Глава XLI. Об их любви

В памяти воспоминания не унять. Мысли онемели, им не закричать. Грубыми руками нежно обнимай, Зима Снежные наряды кружевные снимай с себя. Elvin Grey & Интонация «Засыпай Зима»

      Брови Тодороки ещё не скоро вернулись на место. После вопроса от одноклассника он едва ли не поперхнулся воздухом. И дело было не в неожиданности фразы в принципе, а в том, что Бакуго вообще её произнёс. Не думал Шото, что блондин вообще способен говорить и думать о чём-то подобном.       — Ты это серьёзно?       — Абсолютно, — Кацуки кивнул, продолжая буравить одноклассника взглядом. — Зачем мне таким шутить?       — Весьма… прямолинейно, — изрёк Тодороки, найдя в себе силы подавить удивление. — А с какой целью интересуешься?       — Понять нужно кое-что для себя, — хмурясь, ответил Бакуго. Шото понимающе кивнул и задумался.       — Знаешь, мы с Эбигейл знакомы с восьми лет. Наша первая встреча была так давно, что при всём желании и вспомнить-то её почти невозможно. Дети воспринимают любовь по-другому, не всегда отличая романтическую от дружеской или даже родительской. Так что и я, и мои братья частенько заявляли, что когда-нибудь женимся на Широ-чан, не придавая словам особого значения. Любовь была всегда, но в ту, что есть сейчас, переродилась только около трёх лет назад.       — Рад за тебя, — произнёс Кацуки вроде безэмоционально, но в тот же момент как-то недовольно. — Только я спрашивал о другом.       — Она всегда была рядом. Как говорят в свадебной клятве — и в горе, и в радости, в болезни и в здравии. Помогала, поддерживала. Это сильно подкупает.       — Я не понял. Дело в том, что она всегда давала тебе что-то? Будто мама, которую у тебя отнял отец.       Тодороки немного помолчал, слегка хмурясь. Он никогда не перестанет негативно отзываться на эти воспоминания.       — Нет. Не так. Кто-то бы безусловно мог просто привыкнуть и получать всё без своей отдачи. Но… Мне самому нравилось уделять ей время, энергию, давать заботу. С ней я чувствовал себя живым и свободным. Самим собой. Она помогала и всегда помогает мне разобраться в себе. Я нуждаюсь в её улыбке, в её смехе, в её присутствии рядом. В голосе, иногда в обычном молчании. И наоборот — ненавижу её слёзы, то, что причиняет ей боль, что ей неприятно и способно расстроить.       — Ты полюбил её потому, что она любила тебя? — всё ещё непонимающе спрашивал Кацуки. Тодороки усмехнулся. — По твоим словам можно решить, что, получая от неё что-то, ты всегда ждал отдачи и наоборот.       — Если бы всё было так просто, то безответной любви бы не существовало в принципе. Любят не за что-то, а вопреки всему. Мы оба ставим интересы друг друга выше своих из-за взаимности чувств. Но если бы было не так, если бы она меня не любила в ответ, от своей любви я бы не отказался. Вот в чём штука, Бакуго, — Тодороки положил руки локтями на колени и снова подался туловищем к однокласснику. — Любовь — это безвозмездность. Ты готов отдавать, не требуя ничего взамен. Не ожидая, что тебя тоже полюбят, потому что тебе приятно только от того, что ты делаешь её счастливее. Готов прийти на помощь в любое время дня и ночи, защитить и утешить. Становиться лучше ради неё. Быть тем, кто нужен ей.       Тодороки молчал. Бакуго не спешил что-либо говорить, думая о своём.       Прошло по крайней мере несколько минут, прежде чем Кацуки был готов перейти к следующей части разговора. Подтолкнул его к этому сам Шото.       — Ты хочешь понять, любишь ли ты Эрику?       Бакуго мазнул задумчивым взглядом алых глаз по лицу одноклассника и вернулся к бесцельному созерцанию какой-то точки на спинке дивана.       — Да, именно так. Не знаю, мы не так давно знакомы, чтобы говорить о чём-то таком настолько сакральном и монументальном, как любовь. Может ли она прийти так быстро?       — Конечно, может, — Тодороки ответил это так легко и просто, не задумываясь, словно совершенный дурак или же наоборот — искушённый в этом деле мудрец. — Бывает, идёшь по улице, а у людей нет лиц. Они все смазаны, все неброские и незапоминающиеся. Но вдруг встречаешь того самого человека, совершенно случайно, и его образ не оставляет тебя даже во снах. Любая любовь, даже самая маленькая, со временем будет только укрепляться. Ты часто думаешь о ней, ваши общие воспоминания отзываются теплотой в груди, тебе хочется быть рядом как можно чаще и ближе. Считаешь её лучшей из всех. И тебя пугает разлука.       — Ясно.       