Глава IV. Спортивный фестиваль. Часть I. Хорошее предчувствие

— Папа, папа, послушай, а правда мы с тобой друзья? — Да, сын, конечно. — И мы всегда будем вместе? — Послушай, что однажды сказал мне мой отец: «Посмотри на звезды. Великие короли прошлого там смотрят на нас с этих звезд. И если тебе будет очень одиноко — помни, они всегда будут там, чтобы указать тебе путь. И я тоже буду с ними». Король Лев

      Даже спустя два дня выходных вся школа всё равно судачила о произошедшем накануне в USJ. Старшеклассники перемывали косточки злодеям, с которыми они сражались, обсуждали серьёзные ранения учителей, судачили о новостях, а в частности — фотографии их класса, попавшей на первую обложку всех утренних газет. У подростков было отчего-то приподнятое настроение. Они шумели, как и всегда, пока в класс не вошёл Шото.       Все как один в шоке уставились на парня. Его нос распух ещё больше со вчерашнего дня, сейчас на нём красовался розовый пластырь с улыбающимися смайликами из социальных сетей. Ребята не знали, что их поразило больше: этот пластырь, травма Тодороки или то, с какой невозмутимостью он прошёл на своё место и начал готовиться к уроку.       — Тодороки-кун, что с твоим носом? Тебе же вроде не ранили злодеи, — первая опомнилась Момо. К её восклицаниям подключился весь класс.       Шото отвечать не спешил. После того, как он приготовился к уроку, он достал из кармана телефон. Открыв чат с Эбигейл, он прикрепил к нему фотографию, которую сделал перед всем классом, с чёртовым пластырем на его носу и, отправив СМС, выключил гаджет, убирая обратно. Все ученики с шоком наблюдали за его действиями.       «Он всё-таки сделал это. Интересно, чем ему пригрозила Свон-чан для этого?» — пронеслось в голове у Изуку.       — Мидория неудачно вписался в меня, — всё-таки оповестил одноклассников Тодороки, присев за свою парту. Вмиг гомон и шум вновь подняли подростки. Громче всех кричал Бакуго:       — Что? Этот чёртов Деку смог ушатать тебя, двумордый? Да ни в жизнь не поверю! Ты что, настолько убогий, убогий? А пафоса-то сколько всегда!       — Размечтался, — спокойно ответил вспыльчивому парню Шото, но тому было всё равно на его «жалкие оправдания», которые он и не слушал.       — Нет, вы не так всё поняли, — Мидория вскочил со своего место, размахивая руками в стороны. — Я просто… ну… мы были на катке… и я нечаянно въехал в Тодороки-куна, и он упал.       — Вы настолько сблизились с ним, что теперь проводите вместе выходные? — удивлённо спросила Джиро.       — Н-нет, просто так получилось, что я встретил на катке Тодороки-куна и Свон-чан, ну и…       — Кто такая Свон-чан? — тут же всполошился Минета. — Неужели девушка Тодороки?       — Ну, э… — Мидория не нашёл, что ответить. Отчего-то ему вспомнились слова Эбигейл.       Шото не любит это слово. Для него это звучит несерьёзно и по-детски. Он говорит, что я «его женщина».       — Серьёзно?! — Минета не дождался вразумительного ответа от одноклассника, решив для себя что некая Свон-чан и есть та самая девушка Тодороки. — Какая она? У неё большая грудь? РАССКАЗЫВАЙ ВСЁ!!!       — А… но… я не смотрел на её грудь… — Мидория покраснел, пытаясь досконально представить в голове образ девушки, с которой вчера подружился. Не успел он что-либо добавить к своему ответу, как Тодороки шарахнул льдом по пареньку с липкими шариками вместо волос, впечатав того в стену.       — Её грудь не твоя забота, мелкий засранец, — холодно произнёс Шото. У Минору отпало желание обсуждать его девушку примерно на час: позже в столовой он всё равно подсел к Мидории, пытаясь вытянуть из него больше информации.       Тодороки вздохнул и вернулся за свою парту. Его телефон пиликнул, оповещая его о новом сообщении.       Широ-чан: Умничка моя. Люблю тебя.       Широ-чан: Сходи к Исцеляющей девочки.       Широ-чан: Обязательно!       Рамбутанчик: Хорошо, малыш. Я всё сделаю.

