ЭПИЛОГ

«Всё хорошо, что хорошо кончается»

      Эрика чувствовала лёгкое разочарование, проводя последний для себя урок своих учеников. Её «детки» выросли, и уже в апреле они поступят в старшие классы в какие-нибудь престижные школы и продолжат своё обучение под «крылышком» уже у других классных руководителей. Своего разочарование по этому поводу не скрывали и сами подростки, расстроено вздыхая. Уж очень они любили свою учительницу.       — Бакуго-сенсей, я обещаю, что поступлю в UA! — воскликнула Мирра — первая красавица класса, девушка с пшеничными волосами и причудой ангельских крыльев белоснежного цвета. Примечательно то, что её голову венчали два маленький красных рога, как у маленького демонёнка (тут сыграли свою роль гены отца). Это придавало её образу некой символичности, особенно в глазах госпожи Бакуго. — Мы обязательно с Вами встретимся!       Эрика улыбнулась воодушевлённой ученице, проходя мимо неё вдоль рядов — женщина собирала прощальные сочинения своих почти бывших подопечных о том, кем они видят себя через десять лет.       — Не исключено, юная Иноуэ, — госпожа Бакуго ещё со времён своего обучения в UA заразилась манерой Всемогущего обращаться так к школьникам. — А если ты поступишь на факультет общего образования, то я, может быть, снова стала бы твоим классным руководителем.       — Было бы очень здорово!       Класс зашумел. Все учащиеся выражали своё желание пройти вступительный экзамен в лучшую геройскую академию Японии и снова встретиться там со своей любимейшей учительницей.       Нынешний герой №1 Динамит и лучшая учительница средней школы Префектуры Сидзуока заключили законный брак, едва взрывному блондину исполнилось восемнадцать. Точнее, именно в день своего рождения парень потащил возлюбленную в храм (Бакуго в сущности никогда не верил во что-то определённое, а вот его невеста была христианкой), потребовав подарка от Сейи в виде брака. К слову будет сказано, не все их одноклассники знали об этом событии, а судачить стали только тогда, когда спустя несколько недель заметили-таки кольца на их безымянных пальцах левых рук.       К тому времени Эрику уже полностью оправдали, после чего её официально удочерил Тошинори. В сущности эти двое друг другу были не больше, чем наставник и ученица, а в переводе на родственную связь — дядя и племянница. Сейя никогда не называла Всемогущего отцом или опекуном, всегда обращаясь к нему с уважительным суффиксом –сенсей, да и сам мужчина не собирался требовать чего-то другого. Получив от опекуна, как указано в законе, письменное разрешение на брак, Эрика, особо не задумываясь, ответила согласием на практически приказ любимого.       Не хотя, но после Бакуго несколько раз признавался, что тот день был лучшим в его жизни. Ведь ему не составило особого труда выполнить долго вынашиваемый план по привязке к себе той, кого он мог назвать одержимостью.       Некоторые злые языки, не знающие точную дату бракосочетания, поговаривали, что вся спешная и скрытая свадьба была фарсом, чтобы скрыть «залёт» шатенки — всего через год после скрытого от посторонних глаз торжества у молодожёнов появилась славная девочка Эйми.       Забота о ребёнка легла на хрупкие плечи неподготовленной к воспитательной деятельности Эрики, ведь Кацуки после выпуска из UA начал работать в Геройском Агентстве Бест Джинса. Парень старался как можно больше разделять обязанности с женой, не раз он благодарил своих родителей за их колоссальную помощь сыну и невестке. Бабушка и дедушка Бакуго души не чаяли в своей внучке и ради всеобщего удобства они предложили молодой семье пожить вместе с ними хотя бы первое время.       Первые два года бывшая Сейя просидела дома, уйдя с головой в воспитание и взращивание своей малышки. Когда Эрика заметила, что времени у неё стало появляться всё больше и больше — спасибо госпоже Бакуго и Эбигейл, которая приходилась крёстной матерью Эйми, — она подала заявление на заочное обучение в педагогический университет. С её интеллектуальными причудами шатенка с лёгкостью завершила обучение экстерном на высший бал.       Когда Эйми пора было отдавать в детский сад, с согласия мужа Эрика устроилась на работу учителем. В ту пору Кацуки с семьёй уже съехал в свою квартиру. Сейчас же они обосновались в очень не дешёвом пентхаусе в крутом квартале, где обычно жили толстосумы и прогрессивных взглядов герои с очень приличной оплатой труда, такие как, собственно, сам Динамит.       