Глава 23

      Драко проснулся от тепла тела Гермионы, лежащей в его объятиях. В душе царило ощущение покоя. Насколько он мог судить, она все еще спала. Драко убрал с лица несколько выбившихся локонов и заправил волосы ей за голову.       Он расслабился в постели, проводя кончиками пальцев по ее животу, и, невольно, на его лице появилась рассеянная улыбка. День, проведенный в Париже, был всем, на что он мог надеяться, и он был рад узнать, что она хочет снова влиться в мир волшебников.       Когда они вернутся домой, ему нужно будет поговорить с Поттером, так как Драко сейчас не имел доступа в Аврорат, а на данный момент ни с кем он не общался так хорошо, как с ним. Он лишь надеялся, что Гермиона понимает, во что ввязывается, но спокойного пути к решению вопроса не было. Драко просто должен был сделать все возможное, чтобы облегчить ей переход.       Гермиона в его объятиях зашевелилась и с тихим вздохом прижалась к нему. Она задрала голову к потолку, и в уголках ее рта заиграла легкая улыбка.       — Доброе утро, — сказала она, прикрывая зевок ладонью.       — Доброе утро, — ответил Драко, его голос был немного охрипшим от сна. Он поцеловал ее в подбородок. — Как спалось?       Ее рука накрыла его, лежащую на бедре.       — Очень хорошо, спасибо.       — Отлично, — Драко опустился на подушку и позволил себе на несколько мгновений расслабиться. — Прошлой ночью я хорошо провел время.       — Я тоже, — ее ягодицы придвинулись к нему, задевая член, уже наполовину твердый от осознания ее присутствия. Драко ухмыльнулся и провел ладонью по ее животу, не зная, было ли это движение намеренным. Но тут ее ягодицы снова прижались к нему, и он засмеялся.       Другой рукой он поймал одну из ее грудей, перекатывая сосок между пальцами, и с губ Гермионы сорвался тихий, неспешный стон, звук которого электрическим разрядом пронесся прямо к его паху. Скользнув другой рукой между ее ног, он сильно прикусил нижнюю губу, ощутив уже скопившуюся там влагу.       — Чем мы сегодня займемся? — спросила она, слегка задыхаясь, когда он коснулся ее клитора.       Драко поднял голову, прижавшись поцелуем к ее шее.       — Всем, что ты захочешь, — скользнув пальцами между ее складок, он добавил: — Я подумал, что ты захочешь увидеть больше Парижа. История и все такое.       — Было бы неплохо, — прошептала она, потянувшись назад, чтобы взять его член в ладонь, и веки Драко дрогнули. — Мы ведь не торопимся, правда?       Он повернул ее в своих объятиях, встречая губы поцелуем, и она с лукавым блеском в глазах села на него, выравнивая член у промежности.       — Ни капельки, — пробурчал Драко, и его голова откинулась на подушку, когда она одним быстрым движением погрузила его в себя.       

***

      Хотя Драко много раз бывал в Париже и исследовал большинство его чудес, он никогда не увлекался популярными туристическими ловушками на маггловской стороне города. Но яркость лица Гермионы была заразительна.       Они вернулись на магическую улицу, чтобы обменять галлеоны на евро, и покинули район, где до сих пор находилась вся остальная часть их путешествия. Гермиона хотела увидеть Эйфелеву башню, Лувр, Версаль. Они могли бы провести весь день в очереди, чтобы увидеть хотя бы одну из достопримечательностей, но было удивительно, что несколько лишних купюр могли ускорить дело.       Выражение ее лица стоило того.       Вся поездка оказалась более полезной, чем Драко мог предположить.       Они провели день, рассматривая бесценные произведения искусства и сложную архитектуру, изучая маггловский Париж, и Драко увидел город через призму, которой никогда раньше не было. Они останавливались выпить эспрессо и съесть пирожные в вездесущих кафе и буланжери в центре города и задержались под Триумфальной аркой, пока маггл настаивал на том, чтобы сфотографировать их. Он был удивлен тем, до какой степени стресс, который он носил в себе несколько месяцев, в ее присутствии рассеялся, когда они смеялись, делились историями и просто жили.       Драко давно не существовал без сокрушительного груза слишком многих забот.       И хотя он знал, что эти заботы и стрессы нахлынут с новой силой, когда они на следующий день вернутся домой, ему было слишком легко потерять себя в блеске ее глаз.       Гермиона, которая не помнила, была ли она когда-нибудь в Париже или нет, весь день вибрировала от возбуждения.       