокими. Когда я познакомилась с Гарри, ты что-то говорил о том, что он пытался тебя убить. Что это было? И неужели у вас нет руководства, следящего за всем этим?       — Директор… — у Драко сжалось горло, слова застряли и прилипли к языку, не желая выходить. Он выдохнул, уставившись в потолок. Нельзя было рассказать все. Не сейчас, когда она только-только начала снова улыбаться. Последнее, что ей сейчас было нужно, это узнать о кровавой войне. Наконец, он остановился на том, что: — Он часто уезжал. Из того, что я знаю, Поттер не понимал, какое заклинание использовал против меня, пока не стало слишком поздно. А это никогда не хорошая идея — связываться с магией, которую ты не понимаешь.       — Так вот что ты имел в виду, говоря о темной магии? — на ее лице появилась неуверенность, как будто она не знала, безопасна ли эта тема.       Проведя рукой по волосам, Драко кивнул.       — Очень многое в заклинаниях зависит от намерения. Но некоторые виды магии по своей сути опасны и вредны.       Грейнджер на мгновение прикусила нижнюю губу, пристально глядя на него.       — И это то, чем вы с Гарри занимаетесь? Вы боретесь с темной магией?       Он нахмурил брови, еще никогда не чувствуя себя таким самозванцем, как под ее пристальным взглядом. Слова хрипло сорвались с его губ.       — Я стараюсь, во всяком случае, — он удивился, как много она помнит об их прошлых разговорах, когда она не знала о нем ничего. Но он видел в ее интерес глазах и продолжал. — Когда я был моложе, я этим баловался. Я хотел произвести впечатление на отца, но у меня не получилось… Я о многом жалею, Гермиона.       Она наклонилась и прижалась к его губам в крепком, решительном поцелуе. Через мгновение она отстранилась, кончиками пальцев проведя по его скулам.       — Для меня важно лишь то, где ты сейчас. Кто ты сейчас. А остальное меня не волнует. Как я могу переживать о том, чего не помню, а не о человеке, которого вижу перед собой?       Когда ее слова пронзили его насквозь, Драко почувствовал, что его гложет стыд. Глаза начало предательски печь, и он быстро моргнул, заставляя эмоции испариться. Он лишь снова поцеловал ее, ища в ее теплом прикосновении уверенности и отпущения былых грехов.       Резко вздохнув, он отстранился, встретился с ней взглядом и вздохнул:       — Ты невероятная.       Толика печали вновь омрачила ее лицо, но она все равно улыбнулась.       — Мне кажется, я начинаю понимать, что все гораздо сложнее, чем я думала. История между нами… и магия, — она снова прикусила нижнюю губу и медленно покачала головой. — Но я не думаю, что пока готова копаться во всем этом.       — Это нормально, — пробормотал Драко. — Многое из этого звучит неприятно.       Он не знал, как приукрасить ситуацию, а она не заслуживала этого, когда была такой понимающей и терпеливой.       Когда она снова уткнулась лицом в его грудь, она подавила зевок, и ее веки затрепетали.       — Я немного устала и хочу спать. Спасибо, что зашел сегодня вечером.       Поцеловав ее в висок, Драко взглянул на часы. Он не спешил освобождаться от ее присутствия, но было уже поздно.        — Пожалуйста, знай, что ты всегда можешь обратиться ко мне, если понадобится.       Пауза, а затем:       — Хорошо.       — И я надеюсь, что сегодняшний вечер не был слишком тяжелым.       — Я так не думаю, — размышляла она, — но я дам тебе знать, если что-то пойдет не так.       Несмотря на свои слова, она не попыталась сдвинуться с места, и Драко просто притянул ее к себе покрепче, пока не прозвучал голос, приглушенный его рубашкой.       — Ты останешься со мной на ночь?       Ему было интересно, услышала ли она, как замерло его сердце.       — Да.       Снова зевнув, она посмотрела на него сонными глазами и, наконец, отстранилась, поднявшись с дивана. Драко остро почувствовал потерю тепла.       — Только если ты захочешь. Я знаю, что утром тебе нужно на работу.       Поднявшись вслед за ней, Драко улыбнулся.       — С удовольствием.       И хотя он понял, что это предложение было как дружелюбный жест, чем интимный, он не мог побороть надежду, которая промелькнула в нем при мысли, что она хочет видеть его рядом.       — Хорошо, — прошептала она, переплетая свои пальцы с его. Грейнджер провела его по коридору, собрала одежду для сна и остановилась на пороге ванной. — Я не знаю, нужно ли тебе что-нибудь…       — Я в порядке, — заверил ее Драко.       Прикусив нижнюю губу, она ответила:       — Хорошо, — и закрыла за собой дверь.       Его сердце заколотилось при мысли о том, что он будет ночевать у нее, словно подросток, и Драко нахмурился. Но было в ней что-то такое, из-за чего он никак не мог насмотреться. Ожидая в ее комнате, он создал одежду для сна. Через несколько минут Грейнджер вернулась в тонком топе и шортах, ее губы скривились в улыбке, прежде чем она выключила свет и подошла к нему. Драко сглотнул, заставив себя отвести взгляд от ее голых ног.       Бледный свет луны за окном отбрасывал на нее холодный отблеск, но Драко отыскал в ее взгляде затаенное тепло.       — Еще раз спасибо тебе за сегодняшний вечер, — вздохнула она.       Он улыбнулся, обхватив одной рукой ее спину.       — Мне было приятно. Спасибо, что позволила мне позаботиться о тебе.       Что-то сдвинулось, напряглось в пространстве между ними, и она прижалась к нему. Приподнявшись выше, она поцеловала его губы.       — Спасибо, что остался, — прошептала она.       Поцеловав ее снова, он не удержался и прикусил зубами ее нижнюю губу.       — Мне тоже было очень приятно.       Дразнящая улыбка озарила ее лицо, она слегка сжала его руку и скользнула в постель. Драко последовал ее примеру и повернулся к ней лицом. К его удивлению, она снова поцеловала его, более настойчиво, и сердце Драко забилось чаще, когда она прижалась к нему, а их ноги переплелись между собой. Он провел рукой по ее бедру, вниз к изгибу ягодиц, и с ее губ сорвался тихий стон.       Она отстранилась, прошептав:       — Ты такой соблазнительный.       Драко усмехнулся, поглаживая один из ее распущенных локонов.       — Ты даже не представляешь, насколько соблазнительна ты, — он опустил подбородок и добавил: — Но не сегодня.       Она немного сдулась, как бы с облегчением, и согласилась:       — Не сегодня. Я знаю, что я не вполне…       — Все хорошо, — вздохнул Драко, прикоснувшись к ее губам еще одним быстрым поцелуем. — Обещаю. Никакого давления сейчас или когда-либо еще.       В ее глазах плясали отблески эмоций, когда она смотрела на него, причем достаточно долго, чтобы он начал чувствовать себя неуверенно от пристального взгляда. Но наконец, Грейнджер вздохнула и прижалась к нему.       — Ты слишком хорош для меня.       — Я недостаточно хорош для тебя, — пробурчал он себе под нос, обхватывая ее руками и прижимаясь поцелуем к ее лбу. — Отдыхай.       Она задремала. Ее сердце билось в такт с его сердцем, и в мгновение перед наступлением сна, Драко понял, что угодил в западню.