Эйми была прелестной девочкой. Если женой Бакуго был одержим даже спустя годы, то в своей дочери он души не чаял и едва ли не боготворил её. Эрика не знала в чём причина: особенное это отношение к своей плоти и крови, или отдельную роль играет тот факт, что малышка просто полная копия своей матери, начиная с причуды интеллекта и заканчивая каштановыми волосами, шоколадными глазами и своей миниатюрностью вкупе с худобой. Сама госпожа Бакуго перестала походить на скелета только когда родила дочку, и после беременности стала весить всего на пять килограмм больше, чем до неё.       В общем, всё, что в Эйми было от отца — это необычный характер.       В отличие от мужа, Эрика в росте не набрала ни на дюйм, но стала женственнее и изящнее. Гуляя, она часто чувствовала на себе взгляды прохожих мужчин, некоторые из которых даже останавливались, чтобы посмотреть в след такой феечке. Это замечал и Бакуго, от чего в ответ зевакам прилетал взгляд полный огня и ярой неприязни, едва ли не граничащей с ненавистью.       Весь мир был в курсе не только, кто такой Динамит, но и кем ему приходилась эта волшебная и миниатюрная женщина рядом с ним, которая часто появлялась с героем «на публике». Кацуки предпочитал не выходить один на улицу, если это не было связано с работой и патрулированием, а также не особо был рад одиночным прогулкам супруги, если таковые имели место быть. Даже в магазины они ходили вместе, будь их целью продукты или же банальный шопинг. В последнем деле Эрике иногда составляла компанию Эбигейл, но в таких случаях где-то неподалёку всегда находились «два брата-акробата» по имени Кацуки и Шото.       А впрочем, Бакуго, как ребёнку модельеров, нравилось помогать выбирать одежду жене даже больше, чем ей самой. Обычно Эрика просто покорно принимало огромное количество подарков от родителей супруга в виде их брендовых вещей.       Бывшая Сейя никогда не отращивала волосы ниже плеч, а в школе на работе заплетала хвостик. В то же время она стала закрашивать свою седую прядь, которая ей очень не нравилась. Кацуки противиться не стал — в конце концов, ему важно было душевное здоровье любимой.       С годами с помощью дополнительных операций Эрике свели почти все шрамы, включая порез на лице и унизительное оскорбление на спине. Однако женщина не отказалась от своей любви к закрытым и немного объёмным вещам, поэтому дома часто стаскивала рубашки или толстовки мужа. Бакуго это нравилось так сильно, что он готов был скупить всю линию этой одежды у родителей, чтобы на постоянной основе видеть супругу «в обновках». Каблуки шатенка рисковала обувать только на важные мероприятия мужа, куда он всегда «таскал» с собой жену, чтобы отделаться от навязчивого и надоедливого внимание со стороны противоположенного пола. Однако возможность видеть Эрику в каком-нибудь красивом и невероятно сексуальном платье — паранджу он не позволял ей надевать — была единственной приятной вещью, которая позволяла блондину переживать такие вечера.       Бакуго повзрослел как внутренне, так и внешне (хотя волосы остались всё такими же колючими). Стал ещё более высоким и «широким», обрастая стальными мускулами и «затачивая» их рельеф, челюсть приняла немного квадратную форму. Некоторые не особо приличные люди при взгляде на него и его жену задаются вопросом — как блондин ещё не переломал свою жену во время секса, а его родимого у супругов было ой как много. Кацуки хоть и стал более сдержанным, но всё ещё продолжал оправдывать своё взрывоопасное геройское имя. Заводясь, снять с себя напряжение он мог либо хорошей дракой, либо ещё более прекрасным времяпрепровождением с Эрикой в совершенно разных позициях тел — не всегда горизонтальных, не всегда на кровати, даже не всегда в спальне. Хорошо, что любимая бабушка частенько забирала к себе Эйми с ночёвкой, лишая молодых людей лишнего беспокойства о целостности психики ребёнка.       В общем, Динамит выглядел ещё более угрожающим, чем во времена старшей школы. И Эрика с дочерью чувствовали себя всегда как за каменной стеной, даже если находились с главой семьи в разлуке.       