Глава 21

      В первую неделю после отстранения с Драко произошла пара вещей — естественный исход слишком большого количества времени, потраченного на себя, и слишком большого количества времени для размышлений.       Самым тревожным и пугающим было то, что он никогда не был настолько серьезен по отношению к кому-то, как к Гермионе Грейнджер. Он никогда не представлял кого-то своим друзьям, особенно Тео.       В его разум закралась коварная мысль, плотно закрепившись, чему способствовало дразнящее письмо, которое прислал Тео после импровизированного празднования дня рождения Драко. Не то чтобы у них была возможность поговорить, ведь каждый раз, когда Драко встречался с другом, тот не отлипал от Поттера.       Но эта идея оставила Драко в раздумьях. Он никогда не отправлялся в путешествие с кем-то по доброй воле, и теперь с нетерпением ждал выходных с Гермионой гораздо больше, чем предполагал. Не в последнюю очередь потому, что у него появится шанс по-настоящему познакомить ее с магией, и он ждал этого с невероятным воодушевлением, ведь она настолько доверяет ему, что именно он станет для нее проводником в волшебный мир.       Их поздний разговор в ночь на его день рождения тоже не выходил у него из головы.       Поговорив с целителями матери, чтобы убедиться, что в выходные не ожидается никаких проблем, он согласовал последние детали их поездки, пообещав, что зайдет по возвращении домой. Он откладывал страшный разговор с матерью о попытке побега его отца и о том, как это отразилось на жизни Драко, потому что это неприятный разговор, который может пройти не совсем гладко.       Гермиона договорилась зайти к нему сразу же после последнего экзамена, и весь день он чувствовал странное нервное предвкушение. Ему стоило больших усилий найти себе занятие, и когда она постучала в дверь его квартиры, он чуть не подпрыгнул от нетерпения.       — Открыто, — крикнул он, перекладывая несколько книг на высокой полке в гостиной. Когда она проскользнула в квартиру, в ее глазах мелькнуло волнение. При виде ее у Драко скрутило живот. — Привет. Рада, что экзамены закончились?       — Да, — воскликнула она, счастливо улыбаясь. — Это приятное чувство, — поставив дорожную сумку на пол рядом с дверью, она шагнула ближе и скользнула в его объятия. — И я должна сказать, что с нетерпением жду наших выходных.       — Я тоже, — пробормотал Драко, прикоснувшись поцелуем к ее губам, прежде чем прижать ее к своей груди. — Очень сильно, — ее руки обвились вокруг его талии, подбородок уперся в его грудь, и она улыбнулась ему. Сердце Драко сжалось.       Он заставил себя сглотнуть и отвел взгляд.       — На самом деле, я просто просматривал некоторые из своих книг, которые могут тебе пригодиться. Не обязательно на этих выходных, но поскольку твои занятия закончилиссь, у тебя появится больше времени.       С быстрым вздохом вырвавшись из его объятий, она пролистала несколько книг, которые он уже выбрал, пробегая глазами по названиям.       — Это все, что я могла знать в прошлом?       — Небольшая часть, — пробормотал Драко, сложив руки на груди. Ее энтузиазм был заразителен. — Некоторые из них — мои собственные советы.       Ее глаза затуманились воодушевлением, когда она снова посмотрела в его сторону.       — Спасибо, Драко. Это много для меня значит, — она удивленно вскрикнула, когда он взмахнул рукой, множество книг тут же уменьшилось до миниатюр, и упаковал их в небольшую сумку.       — Так легче нести.       — Я не знаю, как увеличить их обратно, — напомнила она ему.       Его губы скривились в улыбке.       — В эти выходные ты получишь новую палочку. Может, тебе стоит научиться?       По ее лицу расплылась сияющая улыбка.       — Хорошо. Мне нравится этот план.       — И, — надавил Драко, становясь серьезным, — я не хочу, чтобы что-то из того, что мы будем делать в эти выходные, слишком сильно давило на тебя, хорошо? Мы собираемся немного исследовать магию, поэтому если тебе станет некомфортно, дай мне знать.       Она резко, но утвердительно кивнула.       — Ты все еще не сказал мне, куда мы едем.       Сделав шаг ближе, Драко протянул портключ, который Тео достал для него, и поймал ее взгляд.       — Ты говоришь по-французски? — когда ее губы дрогнули, он сказал на чистом французском: — Nous allons à Paris.       Прикусив нижнюю губу, она тихо ответила:       — Oui.       