Кацуки снова замолчал. Кажется, то что он понял сейчас, не принесло ему особенно положительных эмоций. Скорее посеяло новых вопросов. Тодороки невзначай поинтересовался, о чём он думает — парню хотелось поскорее уйти к себе, и не потому, что его «тяготит» общение с Бакуго, а потому, что элементарно хотелось принять душ после утренней пробежки.       — А если она меня не любит?       Шото усмехнулся, качая головой.       — О-о-о, а ты и впрямь дурак. Рика-чан в упор никого и ничего не замечает, когда ты рядом. Я думаю, у неё «Бакуго головного мозга», не меньше.       — Привязанность? — парировал вопросом блондин. — Она говорила, что я её типа спас от одиночества и мыслей о самоубийстве. Может, это просто привязанность к тому, кто первым за столько лет попытался помочь. Будь на моём месте Киришима, было ли тогда такое же отношение к нему?       — Во-первых, ты забываешь, что Киришима буквально рядом с нами стоял и ничего не сделала. Как, впрочем, и я, и наш Мидория, — о самоотверженности Изуку можно было слагать легенды. Некоторых искренно поражал тот факт, что парень тогда практически ничего не предпринял. — Много нас там было. А помог только ты. Во-вторых, ей до этого помог какой-то человек в городе. Что-то не видно, чтобы она его вообще вспоминала. Разве что в мыслях с теплотой в благодарность о том случае. Ей помогали про-герои, врачи, учителя.       — Если я хоть немного разбираюсь в Эрике, не думаю, что для неё это то же самое.       — Не то же, — согласно кивнул Шото. — И привязанность, это не совсем любовь, ты прав. Но в её глазах при взгляде на тебя далеко не это чувство главенствует.       Бакуго скептически посмотрел на одноклассника. В его глазах так и читалось «Много ты понимаешь, двумордый». Но свои мысли парень решил не озвучивать, решив, что в этом деле Тодороки действительно разбирается лучше.       — И всё же… — выдохнул Кацуки, смотря в сторону столовой. Там Эрика и Эбигейл уже практически приготовили оякодон на завтрак для Тодороки с Бакуго и другим одноклассникам.       Шото проследил за взглядом блондина. Не надо было гадать, чтобы понять, на какую из девушек тот смотрит.       — Знаешь, любовь для каждого это что-то своё, — произнёс он, снова повернувшись к Кацуки. — Все мы люди с разными степенями эмоциональности и характерами. Но любовь — это самое лучшее, самое светлое, необыкновенное, тёплое и радостное чувство. Упускать её из-за сомнений глупо. А проверить просто, — на этой фразе Тодороки таки привлёк полное внимание блондина — он посмотрел на двупричудного парня с вопросом в глазах, ожидания продолжения его слов. — Достаточно обычного объятия. Прислушайся к своим ощущениям. Думаю, ты должен почувствовать что-то вроде этого: я никогда не хочу её отпускать.       В общую комнату пришла Эбигейл и позвала парней завтракать. На кухне Эрика раскладывала приборы. Тодороки и Бакуго поднялись с дивана, Шото заявил о своём желании сперва принять душ. Беловласка его поддержала, и они оба пошли к лифту, в то время как Кацуки присоединился к шатенке на кухне.       — О чём говорили? — вопрошала Эбигейл, и её глаза сверкнули от любопытства. Тодороки покачал головой.       «Женщины…» — пронеслась мысль у парня.       — Кажется, Рика-чан ранила его в самое сердце, — задумчиво произнёс Шото таким тоном, будто озвучил то, о чём думал, случайно.       Беловласка без труда поняла, о ком говорил Тодороки. Он усмехнулся, добавив.       — При первом знакомстве я подумал, что его нет у него.       — Верно говорят — два любящих сердца и металл расплавят.       Шото посмотрел на девушку — та глядела на него со спокойной улыбкой.       — Если бы не горящие чувства в глазах Сейи, не думаю, что Бакуго так скоро решился бы что-то понять в себе.       — В глаза Эрики невозможно не влюбиться, — отвечала Эбигейл, горько усмехаясь. — Я не понимаю, как она может смотреть так после всего, что пережила. Чисто, открыто, с радостью ко всему, что её окружает. Ей всё интересно, словно ребёнку. Её восхищают малые истины, которые известны даже пятилеткам. И в то же время возникает какое-то странное чувство при взгляде на неё. Словно она не один век ходит по земле и давно познала все тайны мира. Израненная душа… Какая сила таится в ней, раз она смогла не озлобиться на весь мир, какая великая любовь!       Беловласка тяжело вздохнула.       — Каччан невероятно сложный человек. И мне немного страшно доверять сердце Рики-чан ему… Но мне кажется, он сможет её защитить.        — Он не даст её в обиду, это верно, — Шото сжал ладошку девушку. — Пусть её любовь поможет ему понять самого себя, как твоя помогла мне.       Эбигейл улыбнулась и легко поцеловала парня.

