Глава XL. Желания

I love you not only for what you are, but for what I am when I am with you. I love you not only for what you have made of yourself, but for what you are making of me. I love you for the part of me that you bring out. *** Я люблю тебя не только за то, кто ты есть, но еще и за то, кем становлюсь я, когда я рядом с тобой. Я люблю тебя не только за то, каким ты сделал себя, но ещё и за то, какой ты делаешь меня. Я люблю тебя за часть меня, которую ты раскрываешь. Мэри Кэролайн Дэвис

      — А за что их наказали?       Эрика с вопросом в глазах смотрела на подругу. Айзава-Свон сидела напротив неё на диване, за спинкой которого стояли Тодороки и Киришима. Было раннее утро выходного, Шото и Эбигейл решили встать в этот час, чтобы устроить небольшую пробежку, Эйджиро же просто было скучно у себя. Остальные ребята либо спали, либо сидели в комнатах и занимались своими делами.       Когда Киришима шёл в столовую в надежде найти там компанию и позавтракать с ней, троица подростков уже сидела в общей комнате на первом этаже. Эрика поприветствовала парня и невзначай поинтересовалась, встал ли Бакуго. Увиливая от одной щекотливой темы, Эйджиро только подвёл к ней разговор, и Сейе, в конце концов, пришлось рассказать, что Бакуго и Мидорию наказали и что теперь они некоторое время не могут посещать занятия в академии.       После вопроса Эрики о причине их «домашнего ареста» и возведения в ранг уборщиц общежития, Айзава переглянулась с Тодороки и Киришимой, а потом только ответила.       — Они просто на вчерашней тренировке не справились с эмоциями и уничтожили много зданий, хотя учитель запретил это нам. Чтобы мальчики одумались, их решили вот так проучить.       — Бакуго и Мидория? — поражённо переспросила Эрика. Ей ответил Тодороки.       — Как я говорил, Бакуго взрывной парень. От него это было ожидаемо, он вообще любитель покрушить. Мидория же нас удивил.       Говорить о драке двух одноклассников Сейе было строжайше запрещено не только Айзавой-сенсеем, но и самими Кацуки. Поэтому ученикам класса 1-А пришлось совместными усилиями придумать правдоподобную историю о причине наказания этих ребят. Благо, что в академии никто больше об этом не знал, и, следовательно, болтать не будут.       — Но я думала, что учеников не наказывают за разрушения тренировочных зон. Это же сопутствующий ущерб их обучению как героев.       — В реальной драке с врагами мы должны снижать этот «сопутствующий ущерб» до максимального минимума, — говорил Шото. — Иначе высока вероятность, что кто-то из гражданских пострадает. Тем более была дана чёткая установка не разрушать здания тренировочной зоны, которую Бакуго и Мидория не выполнили, так как сражаться бок о бок практически не способны.       — Но разве на одном из ваших экзаменом Кацуки-кун и Мидория не были поставлены в пару? — недоверчиво спрашивала шатенка, зная об этой истории, которую ей не так давно рассказала Очако: Урарака упомянула тот самый экзамен в разговоре о сложных отношениях двух знакомых детства. — И если я всё правильно запомнила, они успешно его сдали.       Эбигейл куснула нижнюю губу, экстренно придумывая оправдания этому моменту. Но Киришима нашёлся раньше.       — Просто мотивация тогда была больше, чем на тренировке. Экзамен как-никак, несдача которого грозила не только пересдачей, но и «адской летней школой».       — Понятно.       Эрика задумалась. Трое одноклассников не совсем были уверены в том, что она им поверила, однако Сейя ничего больше не спрашивала об этой ситуации.       