Глава VI. Спортивный фестиваль. Часть III. Никогда, никому

Самая крепкая защита у женщины — любовь мужа. Клон

      Эбигейл взволнованно ворвалась в медпункт. Здесь на больничной кровати, ближайшей к выходу, лежал весь загипсованный Мидория. Его лицо корчилось от боли, но он ни единого стона не произнёс, подавляя их в груди. Около парня стояла Исцеляющая девочка и какой-то высокий, но очень худой мужчина со странной причёской.       — Мидория-кун! — Эбигейл подскочила к кровати, цепляя за простыню. Она даже Шото не успела повидать после его ужасающего боя с Изуку — сразу примчалась в лазарет к другу, переломавшему себе кости несколько раз в течение поединка с одноклассником. Из голубых глаз девушки ручьями лились слёзы, которые она уже и не пыталась сдерживать. — Тебе очень больно? Ох, что за глупости я говорю?! — тут же осадила саму себя девушка. — Конечно, больно. Какая я дура! И ты тоже дурак! Как можно так намеренно себе вредить? Ты что, мазохист?!       — Эбигейл, я попросила тебя помочь, а не поупражняться в игре «Кто больше скажет слов за минут», — по-старчески с упрёком сказала Исцеляющая девочка.       — Да-да, конечно. Можно что-нибудь колюще-режущее? — попросила Свон, после чего врач дала ей скальпель.       — Стой, что ты собираешься делать? — Мидория в шоке смотрел на разворачивающуюся картину перед ним. Эбигейл тем временем поднесла скальпель к ладони, сделала в ней надрез до крови, а потом размазала её по плечу Изуку. Парень расширил глаза ещё больше. Свон же отложила хирургический инструмент и хлопнула в ладоши. Мидория почувствовал, как перестал что-либо чувствовать. Слово способность осязать кто-то стёр, и теперь он плавает в пустоте, как бесплотный дух.       После кивка от Эбигейл, исцеляющая девочка понажимала на фиолетовую опухшую ногу парня, а потом, не добившись от него ни звука, ещё и легонько постучала по ней. Ноль реакции. Мидория не почувствовал ничего, даже малейшего намёка на боль. Это начало его пугать.       — Ч-что это? — оробело спросил он.       — Это способность Эбигейл. Точнее — одна из многих, — кратко ответила врач, не став разъяснять суть причуды девушки даже после расспросов от ободрившегося Мидории. Она подошла к девушке и чмокнула её, после чего её кровавая полоса на ладони затянулась на глазах. — Как её кровь засохнет — так способность чувствовать к тебе вернётся. Поэтому сейчас я вколю тебе морфин, чтобы он успел подействовать до того, как это произойдёт. А потом мне нужно будет прооперировать тебя. Спасибо, Эбигейл, можешь идти, — кивнула старушка Свон.       — Да, конечно. Просто я хотела тебе кое-что сказать, — девушка обратилась к парню. Его лицо моментально отобразило удивление, и он навострил уши. — Спасибо тебе, Мидория-кун. Эти слова много значат для Шото, — имея в виду разговор одноклассников во время боя о силе Тодороки, сказала Свон. — Я не знала, как сформулировать свои мысли, чтобы до него дошло то, что донёс ты. Ты удивительный. Настоящий друг. Ты станешь замечательным героем, лучшим из когда-либо живущих. Ещё раз, спасибо и… поправляйся, Изуку, — с мягкой улыбкой закончила она, после чего удалилась из медпункта так ничего и не разъяснив о своей силе ни сейчас, ни позже.