***

      Сегодня Эбигейл проснулась от щекочущих нос солнечных лучей. Суббота с самого утра решила порадовать хорошей погодой уставший за пять дней от работы и рутины скромный народец городка Мусутафу. Несмотря на то, что весь вчерашний вечер Эбигейл пришлось провести в спортивном зале с её личным тренером по самообороне, сегодня она встала на редкость рано, ещё и в приподнятом настроении. У девушки было предчувствие, что произойдёт что-то очень хорошее.       Эбигейл мягко улыбнулась и посмотрела на прикроватную тумбочку. Рядом с электронными часами, показывающими 08:27, стояла фотография в простенькой деревянной рамочке. На ней была изображена женатая пара: высокий мужчина, на плечах которого сидела карликовая обезьянка, и довольно низкая женщина, держащая в руках малютку, укрытую цветастым хаори. Они тепло улыбались, глядя словно живыми глазами из фото на Эбигейл.       — Доброе утро, мамочка, папочка, — поздоровалась с изображением родителей девушка.       Джонатан и Мизуки Свон были невероятно красивыми людьми. Их лики пленяли все взоры с первого взгляда, им впору было украшать обложки модельных журналов. Отец Эбигейл был высоким беловласым и голубоглазым мужчиной с плавными аристократичными чертами лица, так же обладавший геном альбиноса. Однако солнце к нему было милосердно, в отличие от его дочери. Улыбка Джонатана всегда была не слишком широка, а умиротворяюще спокойна, всегда располагавшая к себе. Свон был заядлым ловеласом, пока не познакомился с будущей женой, но и потом не растерял свои шарм и харизму, продолжая пронзать стрелами любви сердечки слишком впечатлительных дам с одного взгляда немного хитрых глаз, которые он имел обыкновение щурить. В комбинации с его особенной усмешкой этот взгляд придавал мужчине какой-то лисий вид. Характер у Свона был спокойный и сдержанный, но он не чурался проявлять свои эмоции, особенно когда его супруга выкидывала какие-нибудь очередные безумства. У Джонатана не было врагов, потому что мужчина умел их «убирать», и вообще в глубине своей души был кровожаден, однако в пределах разумного.       Мизуки славилась красотой во всех кругах, в которых её знавали, не меньше мужа. У неё были немного волнистые волосы, остриженные под каре, насыщенно каштановые, и глаза цвета топлёного шоколада с золотыми крапинками. Немного сумасбродная и очень эмоциональная, Мизуки особенно оттеняла на своём фоне спокойствие Джонатана. Она всегда и везде улыбалась ослепительной улыбкой, её взгляд был детски чистым и невинным, как и её сердце. Добрейшая душа, не лишённая, однако, жёстких принципов и собственного мнения, отстаивая которые женщина превращалась в суровую непробиваемую скалу. Джонатан тоже в особых и нужных случаях был подобен упрямейшему ослу, но множество раз Мизуки удавалось своей целеустремлённостью и силой воли сломить даже его, заставляя принять сторону супруги. Хотя она всегда делала это так по-женски хитро, будто Свон сам захотел этого, а не жена его продавила и заставила. Что-то вроде: «Я сделаю, как ты хочешь, но это я так решил!» Её особенная мудрость многие годы держала супружеские сплочённые отношение на их наивысшем уровне.       Обезьянка с удивлённой мордочкой, что была также запечатлена на фотографии, была необычной. Джонатан купил её на пятое день рождение дочери у живодёров, которые хотели снять с неё шкурку. Животное обладало причудой интеллекта, прямо как директор UA, но не такого гениального, по сравнению с ним. Оно умело говорить и понимало человеческую речь, и в принципе было развито на уровне девятиклассника. Эбигейл назвала малышку Пайнаппуру, из-за её холки, стоящей торчком, прямо как у ананаса его листья. Это был её первый и последний друг. Пайни сбежала в тот день, когда с родителями произошла та непоправимая катастрофа.       Эбигейл тяжело вздохнула, выныривая из воспоминаниях о семье в реальный мир. Он был не таким радужным, но всё же и в нём есть свои прелести. Шото, к примеру. Или её новый и пока что единственный друг Изуку Мидория, с которым девушка с неведомым ранее азартом переписывалась все прошедшие дни.       Пора было вставать и идти на водные процедуры. Эта суббота была особенная. Сегодня в школе Шото будет проведён широко известный не только в Японии, но и во всём мире спортивный фестиваль UA. Тодороки, как и весь его класс, примет в нём участие. Сие мероприятие будут транслировать по главному каналу на TV, поэтому Ёсико, по просьбе Эбигейл, закупилась в ближайшем супермаркете вкусняшками и вредняшками, чтобы провести весь день перед телевизором со своей подопечной. Однако планам их маленького тандема не суждено было сбыться. К ним в дом заявился сам Старатель в тот момент, когда Свон выходила из ванной.       — З-здравствуйте, Тодороки-сан, — от неожиданности Эбигейл запнулась, но тут же собралась с мыслями. Мысленно девушка порадовалась, что была в халате, а не в полотенце — точно бы уронила! — Не ожидала Вас тут увидеть.       — Ты уже проснулась. Это хорошо, — вместо приветствия, ответа и объяснений произнёс Энджи. — Собирайся.       — Куда? — заинтересованно спросила девушка, подметив, что Тодороки-старший сегодня был одет в свою геройскую одежду. Неужели он хочет пропатрулировать с ней город? Зачем?       — Что за вопросы? — спросил он, будто бы ответ должен быть очевидным. — Мы идём на спортивный фестиваль. Шото тебе ничего не сказал?       — Он не говорил, что я смогу на него попасть лично, — девушка буквально засветилась. Она пойдёт на фестиваль! Это же просто вау! Возможно, и с Шото можно будет увидеться. Этот день точно самый прекрасный за последний месяц!       — Он и не знает, — апатично ответил Энджи. — Устроим ему сюрприз. Скорее собирайся.       — Есть! — только и успела ответить Эбигейл, как засверкала пятками в сторону своей комнаты.       Как удачно, что она приняла сейчас душ. Предстать перед Шото в лучшем своём виде всегда было для неё задачей номер один во время их встреч. Сегодня особенный день, Свон решила не портить себе настроение длинными или бесформенными, всё скрывающими вещами из её гардероба, и достала из шкафа небесного цвета приталенное платье с ассиметричной летящей юбкой и открытыми плечами. Скрыв ноги под белыми капроновыми колготками, девушка запрыгнула в элегантные ботиночки с ремешком им в цвет, а на шею нацепила коротенький шарфик, тоже белый. Высушив волосы, она оставила их вьющимся водопадом стекать по спине. Конечно же Свон не забыла взять с собой зонтик от солнца — Шото бы очень разозлился, если бы Эбигейл разгуливала под лучами дневной звезды с голыми плечами и руками.