Тем не менее, Бакуго оброс толпой фанатов не только среди мирного населения и некоторых других героев и подражателей, но и в кругах злодеев, каждый из которых считал себя заклятым врагом героя №1. В связи с этим на Эрику было совершенно уже два покушения (нашлись же бессмертные идиоты), после чего Кацуки установил ультиматум — либо она преподаёт со следующего учебного года в UA, либо трудится с ним в его личном Геройском Агентстве, либо просто-напросто сидит домом и занимается собой и их дочерью. Быть секретаршей супруга Эрика не хотел — такая перспектива была чревата конфликтами на пустом месте из-за работы. А уходить в какое-нибудь блогерство навроде «Жена супергероя» или «Мамочка прекрасной девочки» ей не хотелось. Тем более обучать детей и подростков ей было в радость — сказались несколько лет жизни рядом с педагогами UA. Поэтому этот день в средней школе был последним не только для класса Бакуго-сенсей, но и для неё самой.       Прозвенел звонок. Ученики едва ли не со слезами ломанулись для общих обнимашек со своей классной руководительницей. Эрика потрепала по голове абсолютно каждого, пожелав поступить туда, куда им хочется, а тем, кто жаждал обучаться в Академии UA — скорейшей встречи.       Посидев после окончания уроков с уже бывшими коллегами (день был сокращённым, госпожа Бакуго могла позволить себе задержаться в школе) и достойно попрощавшись с ними за чашкой чая с тортиком, шатенка засобиралась за дочерью. Подходило время забирать Эйми из парка аттракционов, в который та пошла вместе со своим классом, чтобы отпраздновать конец учебного года. На чёрную водолазку и белые брюки-бананы женщина надела серое клетчатое пальто и переобулась из простеньких туфлей в кроссовки в цвет брюк и вышла из школы на прохладный свежий мартовский воздух.       У Эрики были водительские права, но Кацуки запрещал пользоваться автомобилем без его присутствия — это было его личным «бзиком», который возник после того, как супруга попала в аварию пару лет тому назад. После столкновения, в котором вина лежала полностью на водителе другой машины (тоже женщины, к слову), шатенка пролежала в больнице месяц, пока старая знакомая семьи, Исцеляющая девочка, не вернулась из-за океана (она была в Америке по личным делам) и не вылечила ей несколько переломов. В то время Бакуго был на патруле, а его супруга ехала забрать дочку от её бабушки.       Долгое время шатенка сама боялась сесть за руль, а Кацуки вообще категорически был против этого. Только полгода назад он снизошёл до разрешения жене водить автомобиль, купленный ей на день рождения осенью, но только в его присутствии. Так ему было спокойнее. Эрика сразу отметила все навороты своей и так недешёвой машины-броневика, включая те, что повышали безопасность владелицы, но ничего по этому поводу мужу не предъявила. К чему лишние ссоры, если Кацуки только печётся о безопасности самого важного человека в своей жизни?       В общем, из-за всей этой «весёленькой» ситуации Эрике приходилось пользоваться услугами такси. Белый Мерседес VIP-класса уже ожидал её на небольшой, но личной парковке учебного заведения. Написав СМС своему беспокойному супругу о том, что она выехала за дочерью, женщина юркнула внутрь автомобиля и попросила начать движения.       Дорога заняла не больше десяти минут. Сегодня была пятница, поэтому парк был заполнен множеством людей и их детей. То тут, то там можно было заметить плакаты с героями современности, не раз Эрика видела изображения мужа в спец. костюме или его бывших одноклассников. Второй герой Деку и герой №3 «Шото» были не менее популярны лидера их профессионального топа, поэтому первый сверкал своей улыбкой чуть ли не с каждого фонарного столба, а второй взирал с постеров своим прохладно-угрюмым взглядом. Дети часто останавливались рядом с ними, чтобы лишний раз поглазеть на кумиров. Иногда на рекламных экранах показывали некоторые битвы героев, как некогда — победы Всемогущего. Госпожа Бакуго остановилась под одним из таких электронных стендов и набрала классной руководительнице своей дочери, чтобы та объяснила, как шатенке добраться до них.       