***

      В детстве Драко бывал во французском магическом районе, La Rue Mystique, больше раз, чем он мог сосчитать.       У него были родственники в Бордо и Лионе, а его отец часто посещал Париж по делам бизнеса. Не раз Драко оставляли исследовать этот район в одиночку.       Взять с собой кого-то, о ком следовало позаботиться, было совсем другим делом.       Несмотря на предупреждение Гермионе, что произойдет, она выглядела немного позеленевшей, когда портключ выплюнул их в специально отведенной зоне приема парижского отеля, где он забронировал номер.       — Ты в порядке? — спросил он, улыбаясь, когда она слегка споткнулась.       — Станет легче, обещаю.       Моргнув несколько раз, она наконец кивнула.       — Да, я в порядке, — ее глаза расширились, когда она увидела величие отеля, и, когда на ее лице появилось серьезное выражение, Драко бросил на нее предупреждающий взгляд.       — Ты сказала, что позволишь мне побаловать тебя в эти выходные, — мягко сказал он, — и я с радостью это сделаю.       То ли от волнения, вызванного прибытием в Париж, то ли от того, что она нашла в его взгляде, она слегка кивнула и позволила себе улыбнуться.       — Хорошо. Но, пожалуйста, не перегибай палку, потому что потом я не смогу с тобой расплатиться.       — Я не хочу, чтобы ты расплачивалась со мной. Я лишь хочу, чтобы ты получила удовольствие.       — Хорошо, — прошептала она, вложив свою руку в его. — И, для протокола, я уже знаю, что наслажусь выходными, потому что я проведу их с тобой.       Сердце Драко как будто резко остановилось в груди, а затем пустилось в галоп. Поджав брови, он долго смотрел на нее, прежде чем притянуть ее к себе в поцелуе.       

***

      Парижский воздух был свежим и полным обещаний. Ком напряжения, который он месяцами носил в себе в Англии, улетучился, когда он отстранился и поймал ее взгляд.       — Мерлин знает, что я не заслуживаю тебя, — на его губах заиграла улыбка. — Ну же.       Ему следовало бы предупредить ее, что он забронировал самый лучший люкс во всем отеле, как только она согласилась на поездку, и он внес залог, так что обратного пути теперь не было. Но выражение ее лица — широко раскрытые глаза, затаивший дыхание восторг — все это стоило того.       Драко достал из кармана уменьшенные для путешествия сумки и увеличил их, наблюдая за тем, как она рассматривает пространство вокруг. Портключ доставит их обратно в Лондон только в понедельник днем, и Драко не хотел перегружать ее сразу, поэтому вечер пятницы они проведут спокойно.       Гермиона повернулась к нему лицом, в ее глазах появился блеск, а на лице — искренняя улыбка.       — Не могу поверить, что мы в Париже.       Поглядев на нее с минуту, он легонько кивнул.       — Спасибо, что поехала со мной.       — Спасибо тебе, — вздохнула она, обнимая его за шею. — Для меня это значит больше, чем я могу выразить. То, что ты находишь время, чтобы помочь мне пройти через все это, когда ты не обязан…       — Не обязан. Но я хочу, — поджав губы, Драко медленно покачал головой, не сводя с нее взгляда. — Я знаю, что для тебя все это было нелегко. И, если честно, не думаю, что хорошо ориентируюсь в сложившейся ситуации. Но если у меня есть шанс сделать для тебя все проще, я бы хотел попытаться.       Она наклонилась, захватив в плен его губы, и Драко растаял от ее прикосновения, от того, как она, затрагивала его душу, и ответил на поцелуй.       — Я ценю это, — вздохнула она, снова приникая губами к его губам. — И я так счастлива, что встретила тебя.       Драко сглотнул, не в силах отвести взгляд от ее теплого взгляда. Ему было интересно, будет ли она чувствовать то же самое, когда все узнает.       И он знал, что время пришло.       Район La Rue Mystique занимал несколько кварталов Парижа и был тщательно скрыт от посторонних глаз чарами, но сама главная улица, по мнению Драко, предлагала лучшие товары во всей Франции. Их отель находился на окраине, и для вечерней трапезы они выбрали обычный ресторан, выбрав наиболее живописный маршрут, чтобы осмотреть часть района.       Глаза Гермионы расширились от удивления, когда он расплатился галлеонами и сиклями, в ее взгляде появилось понимание, как будто она наконец поняла, почему он ненавидел маггловские монеты.       