Когда вечером они вернулись в отель, Драко был физически измотан, но в душе ощущал невероятную легкость. Они заказали еду из службы обслуживания номеров, переоделись в одежду для сна и расслабились в гостиной номера.       Гермиона возилась со своей новой палочкой, рассеянно грызя сырую морковку. Она щелкнула палочкой и увидела, как из нее вырвался поток золотых искр.       — Как ты думаешь, я все еще умею колдовать? — спросила она тихо, словно боясь высказать свои мысли.       — Любой человек, владеющий магией, по своей сути может творить волшебство, — ответил Драко, оторвавшись от книги, которую читал. — Это просто вопрос знания движений и заклинаний. На более продвинутых уровнях ты можешь творить магию невербально или напрямую из магического ядра, не пользуясь палочкой. Я могу только представить, на что ты была способна раньше.       Пометив недочитанную страницу, Драко поднялся, чтобы просмотреть коллекцию книг, которые дал ей перед тем, как они покинули его квартиру, и выбрал одну по основам заклинаний.       — Вот. Просмотри некоторые из них и посмотри, что ты можешь сделать.       Он присел на край дивана, не зная, насколько ей нужны наставления, и наблюдал, как она читает заклинания, которые они изучали в первый год обучения в Хогвартсе.       Пока она молча отрабатывала движения, Драко снова взялся за книгу, наслаждаясь приятной тишиной.       Пока она не произнесла Нокс, и свет в номере исчез. С ее губ сорвался тихий визг восторга, и Драко усмехнулся.       — Отлично, — сказал он, — теперь включи его снова.       Она пихнула его локтем в бок. Но через несколько мгновений свет снова зажегся, и она засияла.       — Я знаю, что умела делать это в детстве, — пояснила она, — но это не значит, что я не рада этому сейчас.       Драко улыбнулся ей.       — Я горжусь тобой.       На несколько минут они снова погрузились в молчание, и Драко придвинулся ближе, обняв ее за плечи. Когда она заговорила, попытавшись произнести еще одно заклинание, Драко наблюдал за ней с любопытством во взгляде. Но она была настолько прилежной, насколько он помнил по школе, и лишь дважды попросила его о помощи, изучая и исследуя магию внутри себя.       Пока она не закрыла книгу, не положила палочку на стол и не погрузилась в его объятия.       Драко вздрогнул, когда понял, что ее глаза стали влажными.       — Все в порядке?       — Думаю, да, — вздохнула она, кивнув головой. — Это просто немного ошеломляет, — ее глаза переместились на него, когда она сложила руки на коленях. Печальная морщинка пролегла между ее бровями. — Ты был невероятно терпелив со мной, и я не знаю, как должным образом отблагодарить тебя за все.       — Ты не должна благодарить меня ни за что, — пробормотал Драко, уткнувшись носом в ее кудри. — Я рад, что ты снова открыла для себя магию, потому что знаю, насколько ты способна, но не хочу, чтобы это утомило тебя.       — Это просто… — она запнулась, резко вдохнув и покачав головой. Когда она заговорила снова, ее голос был едва ли громче шепота: — Наверное, какая-то часть меня надеялась, что что-то из этого — практика магии, слушание твоих школьных историй — может что-то вызвать…       — Ты надеялась, что вспомнишь, — продолжил за нее Драко.       Она снова слегка кивнула и отвела взгляд.       — Все, что ты мне рассказывал, не имеет контекста, и мне трудно понять, как все это вписывается в мою жизнь.       Драко вздохнул, проведя рукой по волосам.       — Я не должен говорить, что знаю, что ты чувствуешь. Мы сходим к целителю на этой неделе, если хочешь. А что касается твоей жизни… ничего не должно измениться, если ты этого не хочешь. Если ты хочешь продолжать учиться в университете, работать в кафе и преподавать йогу по субботам… я поддержу тебя.       Выдохнув, Гермиона смахнула слезу с одного глаза. Она осунулась, словно проваливаясь внутрь себя, и Драко притянул ее к своей груди.       — А если нет? — прошептала она. — Как я справлюсь со всем этим, если ничего не понимаю? Как буду реагировать, когда кто-то будет смотреть на меня, потому что знает о чем-то, что я сделала однажды, много лет назад, а я сама ничего об этом не знаю?       Сердце Драко неприятно сжалось, когда он увидел ее такой неуверенной. За все годы, что он знал Гермиону Грейнджер, она казалась символом силы и уверенности. Познакомившись с ней в маггловском мире, он понял, что это, конечно же, не так, потому что все люди сомневаются.       