***

      До UA Тодороки и Свон добрались достаточно быстро. На самом входе на территорию академии проводили досмотр зрителей. Естественно, Старателю, прошедшему с каменным выражением лица мимо охранников, ничего не сказали, а вот Эбигейл задержали.       — Что случилось? Этой девушке нельзя долго находится под солнцем, вы задерживаете нас, — ледяным тоном произнёс Энджи, одарив служивых самым грозным из коллекции взглядов. Те поёжились, кто-то из них проблеял:       — Н-но таковы правила. М-мы должны досмотреть леди.       — Она со мной. Да и некуда ей бомбы прятать, заканчиваете комедию ломать, — неумолимо окончил разговор Тодороки, продолжив свой путь. Весь его вид говорит о том, что он рассчитывает, что девушка без препятствий со стороны охранников последует за ним.       Мужчины в форме расступились, освобождая ей проход. Эбигейл улыбнулась им и, пожелав приятного дня, воодушевлённо поспешила за Энджи, судорожно сжимая ручку своего зонтика от предвкушения.       Естественно, все, у кого были глаза, пялились в сторону высокого мускулистого мужчины и хрупкой девушки, идущей за ним попятам. Только дурак не знал, кто такой Старатель, а некоторые были даже в курсе того, что среди участников спортивного фестиваля на первом курсе обучения будет его сын. Поэтому особый интерес к герою номер два со стороны зевак был понятен. Тем временем сам Энджи повёл их маленькую группку в сторону арены, где должны были выступать только первокурсники. Соревнования второгодок и третьегодок его мало волновали по понятным причинам.       — Тодороки-сан, Вы тоже будете наблюдателем в этом году? — спросила Эбигейл, заметив на груди у мужчины пропуск с его фотографией и какой-то информацией.       — Да, — спокойным голосом ответил Энджи. Он всегда вёл ровный разговор с Эбигейл, ведь та ни разу не дала повода повысить на неё голос. В отличие от всех его сыновей, девушка не считала его законченным гадом и всегда охотно шла на словесный контакт без каких-либо преград. — Практически все герои профи сегодня будут охранять спортивные комплексы UA. Нам нельзя расслабляться. Враг отчего-то нацелился на эту академию, лучше перебдеть, чем недобдеть.       — Мудрое решение, — сама себе кивнула Свон, одобряя действия организаторов этого мероприятия. — К тому же у Вас всё равно есть свой интерес посетить этот фестиваль.       — Именно.       Они пришли на громадную арену, которую уже заполнили люди больше, чем на три четверти. Здесь было очень шумно, отчего в первые минуты Эбигейл особенно сильно морщилась — её уши взвыли моментально. Энджи же не обращал на этот шум толпы никакого внимания. По коридорам он довёл её до какого-то крытого балкона, больше похожего на рубку комментаторов без аппаратуры, и оставил здесь.       — Мне выделили это место для наблюдения, но я буду на трибунах. Всё равно только оттуда вид на всю арену сразу, да и я буду более мобильным. А ты сиди здесь — тебе нельзя долго под солнцем быть, даже с зонтом. Тем более ты так вырядилась сегодня, совсем голову от счастья снесло?       Эбигейл только кротко улыбнулась.       — Как только с Шото можно будет увидеться, я за тобой приду, — тем временем добавил Старатель, разворачиваясь к выходу.       — Благодарю, Тодороки-сан, — в спину ответила ему девушка. Тот, обернувшись, кивнул ей с суровым выражением лица, после чего закрыл дверь со стороны коридора.       Эбигейл прошлась вперёд и села в кресло у самого стекла. Солнце не светило в панорамное окно, поэтому она спокойно могла находится к нему так близко. Ей не терпелось увидеть выступления учеников академии героев, как и всем остальным зрителям, крики которых почти полностью заглушало это помещение. Стало даже как-то одиноко, но Эбигейл встряхнула головой, отгоняя плохие мысли. Скоро она увидит Шото, ей нельзя грустить просто так!       Достав телефон из ботинка, девушка открыла в нём чат с Тодороки. Быстро напечатав сообщение, Эбигейл отправила его и отключила гаджет, продолжив наблюдение за ареной.       Широ-чан: Удачи на фестивале! Я болею за тебя!!!