***

      Позже, вернувшись в отель, они переоделись и разлеглись на кровати королевского размера с бутылкой шампанского, доставленного им в номер.       — Я никак не могу взять в толк, что магия просто существует наряду со всем остальным, — с ноткой удивления в голосе сказала она.       — Подожди, пока ты завтра не увидишь весь La Rue Mystique. Это нечто совершенно иное, сравнение с Косой аллеей лишь позорит этот чудесный район, — он сделал глоток шампанского и повернулся к ней лицом, сидя у изголовья кровати. — Статут секретности невероятно сложен и всеобъемлющ. Единственное исключение составляют магглы, знающих о магии, — это люди вроде твоих родителей, которые сами не владеют ею.       Она слегка прикусила нижнюю губу, придвинувшись ближе к нему.       — Как это происходит? И часто ли это встречается?       — Это не редкость, — его сердце забилось немного быстрее, пока он подбирал слова, с которыми можно было бы начать разговор. — Существуют теории о том, из-за чего появляются магглорожденные. Некоторые считают, что маггловская линия отдаленно происходит от сквибов — тех, кто родился от родителей-магов, но сам не владеет магией, — немного протрезвев от столь неожиданного разговора, Драко смахнул с ее лица локон и понизил голос. — И есть некоторые древние магические дома, которые считают себя выше других из-за своей крови.       Гермиона опустила плечи, немного сдувшись, и он понял, что ему не нужно уточнять.       — И это то, во что ты веришь?       — Раньше верил, — вздохнул он. Переведя взгляд на покрывало, Драко сделал еще один глоток шампанского. Он не знал, как раскрыть этот вопрос помягче.       На мгновение между ними повисла дразнящая тишина, прежде чем Гермиона прислонилась спиной к изголовью кровати и вздохнула.       — Итак, что изменилось?       — Все.       — Трудно не заметить, что я еще не все знаю о магии, — тихо сказала она, — и я понимаю, что есть вещи в магическом обществе, которых я не знаю. Я читала некоторые из твоих книг, но мне все еще многого не хватает. Я бы хотела понять… даже если все это не очень радужно.       — Это совсем не так, — поперхнулся он. — Совсем.       Гермиона поставила пустой бокал на прикроватную тумбочку и повернулась к нему лицом, поджав губы и нахмурив брови. Она провела кончиками пальцев по одной из серебристых линий шрамов, пересекающих его обнаженную грудь; от этого ощущения у него по позвоночнику пробежала дрожь.       — Что с тобой случилось? — спросила она.       Прежде чем Драко успел ответить, она наклонилась и поцеловала линию, проходящую над его грудиной, после чего ее взгляд снова переместился на его лицо.       — Темное проклятие, — наконец сказал он, настороженно глядя на нее. — Я рассказывал тебе о том, как Поттер напал на меня.       — Это сделал Гарри?       Драко медленно кивнул, все еще оставаясь напряженным.       — Я не могу даже описать, как сильно мы с ним ненавидели друг друга.       — И меня, — вздохнула она.       В его горле застрял плотный ком, когда он повторил:       — И тебя.       — Связано ли что-нибудь из этого с тем, почему Гарри лично знаком с Министром магии?       — Все связано, — сказал Драко, и слова хрипло сорвались с его губ. — Все. Включая то, почему будет так много шума, когда лондонское общество узнает, что ты все еще жива. Ты знаменита. Поттер знаменит.       — Но почему?       Драко зажмурил глаза, провел рукой по лицу и пробормотал:       — Я не тот человек, который может тебе все это рассказать, но я постараюсь, — когда дальнейших вопросов с ее стороны не послышалось, он выдохнул. — Когда Поттер был ребенком, он пережил смертельное проклятие, — хотя она резко вдохнула, но промолчала, словно понимая, как тяжело ему даются эти слова. — Оба его родителя в ту ночь были убиты Темным Лордом Волдемортом.       — Я читала о нем, но… — вздохнула она. — Ты серьезно?       — Мне бы хотелось, чтобы это было не так, — он бросил взгляд в сторону, чтобы встретиться с ее глазами, но на ее лице не было осуждения, только ужасное удивление. — Он думал… что ведьмы и волшебники должны править, что магглы неполноценны, и что все, кто противостоял ему, — бесполезны. Он создал свою армию еще до нашего рождения, но сопротивление Поттера его смертельному проклятию ослабило его настолько, что он провел много лет в состоянии частичного существования.       Драко сделал большой глоток шампанского.       — Ты не должна слышать всю историю от меня, потому что ты можешь найти ее в книге, если тебе нужны подробности. Но в конце нашего четвертого курса он снова восстал. Война началась заново.       — Была война?       Он не знал, как много она прочитала в его книгах, но очень немногие из них содержали что-либо о современной истории волшебников. Он не удивился, что она уделила внимание другим аспектам.       — Была, — он потер глаза. — Темный Лорд отметил Поттера как своего заклятого врага, потому что тот бросил ему вызов. Видимо, существовало пророчество, которое гласило, что только один из них сможет выжить.       Он видел, как за ее глазами, в ее умной голове, начали складываться детали, и сердце Драко сбилось с ритма.       — Я догадываюсь, как это произошло, — тихо сказала она, кривя губы. — Но какова моя роль в этом?       — Ты была лучшим другом Поттера. Мозг, стоящий за всем этим, — он отвел взгляд, чувствуя почти невыносимое сжатие в груди. — Ты герой, Гермиона.       К его удивлению, она взяла его руку в свою и поцеловала в ладонь.       — Так вот почему твой отец в тюрьме? Он сражался за другую сторону?       — Да, — пробормотал Драко, — он сражался, — его сердце заколотилось, разрываясь в груди, когда он положил ее руку на поблекший шрам на своем предплечье. Ее пальцы были нежными, глаза все еще смотрели на него, но он не мог заставить себя встретить ее взгляд. — Темный Лорд наложил на своих последователей — Пожирателей смерти — клеймо, которое называется Темной меткой. Чтобы контролировать, манипулировать, призывать… Чтобы гарантировать, что его не предадут.       Гермиона резко вдохнула.       — Ты был отмечен?       Он почувствовал нервную дрожь в другой руке и сжал ее в кулак.       — Мне было шестнадцать… мой отец разочаровал его, не сумев получить Пророчество, и тогда впервые попал в Азкабан, — он сделал длинный вдох, пытаясь собраться с мыслями. — Я слишком долго следовал за ним вслепую, и… у него для меня имелось персональное задание.       — Драко, — прошептала она.       — Я не силен в этом, Гермиона, — сказал он. — Мне бы хотелось, чтобы все сложилось иначе. Я хотел бы постоять за себя или сделать что-нибудь еще… Но я ничего не сделал. Он собирался убить мою мать, и… — прервавшись, он провел рукой по волосам. Он сердито смахнул влагу, застывшую в уголках глаз.       Драко возненавидел опустошение на ее лице, почти так же сильно, как и жалость в ее взгляде.       — Я выбрал свой путь, — пробормотал он, медленно качая головой. — Я был придурком в детстве, но никогда не хотел видеть, как умирают люди.       — А ты хотел бросить?.. — на вдохе спросила она.       Бросив на нее усталый взгляд, он поджал губы.       — Слишком часто, — рассказ о пережитом оказался более эмоциональным, чем он ожидал, поэтому он безуспешно пытался отгородиться от нахлынувших воспоминаний. — Он переехал в поместье во время войны в качестве оперативной базы, и…       — Твое поместье? — Гермиона уставилась на него. — Темный Лорд жил в твоем доме?       — Да, жил, — пробормотал Драко, отводя взгляд. — Со своей огромной гребаной змеей, — его грудь слегка вздымалась, во рту пересохло, и он сделал большой глоток шампанского, желая, чтобы вместо него было что-то покрепче. — Я все еще слышу шипение той змеи.       Отчаяние проступило на ее лице, когда она смотрела на него, сжимая его руку, и Драко попытался представить, каково это — услышать все сразу.       — Послушай… — остановившись, он снова уставился на покрывало. — Я уверен, что тебе придется многое пережить, и у меня нет оправданий тому, как я вел себя и какие решения принимал… Если бы у меня была возможность все изменить, я бы без сомнений это сделал. И если ты не можешь принять это, честно говоря, я не виню тебя…       — Драко.       