Он не знал, как стать для нее таким человеком. Да и мог ли он вообще. Но Мерлин помоги ему, потому что он хотел попробовать.       — Я не знаю, — мягко сказал Драко, откидывая волосы с ее лица. — Я не знаю, как направить тебя на нужный путь. Все, что я знаю, это то, что я здесь. И у тебя есть Поттер, другие друзья, которых ты еще не встречала, и люди, которые хотят поддержать тебя и помочь тебе пройти через случившегося. Ты — чертова сила, Гермиона, и я никогда не видел, чтобы ты не смогла добиться чего-то, за что взялась, — он смахнул влагу с ее щек. — И я знаю, что бы ты ни решила делать дальше, ты всех поразишь.       Долгое мгновение она смотрела на него с беззвучными слезами, катившимися по ее щекам, приоткрыв рот.       Драко заставил себя сглотнуть, его сердце бешено колотилось в груди, но он не смог бы отвести взгляд, даже если бы попытался.       — Ты так веришь в меня, — наконец вздохнула Гермиона, мягко и скорбно. — Почему?       — Потому что, — сказал он, облиизав губы, — я научился не недооценивать тебя.       — Почему? — снова выдавила она, сердито размазывая слезы по лицу. — Даже ты знаешь меня лучше, чем я сама себя, и… — она оборвала себя рыданиями, зажав рот рукой и глубоко втягивая воздух.       Он только покачал головой, в нем бурлил адреналин.       — Я не думаю, что это правда, — тихо сказал Драко. Он отнял ее руку от лица, переплетя их пальцы, и встретился с ее покрасневшими и влажными глазами. — Я никогда не знал тебя, пока не встретил снова, Гермиона. Я не знал, насколько ты невероятна, пока ты не дала мне шанс. И… — он сглотнул, отчетливо осознавая, как нервозность затрепетала в каждой частичке его тела. Она тисками вцепилась в его руку. — И все, что я сейчас понимаю, это то, что я дико влюбился в тебя.       Драко потерял счет секундам с того момента, как с его губ сорвались заветные слова, растворившись в отчаянном биении сердца в груди.       Пока, наконец, она шумно не втянула воздух.       — Правда?       Не было никакой возможности отрицать это, ведь он чувствовал это каждой фиброй своего существа. Драко хрипло повторил:       — Правда.       Слезы перестали падать, иссохли на ее щеках, как будто шок превзошел горе, а затем грустная улыбка скривила уголки ее рта.       И она вздохнула:       — Я люблю тебя, Драко.       У него зазвенело в ушах, слова проплыли где-то за пределами его понимания, неясные и расплывчатые. Удивление нарастало в его груди, пока не охватило мелькающие мысли, и тут ее руки запустились в его волосы, а губы накрыли его губы.       В этот момент все вокруг растворилось, ушло на задворки сознания.       Драко поймал ее лицо в свои ладони, не переставая прерывисто дышать.       — Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе пройти через это.       Гермиона кивнула, прикусив губу, и прошептала:       — Хорошо.       Неверие промелькнуло в глубине его сознания, отстраненное и смутное, горьким толчком. Это не может продолжаться долго.       Подавив эту мысль, Драко поднял ее с дивана и отнес в постель.       

***

      Наутро в нем зародилось беспокойство, разогревая плоть и заставляя желудок бурлить. Сырая ранимость всегда выводила его из равновесия, а накануне вечером он открылся Гермионе так, как никогда и ни с кем.       Драко знал, что слова не были неправдой, и он не жалел, что признался в своих чувствах, но не мог избавиться от тревожного чувства, что не заслуживает ее ответной любви.       На протяжении стольких лет Драко намеренно делал все возможное, чтобы запереть все эмоции и чувства внутри. Он даже не допускал мысли о любви.       Так что эти воды с Гермионой, — эти бурные, неспокойные воды, — были совершенно неизведанными.       Он боялся, что ему не хватит сил сделать ее счастливой. Что когда она узнает его, по-настоящему узнает, поймет, что он ей не нужен.       — Доброе утро, — тихо сказала Гермиона, вырвав его из раздумий. Однако, если она и заметила его реакцию, то ничего не сказала, а просто вытянула руки над головой.       Часть Драко хотела, чтобы они остались в Париже навсегда, не обращая внимания на огромное количество проблем, захлестнувших его жизнь. Здоровье матери, суд над отцом и неудавшаяся карьера.       Единственным аспектом его жизни, который заставлял его улыбаться, была Гермиона. Этого почти достаточно, чтобы перевесить все остальное.       — Доброе утро, — запоздало ответил Драко, крепче обнимая Гермиону и притягивая к себе. Его сердце заколотилось при виде ее теплой, сонной улыбки. — Я наполовину ожидал, что ночью ты сбежишь от меня.       В ее глазах блеснул лукавый огонек.       — Я не знаю дороги домой, — затем выражение ее лица прояснилось, когда она повернулась к нему лицом. — Я никуда не уйду, Драко. Ты сказал, что здесь ради меня, и я тоже. Я знаю, что у тебя были не самые легкие времена, но ты все равно находил время, чтобы помочь мне. Я тоже здесь для тебя.       Ее слова были смиряющими, и он почувствовал, как тусклый румянец заливает его щеки.       — Хорошо.       — Во сколько мы возвращаемся домой? — спросила она, проводя пальцами по его обнаженной груди.       — Портключ активируется в полдень, — подавив зевок, он провел рукой по ее позвоночнику. — Есть что-нибудь на примете?       Вздохнув, она еще глубже погрузилась в его объятия.       — Как бы ни было весело бегать по Парижу, реальная жизнь ждет. Я подумала, что могу поговорить с Гарри… о том, что мы обсуждали.       — О возвращении в общество волшебников, — хеджировал он.       — Да.       Драко кивнул.       — Я пошлю ему сову перед отъездом, чтобы он встретил нас сегодня днем.       Она слегка усмехнулась. Гермиона изумилась, узнав, что они общаются посредством совиной почты, и ее глаза еще больше расширились, когда он указал на почтовый стол в фойе отеля. Но она выпустила длинный, нервный вздох и кивнула.       — Хорошо. Спасибо. Мы и так немного полежали, и у нас осталось не так много времени до отъезда.       Драко взглянул на часы на стене: было уже почти десять.       — Хорошо, — сказал он, — но нам нужно зайти в булочную, которая находится недалеко отсюда, и купить несколько яблочных пирогов, чтобы взять их с собой.       Гермиона поцеловала его в губы.       — Договорились, — она заколебалась, ее лицо просветлело. — Тебе ведь не понравился ежевичный пирог?       Он приподнял бровь.       — Это было вкусно.       — Но…       — Он не был яблочным.       Гермиона рассмеялась, взъерошив его волосы.       — Я так и знала, — он отмахнулся от ее руки, но она сползла с кровати, и Драко на мгновение уставился на то, как ее шорты едва прикрывали ягодицы. — Мне нужно принять душ.       — Хорошо. Отправлю Поттеру сову и встречу тебя здесь.       Она обернулась к нему, поймав взгляд, и ее губы дрогнули в намеке на улыбку.       — Отлично.       

***

      Вскоре после того, как портключ доставил их обратно в квартиру Драко, огонь вновь вспыхнул зеленым светом, и из него вышел Поттер. Хотя Драко говорил серьезно, когда сказал, что готов помочь, решение оставалось за ней. Пока Драко отстранен от работы в ОМП, он не будет принимать никакого участия в обновлении материалов ее дела или в разговоре с Робардсом по этому вопросу.       Часть его радовалась, что ему не придется сталкиваться с пристальным вниманием, которое могло бы возникнуть после этой ситуации, когда его работа в отделе и без того была нестабильной. Но Робардс любил Поттера, а Поттер в любом случае был лучшим кандидатом для решения этой проблемы, тем более что они, как известно, были лучшими друзьями.       Поэтому Драко заварил чай и сел за стол, пока Гермиона и Поттер обсуждали этот вопрос, причем Поттер делал быстрые заметки своими беспорядочными каракулями. После она показала ему свою новую палочку и продемонстрировала несколько выученных заклинаний, и они с Поттером отреагировали с должным восхищением, в то время как Гермиона закатила глаза.       Ее нога толкнула его ногу под столом.       — Ты понимаешь, — сказал наконец Поттер, вставая, — как только ты снова дашь о себе знать, пути назад уже не будет.       Гермиона тяжело вздохнула и кивнула, сложив руки на коленях.       — Я понимаю.       Поттер свернул свой свиток пергамента и убрал его в карман.       — Тогда я представлю отчет сегодня днем. Надеюсь, ты готова.       — Мы собираемся поговорить с целителем на этой неделе, — тихо сказала она, и Поттер удивленно поднял брови. — Специалист по памяти, с которым Драко разговаривал, когда мы с ним впервые столкнулись друг с другом. Чтобы узнать, может ли он чем-то помочь.       — О, — тихо сказал Поттер, эмоции ясно читались на его лице. Он провел рукой по плечу Гермионы, слегка сжав его. — Я рад это слышать. Пожалуйста, дай нам знать, как все пройдет.       