***

      Тем временем после того, как Мидорию прооперировали и разрешили идите восвояси, Эбигейл направилась по коридору к своей рубке, но остановилась в проходе, ведущем на арену. Она опять не взяла с собой зонтика, отчего ей приходилось стоять в тени. Бой Тодороки и Бакуго уже шёл, он был не менее ужасающим, чем сражением Шото и Изуку. Ей было больно только смотреть на сражающихся одноклассников. Шото выглядел очень потерянно, а Кацуки — зло. Его глаза горели ненавистью, глаза же Тодороки беспорядочно мельтешили из стороны в сторону. Он будто не знал, что делать, не понимал, в какую сторону податься. Разговор с Изуку во время их боя выбил его из колеи.       Эбигейл ничего не могла разглядеть целых пять минут, т.к. вся арена была окружена ледяным барьером. Однако спустя это время его что-то разорвало изнутри. С поля боя кто-то вылетел, впечатавшись прямо в образовавшуюся из огромных кусков льда стену.       — Он совместил мощный взрыв с вращением прямо, как в битве с Ураракой! Это просто невероятный приём! Похоже Тодороки не использовал своего пламени, как в матче с Мидорией! — комментировал Мик. От его слов что-то оторвалось от сердца Эбигейл. Она поняла, что тем, кто вылетел из арены, был Шото. — И побеждает Бакуго!       Пыль тем временем осела. У девушки перехватило дыхание, каждый вдох приносил лишь адскую боль сердцу и лёгким. Ватные ноги еле держали её на ногах, речь и не шла о том, чтобы начать двигать ими. Весь израненный, Шото лежал без сознания в груде обломков собственного льда. Полностью повержен.       Тем временем лежавший на поле боя Кацуки поднялся и медленно стал подходить к Шото. На полпути он яростно сорвался с места, преодолевая разделяющее их расстояние за мгновение. Парень схватил бессознательного одноклассника за грудаки одной рукой, натягивая его футболку, чтобы приблизить к себе. Вторую руку Бакуго занёс будто в преддверии удара своим взрывом, после чего начал трясти за одежду Тодороки. Его действия произвели эффект красной тряпки перед быком, роль которого сейчас примерила на себя Эбигейл. Она, не задумываясь о палящем солнце, выбежала на арену, пытаясь как можно быстрее добраться до этих двоих. Ей пришлось использовать свою причуду, чтобы усилить ноги и ускорить себя.       — Слышь! Не шути со мной!!! — орал Кацуки, продолжив трясти Шото. — Мне нафиг не упало такое первое место!!!       — ОСТАВЬ ЕГО В ПОКОЕ, ПРИДУРОК!!!       Полночь уже собиралась использовать свою причуду, чтобы утихомирить парня — не дай Бог он сейчас подорвёт обессилевшего одноклассника! — но тут уже подоспела Эбигейл. С размаху она въехала подъёмом стопы ему прямо в лицо, отбрасывая его в другой конец всей арены. Парень влетел в другую груду обломков льда и тут же умолк, вырубившись. Девушку мало заботил тот факт, что она могла нанести ему серьёзные раны. Приоритетом для неё был и есть Шото, который вновь ватной куклой лежал на холодном льду.       — Шото! Шото! Родной мой, милый, приди в себя! — Эбигейл плакала, прижимая к груди довольно увесистое тело Тодороки. Парень еле дышал и признаков жизни в ближайшее время подавать не планировал, по крайней мере, складывалось такое впечатление. Свон рыдала от безысходности, её пальцы мёртвой хваткой старались удержать на весу парня. — Пожалуйста, не молчи!       Шума с трибун стало в разы меньше. Все с шоком наблюдали за тем, как с одного удара неизвестная хрупкая девушка вынесла фактически победителя спортивного фестиваля UA среди первогодок. И её поведение после удара тоже создавало множество вопросов. Некоторые зрители вспомнили её, ведь совсем недавно видели рядом со Старателем.       — Вот это страсти… — выдавил из себя комментарий порядком офигевший от происходящего Сущий Мик. Шота Айзава, сидевший рядом с ним, задал вполне логичный и интересующий всех вокруг вопрос:       — Интересно, кто эта девушка?       Эбигейл всё рыдала и рыдала, пока Шото не покашлял, выплёвывая кровь на её белый шарфик и небесное платье. Но девушке было совершенно плевать на испорченные вещи. Она в момент замолчала и, отодвинув от себя голову парня, скрытым за пеленой слёз взглядом, полным переживания, осмотрела его. Гетерохромные глаза были чуть приоткрыты, Тодороки наблюдал ими за её ещё больше побелевшим лицом Свон из-за её нервных клеток, резко сокративших свою популяцию на фоне последних событий.       — Я ведь просил тебя… никогда не плачь из-за меня… — севшим голосом прохрипел он. Эбигейл сглотнула застрявшую где-то в горле истерику и, судорожно выдохнув, с чуть более спокойной душой притянула его голову обратно к груди, укладывая её на ней. Шото против не был, и с чего бы? Он вновь прикрыл глаза, положив обессиленную руку ей на бедро, ведь был не в силах полноценно обнять свою так душераздирающе плачущую женщину.