Он замолчал, стиснув челюсти так сильно, что зубы заскрипели.       — Скажи мне что-нибудь, — прошептала Гермиона, широко раскрыв глаза. Сердце Драко заколотилось так сильно, что он едва мог думать. — Этот Темный Лорд — твой хозяин — он жаждал моей смерти? И таких, как я.       Он вздохнул:       — Да.       — И ты верил во все это, — выдавила она, глаза ее наполнились слезами. — В то, что некоторые родословные лучше других.       Не в силах отрицать это и зная, что роет себе могилу, он выдавил:       — Верил. Да.       — Но больше нет, — слеза вырвалась из ее глаза, скатившись по щеке, и прежде чем Драко успел остановить ее, она смахнула ее. — Ты сказал, что больше не хочешь…       — Конечно, нет, — напрочь отрезал он. — Это самый тяжелый урок, который мне пришлось выучить за всю свою жизнь.       — Черт, Драко, — вздохнула она, качая головой. — Это… Я даже не знаю… Пожалуйста, скажи мне, что ты не врешь.       Он глубоко, размеренно вздохнул и осторожно произнес.       — Ты — единственный человек, с которым я был настолько честен.       По ее щекам потекли тихий слезы, она смотрела на него широко раскрытыми неморгающими глазами. Драко не мог вынести отчаяния в ее взгляде, особенно зная, что это он его виновник.       — Как я уже сказал, — сказал он наконец, — я пойму, если ты больше не хочешь этого.       Долгое мгновение — такое долгое, что сердце Драко чуть не остановилось в груди — она молчала. И все же она крепко сжала его руку в своей, проводя кончиками пальцев по костяшкам его пальцев.       — Я уже говорила тебе однажды, — вздохнула она, — что не собираюсь придавать больше значения содеянному тобой в прошлом, чего я даже не помню, чем человеку, которого я узнала. Я не знаю, каким ты был тогда, и, похоже, старый ты бы мне не понравился, но я знаю, какой ты сейчас, Драко, — она поднесла тыльную сторону его руки к своим губам. — И я вижу тебя.       Его сердце словно превратилось в пыль, дыхание перехватило в горле.       Затем ее слова проникли в его душу, просочились сквозь кожу, и из-за потрясения его рот приоткрылся.       Никогда еще Драко не был так открыт, так раним и уязвим, так готов на боль, только ради малейшего шанса, что это может привести к чему-то, чего он даже не мог себе представить.       — Почему? — наконец смог выдавить он.       — Потому что, — она поцеловала его в грудь, чуть выше бешеного ритма его сердца. — Я верю во второй шанс, — приподнявшись, она приблизила свое лицо к его, и Драко смахнул слезинку с ее скулы. Губы Гермионы изогнулись в мягкой улыбке. — Или не стоит?       С его губ сорвался недоверчивый смешок.       — Верь. Черт возьми, верь, — задохнулся он, притягивая ее рот к своему.       Эмоции пульсировали в его венах от ощущения ее губ, от осознания того, что она принимает его и его многочисленные недостатки, и это чувство не было похоже ни на что, что он испытывал раньше. Ее пальцы скользнули в волосы на его висках, и Драко притянул ее так близко, как только смог, не переставая целовать.       Сердце билось в незнакомом ритме, но от ощущения ее прикосновения к нему внутри него разливалось тепло.       Наконец она оторвалась от него, ее дыхание смешалось с его собственным, а глаза блестели от непролитых слез.       — Я бы еще многое хотела узнать, — прошептала она, — но, думаю, для одной ночи достаточно.       Очередной затяжной поцелуй, после которого Драко кивнул.       — Хорошо, — внезапная усталость навалилась на него, а в груди появилась неожиданная легкость. Притянув ее к себе, он накрыл их обоих одеялом, когда она подавила зевок.       Он махнул рукой, чтобы погасить свет. Темные глаза Гермионы медленно моргнули, ее лицо оказалось напротив его на подушке, а их ноги переплелись между собой. Не в силах что-либо сказать, он лишь крепко притянул ее к себе и еще раз поцеловал в лоб.       — Спокойной ночи, Драко, — слова были приглушились, когда она уткнулась в его грудь.       Непрошенные слезы, которые он упорно пытался сдержать, проступили в уголках его глаз.       — Сладких снов, Гермиона.