***

      Поскольку Эрика уже позавтракала, она просто сидела рядом с Кацуки и обсуждала с ним то, что ей удалось узнать вчерашним днём.       — Ну? Твои догадки? — спрашивала девушка, не удерживая широкую улыбку. На её лице сияли все положительные эмоции. Глядя на такую Эрику, Кацуки и сам не мог удерживать свою привычную хмурую мимику.       — Не знаю. Повтори ещё раз.       Сейя, всё ещё улыбаясь, склонила голову чуть в бок и посмотрела на парня взглядом: «Как можно было что-то не понять из её точной формулировки?»       — Давай, — подталкивал её Бакуго, веселясь от таких глаз шатенки. — Чёткий вопрос — чёткий ответ.       — До этого же вопрос был расплывчатым, — Эрика закатила глаза, а парень тихо рассмеялся. — Ну, хорошо. Слушай внимательно, это в последний раз! Вопрос. Когда у будущего короля Англии, Эдуарда VII, его духовный наставник спросил: «Кто главнее короля?». Что он ответил?       — Не знаю.       — Но ты даже не подумал! — недовольно вскрикнула Сейя. — Ну давай же. Это несложно.       — Конечно несложно, когда ты знаешь ответ, — тихо посмеивался Бакуго, пытаясь отвертеться от рук девушки — она начала (еле ощутимо для парня, но невероятно сильно в своих мыслях) пихать его в плечо, в надежде, что это простимулирует блондина.       Пока это стимулировала лишь его смех и наглое выражение лица, которое так и кричало, насколько Эрика слабая, особенно по сравнению с учеником героев.       — Ну, пожалуйста! — снова просила шатенка, снова усаживаясь спокойно. — Хоть какие-нибудь предположения!       — Ну не знаю. Бог?       Улыбка Эрики стала шире. Она поёрзала на стуле, усаживаясь поудобнее, сгорая от предвкушения.       — Вот!       — Что, неужели угадал? — Бакуго, кажется, и впрямь удивился. — Было не так уж и сложно.       Эрика хихикнула.       — Вообще-то нет, это неверный ответ, — она произнесла это так, будто ей очень понравилось, что парень не попал в отгадку. Кацуки придал себе сокрушённый вид. — Дело в том, что духовный наставник Эдуарда именно это и хотел услышать от будущего монарха. Будут ещё догадки?       — Признайся, тебе просто нравится тот факт, что мои умственные способности по сравнению с твоими находятся на уровне интеллекта амёбы.       — Это не так, — Сейя обиженно поджала губу, надув щёки. Бакуго ткнул её вилкой со стороны рукоятки под рёбра, хотя целился в область подмышки — Эрика невероятно боялась щекотки, поэтому любое прикосновение туда вызывало у неё соответствующую реакцию с приступом смеха. Попытка развеселить шатенку не удалась, и хмурая девушка, ойкнув, отодвинулась на стуле, попытавшись пихнуть блондина носком ступни под столом, попав при этом пальцами в ножку стола.       От жалобного писка и выражение лица великомученика Сейи, Бакуго загоготал в голос, едва ли не хватаясь за живот. Оскорблённая Эрика решительно встала из-за стола, чтобы не убежать, а стратегически отступить, но парень вовремя схватил её за руку и, извинившись через смех, усадил обратно. Девушке пришлось подчиниться, но она продолжала с прищуром нижних век смотреть на ученика героев, поджав губы. Если бы Кацуки не знал её, то подумал, что Сейя выстраивает в голове коварный план мести за обиду, но шатенка была попросту не способна на это.       — Да ладно тебе, я же пошутил.       — Шутник, — девушка прищурилась ещё больше. Бакуго усмехнулся.       — Ну и кто главнее короля? Его мать или, может, жена? Жена всегда главнее, особенно, если такая противная, как ты.       — Нет, не угадал, — пропустив шпильку мимо ушей, Эрика пожала плечами, выпрямляясь на стуле, одновременно усаживаясь поудобнее. Кацуки едва ли не кожей ощущал, как вся эта наигранная обида улетучилась в воздухе, словно перед Сейей люди в чёрном щёлкнули своим известным гаджетом, стирающем память — так сильно её воодушевили жалкие попытки блондина найти таки ответ. — Эдуард ответил, что туз.       