Драко задался вопросом, включил ли он Тео в это «нам».       — Спасибо, что зашел, Поттер.       Мужчина снова повернулся к очагу.       — Пока никаких новостей… о твоем отце и остальных.       — Конечно, нет, — хмыкнул Драко, барабаня пальцами по поверхности стола. — Ты можешь сказать, кто еще был вовлечен?       Поттер сдвинулся с места, проводя рукой по волосам.       — Долохов был один. Трэверс и Рабастан Лестрейндж.       Драко почувствовал, как кровь отхлынула от лица, желудок забурлил гораздо сильнее, чем он ожидал. Он почувствовал взгляд Гермионы, прожигающий его лицо, но не мог смотреть на нее. Драко прочистил горло.       — И они считают, что это было что-то вроде… возрождения?       — Мы еще не исключили этого.       — Верно, — процедил Драко, сжимая челюсть в строгую линию. — Конечно. Спасибо, Поттер.       На мгновение повисло молчание, неловкое и напряженное, и Драко мог бы подумать, что Поттер ушел, если бы не тот факт, что решетка не вспыхнула.       — Малфой, — сказал он наконец.       — Да? — Драко пристально смотрел на стол.       — Я дам тебе знать, как только узнаю больше. Если мы сможем выяснить, как это произошло, возможно, у нас появится шанс на снисхождение.       Хотя Драко знал, что лучше не думать, что его отец может отделаться длительным сроком заключения, он даже не был уверен, заслуживает ли его отец мягкого наказания, все равно в это не верил.       — Может быть.       — Я скоро поговорю с вами обоими, — сказал Поттер и, наконец, исчез через камин.       Гермиона налила себе свежий чай из чайника, который он заварил, словно не обращая внимания на его задумчивость.       — Ты знал этих людей? — спросила она, размешивая молоко.       — Да, — Драко до сих пор помнил маниакальный взгляд Рабастана Лестрейнджа, как будто это было вчера. Он крутил в руках чайную ложку. — Я знал их. Лестрейндж был шурином моей безумной тетки.       — Безумной тетки, — повторила она. — Я не помню ее.       Несмотря на себя, Драко вздохнул:       — Это не плохо, что ты действительно ее не помнишь.       Гермиона замерла, опустив чашку.       — Почему?       — Тебя пытали, — сказал Драко, сохраняя ровный тон, как только мог, — ее рукой, — когда Гермиона перевела дыхание, он бросил взгляд в ее сторону. — Если ты собираешься вернуть свои воспоминания, я не хочу, чтобы ты верила, что все они будут хорошими.       — Пытки, — она только вытаращилась на него, ее рука слегка дрожала, и Драко смягчился.       — Белла любила свое пыточное проклятие, — сказал он, слова прозвучали извиняюще. — Это было единственное, что она любила — по крайней мере, пока я ее знал.       — Но почему?       Драко не знал, как все рассказать, и поэтому лишь покачал головой.       — Война.       — Из-за моего происхождения? — мягко спросила она.       — Из-за твоих друзей, — он кивнул в сторону решетки, где только что исчез Поттер. Она немного сглотнула, словно поражение овладело ее телом. Драко пристально посмотрел на нее. — Я просто хочу, чтобы ты знала: что бы ни произошло у целителя, все это в прошлом. Что бы ты ни вспомнила — неважно, насколько ужасающими могут быть некоторые из воспоминаний — это больше не настоящее. Ты в безопасности.       На его руку опустилась ее рука.       — Спасибо.       Он задался вопросом, будет ли она благодарна за все, когда на самом деле вспомнит, что произошло в поместье в тот день.       — Завтра я должен повидаться с матерью, — произнес он будничным тоном, как будто это была лучшая тема для разговора. — Я откладывал это с тех пор, как все случилось с моим отцом, потому что не знаю, как она воспримет эту новость.       Гермиона не сразу ответила, прикусив нижнюю губу и поглаживая ручку чашки с чаем.       — Я не работаю до среды. Я бы предложила сопроводить тебя, если ты считаешь, что это хорошая идея, но не думаю…       — Наверное, нет, — слишком резко ответил Драко, но извиняющеся посмотрел на нее. — Если только ты не хочешь посетить библиотеку и оказать моральную поддержку на расстоянии.       Широко раскрыв глаза и сохраняя невозмутимое выражение лица, она уставилась на него так, что Драко рассмеялся, но теплота ее взгляда была непривычной. Почти сразу после возвращения в Англию к нему вернулись паника и стресс, которые он привык испытывать ежедневно.       — Возможно, это неплохая идея.       Он улыбнулся.       — Тогда отлично.