***

      Чемпионат подошёл к концу. Первое место, как было объявлено, занял беснующийся Бакуго, которого даже в цепи заковали, чтобы он спокойно получил награду и никого не убил (например, Шото). Вторым стал, собственно, Тодороки. Третье место между собой поделили Токоями и Иида, которому пришлось срочно уехать по семейным делам, поэтому на пьедестале стоял только парень-ворон.       После награждения про-герои отвели все классы, кроме класса 1-А, к зданию школы, обеспечивая им безопасный коридор, в основном от прессы. Только после того, как все трибуны практически опустели, отдельно от остальных участников организаторы отцепили Кацуки от бетонной стены и буквально притащили его за шкирку в раздевалку. Там уже были и одноклассники, которых пустили восвояси немногим раньше перед тем, как сняли с Бакуго все цепи. Преподаватели уповали на то, что гнев блондина немного подостынет за час ожидания на стадионе, но они недооценили его пыл и гнев.       — ТОДОРОКИ!!! — заорал Кацуки, ещё даже не открыв двери, вышибая оную с ноги и чуть не снося её с петель. Все парни класса 1-А опасливо обернулись на одноклассника, который, зло пыхтя, убивающим взглядом пилил Шото, пока тот преспокойно продолжал переодеваться в дальнем углу.       — Чего ещё? — раздался с его стороны апатичный голос, который взбесил Бакуго ещё больше.       — ТЫ! ДА ТЫ! — задыхаясь от переизбытка собственных эмоций, всё оглушал своих одноклассников парень. — ТЫ ЗНАЕШЬ, КТО ТЫ, УШЛЁПОК ДВУМОРДЫЙ?!       — Я так полагаю — «ушлёпок двумордый», — саркастично ответил Шото, всё так же не проявляя особого интереса к этому высокоинтеллектуальному диалогу. Все его мысли были направлены в сторону одного очень важного решения, которое ему предстоит принять к сегодняшнему вечеру.       — Что? — от неожиданности «Каччан» вдруг умолк, но потом, до него дошёл смысл фразы Тодороки, и он снова заорал:       — ЧТО?!       — Бакуго, успокойся. Ты хотел выиграть? Ты выиграл. Что тебе ещё надо от меня?       — Да, действительно, Каччан, — вдруг подал голос Мидория, нервно улыбаясь, и попытался призвать друга детства к благоразумию:       — Все тут устали. И чего ссориться лишний раз? И ты победил, разве ты не рад?       — ЗАТКНИСЬ, ЧЁРТОВ ДЕКУ! — грубо оборвал Изуку неумолкающий парень. — Я уже говорил: такая победа мне нахрен не сдалась!       — Значит — в следующий раз сочтёмся, — подытожил Тодороки, закидывая сумку с формой на плечо. Он уже успел принять душ к приходу Кацуки, и пока тот орал — переоделся в свежую одежду. — Прости, но мне пора идти. Не до разборок сейчас.       — Ладно, потом сведём счёты, — согласился Бакуго. — А где эта белобрысая курица? Я и с ней хотел потол...       Никто из класса 1-А не успел заметить, как в глазах их одноклассника резко вспыхнуло адское пламя жажды крови. Тодороки в мгновение ока оказался рядом с Бакуго, единственное, что тот успел — поднять руку в несознательной попытке защититься. Но Шото бить его не собирался — он лишь схватил его запястья, сжав с силой, с какой даже со Всемогущим мог потягаться, и просто убийственным взглядом посмотрел на Кацуки, на несколько минут сбивая с того спесь. Даже такой эгоцентричный, высокомерный, грубый, агрессивный и вспыльчивый человек, как Бакуго, замолчал только от одной давящей ауры Тодороки.       — Не смей. Называть. Её. Так, — убийственно-холодным голосом, по словам разбив фразу, заговорил Шото спустя пятисекундный авторской терапии офигивания для своих одноклассников. — Скажу раз и навсегда: тронешь её не то что пальцем — хоть одним словом, — и я тебя под землю закопаю. Посмотрим, как тогда ты будешь желать моего огня, будучи обгорелым трупом.       — Тодороки-кун… это же шутка? — всё ещё нервно смеясь проговорил Мидория, являясь как всегда первым, кто отошёл от повторного шока, вызванного уже сыном Старателя. Но к его опасению Шото не шутил — об этом свидетельствовало его молчание и этот жуткий взгляд, которым он продолжал смотреть на Кацуки.       — Всего хорошего, — всё тем же голосом сказал Тодороки и, отпустив уже покрасневшую руку Бакуго, на которой уже к понедельнику будет сиять фиолетовый синяк, вышел из раздевалки.       В помещении стояла тишина. Некоторые парни смотрели на Кацуки, некоторые — на дверь, а потом переглядывались между собой. Никто не спешил ничего говорить, ожидая реакции от виновника в смерти их n-ого количества нервных клеток за две минуты.       — Эм… — подал голос Киришима, рассчитав, что он здесь единственный, кто может говорить с Бакуго в его нестабильном состоянии. — Кацуки… Всё нормально?       Но всё было ненормально. Потому что Бакуго улыбнулся какой-то сумасшедшей улыбкой, что-то обдумывая у себя в голове и даже не обращая внимания на внешние звуки. Киришима, как и некоторые другие ребята, поёжились от его выражения лица, не предвещающего ничего хорошего. Никому.