Как только Эйми увидела приближающуюся фигуру матери, она вырвала ладошку из руки своего друга Джана и, радостно крича «Мама!», поспешила женщине навстречу. Эрика ускорила шаг, заключая едва ли не с разбегу ребёнка в объятия. Одноклассники Эйми запрыгали в предвкушении появления про-героя Динамита, всякий раз надеясь, что тот придёт забрать дочь вместе с женой.       — А где папа? — спросила юная ученица — ей и самой хотелось лишний раз увидеть родителя. Как и Кацуки, Эйми обоюдно обожала своего отца.       Эрика улыбнулась девчушке, пригладив её растрепавшуюся причёску.       — Он ещё на работе.       — Но у меня завтра день рождения! — недовольно сказала Эйми, памятуя о том, что профессиональная деятельность отца частенько обязывает его оставаться в своём штабе больше, чем надо. Порою даже больше, чем сутки, а то и двое. — Он обещал поздравить меня в полночь!       — Принцесса моя, ты же помнишь, что тебе говорил папа? Если обещал, значит…       — …сделает, — с кивком закончила практически цитату родителя младшеклассница.       — Конечно. Сейчас наш папа наваляет плохим дядям, а потом обязательно вернётся домой. Скажу тебе по секрету, — Эрика склонилась к ушку дочери и, прикрыла ладошкой рот, словно собиралась сообщить нечто очень важное и таинственное, — мы с ним договорились испечь тебе клубничный торт на завтра.       Сперва Эйми обрадовано подпрыгнула, предвкушая божественный вкус любимого десерта, но после, осознав один не очень радостный факт, нахмурилась.       — А можно папа один будет готовить?       Эрика готовила сносно только под чьим-либо руководством. Это и понятно — она никогда этого не делала, поэтому некоторые простые истины для неё сперва были не знакомы. Что солить лучше из рук, а не из банки. Что иногда супы сахарят и что сахар гасит кислотность. Что уксус иногда выглядит как подсолнечное масло, если он яблочный, поэтому прежде, чем что-то выливать на сковороду, надо хотя бы нюхать это. Что маргарин и сливочное масло схожи только внешне. Что начинать готовку надо на горячей сковороде (как, впрочем, и выпекать в предварительно разогретой духовке), и что масло в холодную лить не следует. Что всегда надо следить за временем и температурой еды. И ещё многие-многие маленькие, но важные мелочи. Неведение шатенки однажды привело к тому, что она приготовила солёный торт, что, очевидно, оставило её дочери психологическую травму.       Шатенка улыбнулась какой-то просящей прощения за тот инцидент улыбкой. Кто же знал, что Кацуки предпочитает хранить соль в баночке, а не в мельнице, как это было у подростков в общежитии академии. Женщина была неплоха в готовке — блондин наверстал её умения за эти годы, да и видео-рецепты помогали, — но истинным правителем на кухне был Бакуго.       — Не волнуйся. Папа не даст мне испортить твой торт, — заверила Эрика дочь.       Эйми всё ещё смотрела с подозрением, но в итоге кивнула, давая разрешения матери участвовать в создании своей главной деньрожденной сладости.       К ним подбежал Джан — лучший друг Эйми ещё с детского сада, — и обнял ногу Эрики. Женщина с приветливой улыбкой потрепала мальчика по его светловолосой голове.       — Привет, милый. Как дела у госпожи Эрдем?       Семья Каи Эрдем переехала из Турции в Японию ещё два поколения назад. К сожалению, отец Джана умер, когда мальчику было всего три года, поэтому Кая осталась матерью-одиночкой. Эрика хороша была знакома с этой сильной, суровой, но справедливой и доброй женщиной, как и с её родителями, которые помогали дочери с воспитанием своего внука. Можно было сказать, что они дружили семьями. Старик Эрдем даже упоминал несколько раз, что Джан и Эйми стали бы очень красивой парой, на что ревнивый отец Кацуки предпринимал попытки тут же воспрепятствовать общению своей малышки и паренька (у него ещё теплилось воспоминание о том, что Шото и Эбигейл начали свои отношения после идентичного приятельства и общения с малых лет). Правда, получалось у него это так себе, и дети продолжали быть самыми близкими друзьями.       — У мамы — лучше всех! — отвечал Джан, отрывая лицо от женской ноги и поднимая свои большие золотисто-карие глаза на Эрику. — Благодарю, что спросили, госпожа Бакуго!       — Такой маленький, а уже джентльмен, — шатенка снова потрепала мальчика по волосам. — Ты придёшь к Эйми на день рождение?       — Конечно!       — Славно.       