Шото и Эбигейл, наконец, ушли. Точнее убежали. Эйджиро и Эрика приступили, наконец, к завтраку. С завтрашнего дня начинался второй семестр и для подростков из класса 1-А, и для Сейи, которая приступит к полноценной учёбе вместе со своими новыми и первыми одноклассниками. Она и Киришима обсуждали эту тему, поглощая кукурузные хлопья в молоке, а потом парень предложил сперва сыграть в приставку, а потом, когда выяснилось, что девушка это не умеет, в ход пошло предложение другого плана — незаменимое обучение в таком очень важном деле.       Как ученик невероятно способный, уже с третьего раза Эрика обыграла Эйджиро в гонках. Радости её не было предела — она обожала наслаждаться плодами своих усилий. Подпрыгивая на месте от переизбытка эмоций и крича своей знаменательной победе, Сейя упустила опасное приближение поверженного ею парня — Киришима схватил её за талию и посадил легчайшую благодаря особой комплекции и худобе девушку себе на плечи, начиная кружиться. Эрика, взвизгнув от страха и неожиданности, вцепилась в шею Эйджиро.       Дурачась, ни он, ни Сейя не замечали тяжелого взгляда на себе до момента, пока обладатель злых алых глаз не ругнулся.       Киришима остановился и повернулся в сторону друга.       — Гогочешь, как стадо мамонтов, — ожесточено заговорил Бакуго, расцепляя сложенные ранее на груди руки и начиная подходить ближе к однокласснику и девушке, которую тот держал. — Ты время вообще видел?       Грубо схватив Эрику за талию, Кацуки снял её с плеч Эйджиро и, усадив шатенку на ближайшее кресло, обернулся обратно к красноволосому парню. Весь вид Бакуго выдавал в нём крайнюю степень недовольства и недоброжелательности.       — Последний выходной перед семестром, и ты решил разбудить меня? Устроили тут детский сад, ясельки вторая группа. Заняться больше нечем в семь утра?       — При всём твоём желании, мы бы не смогли тебя разбудить, так как твоя комната находится несколькими этажами выше.       — В том и дело, что это физически невозможно, а вы как-то умудрились это провернуть!       — Или ты просто заметил, — спокойно вещал Эйджиро — взрывоопасность Кацуки его ничуть не трогала, — что Рики-чан нет в комнате, и решил проверить, куда она делась. А когда увидел нас вместе, то просто приревновал и тут же вспылил.       — Ты чё, давно зубы не пересчитывал? — практически рычал Бакуго, но всё такой же невозмутимый Киришима только молча кивнул куда-то за спину друга. Тот сразу понял, на что хочет обратить его внимание одноклассник.       Обернувшись, Кацуки обнаружил готовую пустить очередной фонтан слёз Эрику. Закусив губу и приставив сжатый кулачок к лицу, Сейя всеми силами удерживала в себе рыдания. Поведение парня сперва испугало её, а затем расстроило, ведь по сути ничего плохого ни она, ни Киришима не сделали, и поводов, чтобы так сильно злиться, у Бакуго не должно быть.       Махнув рукой, Эйджиро ушёл в другую комнату, пока Кацуки буквально подскочил к девушке, сжимая её хрупкое плечо своей сравнимо широкой ладонью.       — Ты чего, опять ныть собралась? Успокойся, всё же хорошо.       Эрика мельком взглянула на парня влажными глазами, всхлипывая. У Бакуго искривилось лицо. Он уже было хотел заставить Киришиму успокаивать девушку, но только сейчас заметил, что тот уже смылся. Пришлось самому что-нибудь придумывать.       — Ну хватит, не плачь, — он дёрнул за рукав её объёмной вязанной кофты. Та скользнула по коже, обнажая край плеча, и Эрика тут же вернула ткань на место, закрывая сеточку шрамов. — Я не хотел тебя расстроить. Прекрати, я не переношу твои слёзы.       В это время Кацуки положил свою руку на колено девушке, сжав его, и Эрика стала сердито спихивать её со своей ноги. Бакуго долго не сдавался, пока Сейя не сморгнула свои слёзы, которые вытеснило её недовольство слишком переменчивым настроением парня. Блондин уже откровенно воевал за место своей ладони на коленке девушки, изрядно веселясь от её тщетных усилий скинуть мужскую руку.       