Бакуго переменился в лице, едва ли не подавившись куском омлета. Его брови взметнулись вверх. Прокашлявшись, он посмотрел на Эрику выразительным взглядом, от которого девушка звонко рассмеялась.       — Не могу понять, этот Эдвард был гением или кретином?       — Вообще-то, Эдуард, — поправила Сейя. — И просто этот человек в молодости своей был заядлым картёжником.       — Я даже не с первого раза понял, правильно ли я понял. Надо же! Туз главнее короля! А почему не джокер?       Эрика задумалась над тем, ввели ли в карты джокера тогда, когда правил Эдуард VII. Не найдя нужной информации у себя в голове, она решила позже загуглить вопрос — благо и телефон, и планшет ей представила академия, под защитой которой она сейчас находится.       — Мелочный какой-то король, — изрёк Кацуки, отпивая из стакана апельсиновый сок. Эрика пожала плечами.       — Как говорится, кому что, а лысому расчёску.       Бакуго снова поменялся в лице, во второй раз избегая глупой смерти (парень подавился соком). Кое-как откашлявшись, он изумлённо и как-то претензионно посмотрел на улыбающуюся девушку.       — Кто так говорит?! Никто так не говорит! Что это за выражение такое вообще?       — Разве? — посмеиваясь, спросила Эрика. — Ну, значит, я буду первая и, судя по всему, единственная.       Взгляд парня изменился. Алые глаза изучающе проскользили по задумчивому лицу Сейи, которая усердно что-то вспоминала. Её «единственная» эхом звучало в голове блондина, заставляя всё его иронично-весёлое настроение улетучиться, а самого парня вновь задуматься над своей серьёзной проблемой, которую совсем недавно он обсуждал с Тодороки. Рядом с Эрикой тревожащие мысли покинули Кацуки, ведь с ней просто приятно было быть рядом и разговаривать о всяком: такими моментами хотелось наслаждаться, а не упускать за размышлениями и ломкой головы.       У неё были красивые глаза. Глубокие и эмоциональные, но если всмотреться — со стеной, что сдерживала внутренние страхи и тяготы прошлого. Они мягко блестели, когда Эрика улыбалась, так мило, что где-то в животе что-то переворачивалось. Седая прядь в волосах добавляла индивидуальности девушке, но и служила напоминанием о её незавидном прошлом.       — Хотя, я точно уверена, что где-то слышала такое выражение… — донёсся до ушей парня голос Сейи, словно бы из-под толщи воды. — Ну, да ладно, — отмашка. — Ты доел? — она посмотрела на Бакуго, попутно поднимаясь с места и, не дожидаясь ответа от притихшего блондина, что не сводил с девушки глаз, взяла пустую посуду. Эрика будто и не чувствовала прожигающего взгляда на себе. — Прекрасно.       Она подошла к раковине и принялась за мытьё. Словно находясь в каком-то своём мире, девушка по-своему смотрела на всё, что её окружает — с сияющими глазами и лёгкой улыбкой на лице. Сейя радовалась каждому моменту, который проживает вне компании своей бывшей мучительницы и её «коллег». Она даже не заметила, как, скрипнув стулом, Бакуго поднялся и подошёл так близко, что тепло его особенно горячего тела ощущалось даже сквозь одежду. Потом она удивиться — шатенка с повышенным вниманием вслушивается во всё, что может издавать шум в её окружении, и соответствующе реагирует на неожиданные звуки. Видимо, этому парню она доверяет слишком сильно, что позволяет себе забыться рядом с ним.       