Эрика присела на асфальте, чтобы завязать шнурки на ботиночке Джана. Когда дело было сделано, и она с улыбкой посмотрела на мальчугана, тот порывисто обнял её.       — Госпожа Бакуго, я Вас так люблю!       Тихо рассмеявшись, женщина погладила паренька по спине.       — И я тебя люблю, мой дорогой.       Джан отстранился, взирая на Эрику глазами полными счастья и надежды.       — Когда я вырасту, я женюсь на Вас, можно?       Бакуго снова рассмеялась, снисходительно пообещав мальчику поговорить об этом позже. Лет так через пять-шесть.       Тут Эйми недовольная тем, что Джан обнимает её маму, а мама обнимает её Джана, подошла к ним и отпихнула своего друга. Затем схватила родительницу за талию и попыталась поднять так, чтобы она выпрямилась, встав на ноги. Немного растерянная этим поведением дочери женщина покорно выполнила немое, но весьма доходчивое желание своего чада. Затем Эйми схватила мать за руку и потянула в сторону выхода из парка.       — Пойдём! — скомандовала она. — Пока, Джан! Пойдём, мама!       — Подожди, принцесса, мне надо расписаться у Коямы-сенсей о том, что я пришла за тобой и забрала.       Эрика всё ещё не понимала, почему девочка стала вести себя так, как её отец во времена обучения в академии. Даже сверхдедукция не сразу подсказала женщине, что ребёнок просто ревнует. Убедив дочку в том, что отметиться у классной руководительницы надо обязательно, она сходила к учительнице. Сделав дело и попрощавшись с госпожой Коямой, Эрика вернулась к маленькой хулиганше.       По пути к выходу из парка Эйми остановилась у одного из экранов, где показывали недавнее сражение её отца с бандой грабителей. Этого времени хватило матери, чтобы спокойно вызвать такси без перспективы во что-нибудь взрезаться, будучи занятой гаджетом, или ожидать машины у входа в парк вместе с активным ребёнком. Некоторые люди шептались, завидев мать и дочь, узнавая в женщине супругу героя №1. Правда, подходить и уточнять никто не решался.       Двери лифта открылись, ведя в пентхаус. Дом встретил приятной теплотой и умопомрачительным запахом готовящегося ужина. Эрика переглянулась с дочерью, разуваясь возле шкафчика для обуви.       — Похоже, бабушка с дедушкой уже приехали, — озвучила она одну догадку на двоих девочке.       Эйми, кое-как выпрыгнув из ботиночек и бросив под лестницу, ведущую на второй этаж, сумку с учебниками, помчалась на кухню. Спящего в гостиной дедушку она не заметила, но весьма эффективно разбудила. Зевнув, господин Бакуго растёр сонное лицо и сел на диване.       Пентхаус, в котором жил про-герой №1 вместе со своей семьёй, не был чем-то вычурным и кричащем о заработке известнейшей личности страны и значимой фигуры в мирове. Обстановка была выполнена со вкусом, в современном стиле — было сложно догадаться, что здесь живёт потомственный японец. В цветах преобладал белый, который сочетался с некоторыми элементами, имитирующими дерево, а декор выполнен из блестящего металла.       Прихожая от просторной гостиной была отделено только визуально. Здесь стоял белый низкий диван немного буквой «П», рядом — необычный столик из комплекта. Он стоял на коричневом тонком, но безумно мягком коврике. На стене напротив висел телевизор невероятных размеров, от которого безумно фанатела Эйми. Под ним, в стене — имитация огня.       За диваном в стене находился шкаф, половина которого занимала небольшая, но хорошая винотека, а вторую — некоторые книги, которые были поставлена сюда для антуража. Достать их можно было только со второго этажа с лестничного пролёта, который служил балконом, а выглядел как мостик между правой и левой верхней частью дома.       — Добрый вечер, Масару-сан, — приветствовала Эрика со свёкром, проходя в гостиную. Мужчина сонно улыбнулся невестке и поздоровался. Женщина пошла к матери мужа и дочери.       По обеим сторонам от телевизора в стене были проходы. Маленькую «проходную» комнатку, в которую они вели, в семье называли читальным уголком. Здесь на сером ковре стояла пара белых кресла с журнальным столиком между ними. Две стены в глубине наполовину были скрыты книжными шкафами. Третью образовывал шкаф со стороны кухни. Эйми предпочитала читать в своей комнате, но здесь для неё всё равно «на всякий пожарный» лежало кресло-мешок. Эрика подошла к нему и оттянула к углу, который образовывали шкафы, потому как этот бесформенный предмет мебели откровенно валялся не на своём месте.       