В конце концов, Эрика перестала пытаться, и тогда Кацуки сам убрал её, локтём положив на ручку кресла. Девушка стала разглядывать лицо напротив, подмечая на нём гематомы, пластыри и царапины. Нахмурившись, она аккуратно прикоснулась к скуле парня, где находилось небольшое рассечение, весьма умело обработанное самим Бакуго.       — Неужели у учеников героев такие опасные тренировки? — будто сама у себя спросила Эрика почти шёпотом.       «Они точно подрались. Зачем же обманывать?»       Кацуки, чуть хмурясь, убрал руку девушка от своего лица, но ладонь её не отпустил.       — Я сам виноват. Обычно всё менее трагично. Что ты делала с Киришимой? — тут же перевёл тему Бакуго на ту, что интересовало лично его.       — Я выиграла его в гонках на приставке, а когда отмечала гордую победу, он подкрался сзади и украл меня у твёрдой поверхности, решив покатать на плечах.       — Детский сад, — повторил Кацуки. Лицо Эрики потускнело.       — Может быть, — говорила она. — Я никогда не было в детском саду. И меня никто не катал на плечах, — девушка отвела взгляда, смотря теперь в сторону большого окна за пределы общежития. На самом же деле глаза её видели далеко не занятный утренний пейзаж: перед ними стояли воспоминания и не самые радужные. — Это… довольно весело.       Она молчала, он молчал. Затем Эрика почувствовала, как руки Кацуки в очередной раз хватают её за талию, в этот раз осторожнее и бережнее. Парень поднялся вместе с девушкой, ставя её на пол, ведь получилось так, что ноги Сейи не касались его. Пока Эрика непонимающе хлопала ресницами, Бакуго повернулся к ней спиной и снова опустился на колено.       — Залезай, — почти приказал он. Девушка и не думала ослушаться после такого тона голоса, поэтому максимально аккуратно взобралась на плечи юного героя.       Кацуки встал так быстро и легко, что от неожиданности Эрика вцепилась в его волосы. Шикнув от боли, парень, тем не менее, ничего ей не сказал, а сама шатенка моментально ослабила хватку, оставляя пальцы в блондинистой копне. Хоть волосы Бакуго и выглядели колючими, на деле же они были мягкими и приятными на ощупь.       Эрики не испытывала особого комфорта на плечах Кацуки. Тем более тот просто стоял на месте (ни намёка на то весёлое кружение, которое устроил ей Эйджиро), удерживая девушку за худые бёдра. Именно в том месте ноги были особенно изувечены шрамами, пусть и врачи их изрядно проредили. В мыслях шатенки также поселилось беспокойство об ощущениях самого Бакуго, которые беспокоили её больше, чем собственные.       — Может не стоит? — спросила она, даже боясь ёрзать. — Я тяжелая.       — Ты весишь не больше 50 килограммов. Тебе вообще вес надо набирать. Здоровье это не шутки, особенно твоё.       — Но тебе ведь неудобно.       — Успокойся. Всё нормально.       — Я костлявая. Наверняка давлю тебе на шею.       — Я же сказал. Всё. Нормально.       — Но я…       — Ну, всё! Хватит!       Бакуго одним движением снял девушку с плеч, ставя девушку спиной к себе, а затем резко разворачивая. В его глазах горело недовольство и возмущение, причину которых Сейя не понимала.       — Почему… — в голосе Кацуки слышалась агрессия, и он тут же постарался успокоиться. — Почему ты так свободно и открыто ведёшь себя с остальными? И не стесняешься своих желаний. С любым, кроме меня.       Эрика хотела было поспорить насчёт своей открытости с людьми, но не стала. Бакуго и сам понимал, что девушке довольно сложно общаться с кем-либо, но особенно это проявлялось рядом с парнем.       — Я просто… боюсь… — честно ответила она. — Что тебе что-то не понравится во мне. Да и желания у меня… такие мелкие и жалкие.       — Нормальные желание, — возразил Бакуго, хотя сам ещё несколько минут назад называл их «детским садом». — Человеческие они, вот какие. И никогда не бойся мне о них говорить. Я же не законченный придурок, не понимаю что ли как себя вести с… ну… с тобой…       Лицо Кацуки вопреки законам здравого смысла покраснело. Эрика и сама чувствовала небывалое ранее смущение.       — А с мной тебе приходится вести себя по-особенному?       Бакуго покраснел ещё больше, прокашлявшись прежде, чем отвечать.       — Ну как бы… да… Просто ты единственная, кто меня не бесит. Чаще всего. Почти всегда. Поэтому я… ну, сдерживаю своё раздражение из-за тебя. Странно, что ты не заметила.       Сейя чувствовала жар, которым полыхали её щёки, и лицо Кацуки выглядело не лучше. Но девушка всё равно, шагнула ближе, беря его за руку.       — Я заметила, — с улыбкой сказала она и, встав на носочки, потянулась к его лицу. Мягкие губы оставили нежный поцелуй под мужской скулой. Отстраняясь, Эрика заметила, что сейчас Бакуго мог соревноваться насыщенностью цвета лица с красной половиной волос Тодороки. — Спасибо тебе.       И тут они услышали голос помянутого в мыслях Сейи парня.       — Похоже, мы не вовремя.       Запыхавшиеся и вспотевшие Шото и Эбигейл стояли у входа в общежитие. Кацуки только сейчас заметил, что девушка заметно похудела — сказался стресс и тренировки по программе подготовки героев. Открытый спортивным нарядом из леггинсов и топа живот позволял видеть первые намёки на рельефный пресс. Ранним утром — в своё любимое время дня, — когда солнце практически не печёт, Айзава могла позволить себе открытую одежду.       У беловласки глаза были размером с блюдца из чайного сервиза — не ожидала она настолько скорого развития событий после недавнего инцидента, случившегося по приезде учеников героев с экзамена. А вот парень рядом с ней выглядел как всегда спокойно.       — У меня дежавю, — произнёс он, вспоминая момент, когда Сотриголова в больнице вошёл в палату дочери, заставая её и Тодороки за поцелуем. Весьма не таким детским, который он лицезрел сейчас с Эбигейл.       — Думаю, не стоит мешать ребятам, — Айзава улыбнулась, беря за руку своего парня и утягивая в сторону коридора. Но Бакуго решил испортить это стратегическое отступление        — Стой, двумордый, — решительно начал он, а затем скосил взгляд в сторону Эрики. Она молчала, но смотрела с упрёком. — То есть, я хотел сказать Тодороки. Короче, разговор есть.       Шото пожал плечом, показывая, что не против. Эбигейл тоже возражать не стала, поэтому ушла с Эрикой на кухню.       Обтираясь от пота специально отведённым для этого полотенцем, Тодороки прошёлся по общей комнате, садясь на диван полубоком и закидывая щиколотку согнутой ноги на колено. Кацуки тоже сел, но подальше от одноклассника. Он сложил руки на груди и едва ли не вжался спиной в угол дивана.       — Чего хотел? — спросил Шото. Бакуго цыкнул.       — Поговорить.       — Оп ля. Ещё одно дежавю.       Тодороки вспомнил недавний диалог с одноклассником в коридоре.       — Думаю, даже тема разговора тоже не поменялась. Опять накосячил перед Эрикой?       Шото услышал рык, рвавшейся из самой груди Кацуки. Тем не менее, тот сдержанно ответил на вопрос одноклассника отрицательно.       — Что тогда?       — Кажется, ты прав, — говорил Бакуго туманно.       — Скорее всего, — тут же ответил Тодороки, хмыкнув. — Ты о чём?       — Я ревную Эрику ко всем. Даже к Киришиме.       У Шото на миг взметнулись брови. Выражение его меланхоличного лица стало чуть более заинтересованным. Он даже подался торосом в сторону собеседника.       — Признал-таки? Поздравляю. Но я тут причём?       Бакуго молча хмурился. Кажется, он всё ещё решал, стоит ли вообще заводить разговор с Тодороки о том, о чём он намеревался поговорить. Её раздумья длились довольно долго и видимо мучительно для него, Шото уже хотел перезадать вопрос — вдруг Кацуки его не услышал?       Наконец, парень заговорил.       — Я хотел тебя спросить… Как ты понял, что любишь Эбигейл?