Когда Кацуки без зазрения совести обвил девушки руками и прижал к себе, её ладони всё ещё были в мыльной пене. Эрика ойкнула от неожиданности, почувствовав, как блондин упёрся лбом в её плечо, а носом — в изгиб шеи. У парня вновь расцвела яркая мысль о том, насколько же Сейя хрупкая, даже по сравнению с другими девушками, что уж тут говорить о нём — весьма неминиатюрном юноше. Снова дало о себе знать понимание того, что и телом, и душой Эрика покрыта шрамами, а перед глазами встала яркая картинка тёмно-фиолетовых гематом на её животе, которые оставила беснующаяся психопатка, имя которой даже в мыслях вспоминать не хотелось. Оно порождало жгучую ненависть, что жгла сердце и способствовала особенно сильному выделению нитроглицерина на ладонях.       Помрачнев, Бакуго сильнее сжал девушку в объятиях, вызывая у той сдавленный выдох. Осознав ошибку, парень ослабил хватку, но так и не отпустил Сейю.       Эрика сперва не понимала, почему молчит, но потом призналась самой себе — ей нравится такое положение вещей и… тел. Давно её никто так не обнимал. Наверное, вообще никогда. Касания Эбигейл, если они и происходили, были произведены с невероятной осторожностью и заботой о внутренних страхах Сейи и её фобиях. Сила, что исходила от Бакуго, придавала шатенке спокойствия и даже расслабляла её, хотя Эрика была уверена — сделай так кто-нибудь другой, её реакция была бы непредсказуемой и точно не такой «положительной».       Оторвавшись от раздумий, девушка поняла, что вода из крана всё ещё течёт. Когда она кое-как дотянулась до рычажка и перекрыла её, то почувствовала, как Кацуки моментально притянул её обратно, вновь утыкаясь в шею и с шумом вдыхая такой пьянящий и особенный запах Сейи. Эрика вздрогнула и попыталась обернуться.       — Кацуки?       Его имя из её уст ласкало слух до мурашек, до пропуска удара сердцем, до приятного тянущего чувства внутри. Отдельная радость отведена тому, что Сейя не поддалась дурному примеру Мидории и не стала звать блондина этим противным «Каччаном».       Бакуго открывает лицо от её плеча, поднимая его, скользя губами по мягким волосам и смешно топорщащемуся ушку.       — М?       — Всё нормально? — задаёт вопрос Сейя, предполагая в голове множество вариантов такого поведения блондина. И все ей казались разумными. — Может, что-то случилось?       — С чего ты взяла? — спрашивает Кацуки в ответ, опаляя девичье ушко своим дыханием. Эрика снова вздрагивает, и парень чувствует это всем телом.       Сейя повернула голову в сторону блондина, пытаясь найти своими глазами его. Когда зрительный контакт установился, девушка поняла, что, чтобы парень оторвался от неё, потребуется что-то очень серьёзное — так пристально и упоённо смотрел на Сейю Бакуго.       — Просто подумалось… — отвечает она, скользнув взглядом по руке парня.       Пальцами Кацуки едва ощутимо коснулся девичьей щеки, очерчивая явственно выделяющуюся скулу, а затем накрыл её всей ладонью. В следующий миг другой рукой парень развернул Сейю полностью к себе и шагнул вперёд, припирая её к кухонным напольным шкафчикам. Эрика не знала, что смущало её больше — столешница, некомфортно вонзившееся ей над поясницей в спину, или колено блондина, оказавшееся почему-то меж её раздвинутых и подогнувшихся ног.       — Эм… Ты чего?       Девушка сконфуженно отвела лицо куда-то в сторону, а потом вернула взгляд на грудь Бакуго — в его глаза она смотреть не решалась. Блондин склонился, прижимаясь лбом ко лбу Сейи, тяжело вдыхая и выдыхая воздух. Эрике приходилось держать свои влажные руки в мыльной пене у груди, чтобы не испачкать его.       Спустя минуту девушка повторила попытку окликнуть Бакуго, но в этот раз вышло совсем не убедительно. Её голос дрогнул, а зов вышел еле слышным шёпотом.       — Кацуки?..       