Пройдя читательный уголок, можно было попасть на сочленённую со столовой кухню. Здесь было много света благодаря обилию больших окон и светлым тонам в интерьере. Это место всегда содержалась в идеальной чистоте из-за педантичного хозяина дома с высокими запросами к тому, что он ел и как эта еда готовилась. Компактная раковина, индукционная плита и небольшая посудомойка были встроены в кухонный островок, над которым находилась вытяжка. Островок был ближайшим к шкафу-стене, в последнем были скрыты холодильник и морозильная камера, а так же навороченный духовой шкаф. Тут же хранилась вся посуда.       Дальше находился стол, за которым происходил непосредственно приём пищи. Его окружали восемь белых изогнутых стульев в современном стиле. За обеденным столом никто не готовил, так как на островке рядом с плитой было достаточно места для этого.       Дальше за стеклянной стеной находился балкон. В летние дни туда выносили лёгкие на подъём стол и стулья и ели на свежем воздухе.       Как уже упоминалось, на кухне всегда царил порядок, за исключением того времени, когда за готовку принималась бабушка Бакуго и её непоседливая внучка. Сейчас обеденный стол был завален пакетами с продуктами, купленными на завтрашний праздник, а за кухонным островком стряпала сама Мицуки.       — Здравствуй, милая, — не отрываясь от своего дела, поздоровалась женщина, пока Эрика, машинально обменявшись приветствием, с выпученными глазами смотрела на столешницу, практически скрытую за ингредиентами и их остатками.       Сегодня Бакуго-старшая договорилась с невесткой о том, что она купит все нужные продукты, а потом заедет и приготовит на завтра свои два фирменные блюда, которые обожают Эйми и её сын — вкусы у отца с дочерью были практически идентичные.       — Сразу к делу, пока не поздно, — Мицуки оторвалась от нарезания овощей, дольки которых то и дело «подворовывала» Эйми в угоду своему животику. — Не могла до тебя дозвониться. Мы побывали в трёх магазинах, но не нашли клубнику и кукурузный крахмал. И ещё я забыла купить васаби, а того, что есть у вас, не хватит наших остроедам.       — Ну, васаби можно бы было купить и завтра после батутного парка, а вот ингредиенты для торта это серьёзно.       Мицуки кивнула.       — Я тоже об этом подумала, поэтому и звонила тебе. Думала, что в центре вы найдёте нужный магазин.       Пока женщина говорила, Эрика достала телефон, чтобы проверить, до скольки работает один её любимый супермаркет, который находился достаточно далеко от их района. Прикинув, что ей хватит времени съездить в него за недостающими продуктами и вернуться ещё до позднего вечера, она объявила, что сейчас же отправится, и вызвала себе такси.       — Эйми, принцесса моя, пойди убери свою школьную сумку и переоденься. Потом можешь помочь бабушке, если она не против.       — Как я могу быть против помощи своей любимой внучки? — весело воскликнула Мицуки, подмигивая хихикающей малышке. Эйми заговорщески улыбнулась и помчалась в свою комнату, едва ли не сбивая мать с ног. — Подумать только, как летит время! Ещё вчера я нянчилась с Кацуки, а уже завтра моей внучке исполняется десять лет.       Эрика понимающе улыбнулась, а затем озвучила свои мысли:       — Я могу вернуться немного позднее, чем рассчитывала, но два часа — это максимум. Вы можете дождаться Кацуки, чтобы не оставлять Эйми одну?       — Не волнуйся, милая, мы и тебя дождёмся, и ужин приготовим!       Шатенка поблагодарила свекровь и обнялась с ней, после чего её телефон пиликнул СМС-кой. Пришло уведомление, что такси приехало. Попрощавшись, Эрика пошла к лифту, примечая по пути, что господин Бакуго снова задремал, однако в этот раз под новости, которые он недавно включил. По главному каналу рассказывали о сегодняшнем неудавшемся ограблении крупного банка, который предотвратили про-герои Динамит и Деку. По выражению лица Кацуки, заснятому прыткими журналистами, было видно, что даже с годами он не особо потеплел к бывшему однокласснику, однако уже мог, не морщась (хотя и очень хмуро), пожать ему руку в благодарность за помощь.       Эрика улыбнулась своим мыслям, обулась и вышла из квартиры, не решаясь будить Масару, чтобы только попрощаться с ним.