До чуткого слуха Сейи донёсся судорожный выдох, а затем самый настоящий рык. Эрика рискнула поднять взгляд и наткнулась на прожигающие её алые глаза парня. В них было столько огня, бушующей страсти и какой-то одержимости, что у шатенки подогнулись ноги. Но колено Бакуго и его широкие ладони, которыми он сжимал девичьи плечи, не дали ей и двинуться, не то, чтобы упасть. Жар от его тела хмелил разум не хуже его природного запаха с едва ощутимыми нотами замечательного геля для душа. Парень смотрел до одури расширенными зрачками, не мигая, словно позабыв о таком важном для глаз действии.       Их переглядки длились всего мгновение: Эрика закусила губу от обилия эмоций и чувств её переполняющих, после чего тихо ругнувшись себе под нос, Кацуки сократил оставшиеся сантиметры между ними. Сильные до дрожи руки сгребли в охапку шатенку, ближе прижимая её к крепкому горячему телу, сокрытому только тонкой футболкой. Сейя слышит и чувствует, как бешено колотится её маленькое сердечко, безумно качая кровь по организму и окрашивая щёки в алый цвет. Тело сковывает смущение, и она покорно принимает то, чего хочет парень.       Сухие грубые губы как можно более нежно накрыли мягкие девичьи, смакую нижнюю — ту, что она ещё миг назад кусала. Сейя почувствовала на своей щеке его ладонь — Бакуго зарылся пальцами в короткие мягкие волосы, слегка оттягивая их к низу, тем самым удобнее обращая её лицо к себе. Баттерфляйчики в животе, о жизни которых Эрика до этого момента не подозревала, словно наглотались наркотиков для насекомых и сошли со своего крохотного умишки, сладостно оттягивая к низу своё место жительства. Девушку уже в прямом смысле ноги не держали, что блондину очень нравилось. Потешить своё самолюбие он любил. Это было его хобби.       Качнув бёдрами вперёд, Бакуго вжался тазом в живот Сейи, открывая ей истинный уровень своего возбуждения от всей их интересной ситуации и вызывая из её груди сладостный, еле слышный стон. Откликнувшись на этот ласкающий слух звук удовлетворённым рыком, блондин руками приподнял Эрику, в этот раз уже совсем отрывая её ноги от пола, заставляя тем самым обхватить шатенку свою шею руками, чтобы удержаться на Кацуки — девушка уже и забыла, что у неё мыльные ладони. Поцелуй из «пробного» и аккуратного перерос в страстный и жадный, полностью отвечающий натуре Бакуго и его желаниям в отношении небезызвестной очеловеченной обезьянки. Даже Сейя подавила в себе смущение и вопреки отсутствию даже тени опыта в таком деле попыталась отвечать парню, попутно обхватывая тонкими ножками его талию — один из тапочков тут же дезертировал и покинул её изящную стопу. Сейчас она действительно была похожа на маленькую мартышку, полностью повисшую на своей блондинистой пальме.       Увлечённые друг другом подростки не заметили, как на кухню зашли Тодороки и Айзава. Издав испуганный сдавленный звук, девушка тут же развернулась и вытолкала своего спутника обратно — тот едва ли успел понять, что происходит. Усмехнувшись, Шото посмотрел на Эбигейл, которая решила убедиться в том, что видела, поэтому ещё несколько секунд подсматривала за подругой и одноклассником. Тодороки взял её за руку и утащил в общую комнату.       — Я думала он лет через пять решиться со своим характером, — изрекла Айзава, усмехаясь от своих мыслей. Её заговорщески-игривый взгляд упал на совершенно спокойного парня рядом. — Ты знал? Только не отнекивайся.       — Я ведь говорил тебе про наш разговор? — риторически спросил он. Эбигейл кивнула.       — Ты же сказал ему только обнять её.       — Видно, он пошёл дальше. Амбициозный парень.       Беловласка рассмеялась от такого умозаключения своего возлюбленного, после чего решила заразиться примером одноклассников. Подсев ближе к Тодороки, она под её насмешливо-ожидающим взглядом, поцеловала его в усмехающиеся губы.