***

      Бакуго вернулся домой сегодня ещё затемно — спустя чуть меньше часа после ухода супруги. Ещё в прихожей не найдя кроссовки, в которых женщина сегодня ушла на работу, он заподозрил её отсутствие. Кацуки уже хотел окликнуть жену, но заметил работающий в гостиной телевизор и прошёл туда. На диване всё так же сидел сонный Масару.       — Йо, — поздоровался про-герой, вырывая родителя из пограничного с дрёмой состояния.       — Привет, сын.       Кацуки проверил на смартфоне часы, удостоверившись, что сейчас довольно не гостевое время.       — А чего вы так поздно ещё у нас тусуетесь?       — Не знаю, — Масару пожал плечами, не догадываясь, что хозяйки дома дома-то и нет. — Мать твоя не скомандовала отчаливать, вот и маринуюсь здесь.       — Ясно. Женщины на кухне?       Положительного кивка от отца Бакуго почти не ждал, так как был уверен в своей догадке на сто процентов.       Зайдя в святая святых дома, Кацуки в ступоре замер. Мицуки, готовя ужин, не убирала бардак, оставшийся от стряпания праздничных блюд, решив разобраться со всем вместе после. Поэтому рамен, который уже готовый приятно благоухал, стоял на плите, а вот обеденный стол вопреки небольшому семейному запрету на готовку на нём был завален тем, что оставалось после обработки ингредиентов.       — Отомри, сынок, а то у тебя уже глаз дёргается, — вместо приветствия произнесла Мицуки, убирая столешницу кухонного островка. После слов матери мужчина нахмурился, едва ли не проскрипев зубами.       Женщина усмехнулась, поднимая глаза на своё чадо и осматривая его глазами. Кацуки был одет в чёрные спортивные штаны и мерч своей бывшей академии — белую чуть большеватую футболку с алой надписью «PLUS ULTRA». На лбу у него была широкая повязка, сдерживающая колючую чёлку от попадания в глаза. Мицуки заметила на руках сына часть его супергеройского костюма — гренадёрские наручи, только без доп. экипировки в виде огромных гранат. Под левым глазом на порез был прилеплен пластырь.       — Что, нет слов? — спросила Мицуки с усмешкой, глядя на то, как его сын уже в десятый раз обводит напряжённым взглядом кухню.       — Угу. Одни мысли, и те — матом, — он с прищуром посмотрел на мать. — Где мои девочки?       — Эйми сейчас прибежит, а Эрика поехала за недостающими продуктами для торта в центр.       Бакуго нахмурился ещё больше, и тут в его бедро вцепилась маленькая обезьянка, повисшая на крепкой ноге отца.       — Папочка, ты вернулся! — заголосила Эйми, пока Кацуки поднимал дочку одной рукой, прижимая к себе. Миниатюрностью девочка пошла в мать. Несмотря на то, что завтра ребёнку исполняется десять лет, больше семи ей было сложно дать.       — Привет, мартышка, — Бакуго улыбнулся своему чаду, но потом вернул смешанный взгляд на мать. — В смысле уехала? Как? Почему я ничего не знаю?       Мицуки пожала плечами.       — Ну, Риччан, наверное, замоталась и забыла тебе сообщить. И вообще, хватит так сильно контролировать передвижения своей жены.       Не обращая внимания на слова матери, Кацуки достал из кармана штанов смартфон. Любопытная Эйми наблюдала за тем, как папа разблокировал гаджет и зашёл в контакты, чтобы найти номер «Эри-чан» с прикреплённой фотографией жены.       — Пап, ты маме звонишь?       На вопрос дочери Бакуго только кивнул, нажав на вызов и приложив телефон к уху.       Мицуки разочарованно вздохнула.       — Кацуки, ну зачем?       — Не суети, — только ответил он и, услышав, как гудки прервали, а с той стороны послышалось женское «Да, любимый?». — Звезда моя, ты где?       — Я только что зашла в супермаркет. Мицуки-сан тебе ничего не рассказала?       — Она-то рассказала. А ты мне почему не позвонила?       — Я по новостям видела, что ты занят.       — Так, ясно. Жди меня, одна не уходи.       Кацуки поставил дочку на пол и попросил её ещё немного побыть с бабушкой. Не слушая вздохи и причитания матери, он вернулся в прихожую, обулся, а потом вышел на балкон и с помощью взрывов взлетел над городом, который только-только начал покрывать сумраком вечер.       Супругу Бакуго перехватил в супермаркете ровно тогда, когда она, оплатив покупки, начала поднимать пакеты. Мужчина не дал ей этого сделать, стремительно подойдя к кассе и перехватив тканевые ручки. Не смотря на то, что абсолютно каждый посетитель и работник магазина таращился в сторону самого известного героя страны, Кацуки оставался спокойный и непроницательным. Переместив пакеты в одну руку, второй он приобнял жену и повёл её к выходу, рассчитывая сбежать от назойливых фанатов до того, как они очнутся и начнут просить автографы или — того хуже — фотографировать супругов.       Когда они вернулись домой, Мицуки и Масару уже были в верхней одежде. Вместе с внучкой бабушка и дедушка поужинали и теперь смотрели какую-то познавательную передачу. Как только лифт издал характерный звук, а его двери разъехались, Бакуго-старшие поднялись. Супруги уже задержались на пару часов, пора было возвращаться домой, тем более за Эйми уже можно не волноваться — её родители, наконец, здесь.       Попрощавшись с ними, Кацуки и Эрика пошли на кухню. Девочка побежала за ними, почему-то недовольно смотря то на мать, то на отца. К радости главы их небольшой семьи, Мицуки вместе с внучкой убралась, и сейчас помещение было практически так же чисто, как до её прихода. Эйми включила ту же передачу, что смотрела с бабушкой и дедушкой, на телевизоре в кухне, не оставляя родителям право выбора. Супруги принялись сперва за ужин, решив готовить любимый клубничный торт дочери позже.       Когда с приёмом пищи было покончено, Эрика собрала тарелки и понесла их к раковине. Пока женщина мыла посуду, Эйми выключила звук на телевизоре и потрепала отца за руку, чтобы тот оторвался от телефона — там он просматривал сегодняшние новости, чтобы, в случае нахождения в СМИ провокационной информации о нём, наставлять звездюлей своей нерасторопной помощнице. Кацуки не сразу обратил внимание на дочку, только после её следующих слов, произнесённых крайне недовольно:       — А мама тебе изменяет!       Эрика едва ли не выронила тарелку от неожиданности, а вот Бакуго довольно спокойно поднял глаза на сердитую моську Эйми.       — Вот как? — он приподнял бровь. Девочка поняла, что её слова ничуть не тронули отца.       Тем временем Эрика окончила мыть посуду и, вытирая руки полотенцем, подошла к столу, внимательно слушая разговор домочадцев.       — И кто этот бессмертный? — спокойно вопрошал Бакуго.       — Это Джан! Он сказал маме, что любит её и прилип к её ноге! И мама сказала, что тоже любит его, и даже по голове погладила!       Кацуки усмехнулся, посмотрев на супругу. Эрика закатила глаза и иронично произнесла:       — Ну вот. Сдала родную мать. А я тебе все секреты доверяла.       Эйми нахмурилась и стала ещё яростнее теребить отца за руку.       — Папа, мама тебя не любит и хочет бросить нас! Она любит Джана, только я тебя люблю! Женись на мне!       Кацуки откровенно ржал, пока Эрика кое-как старалась сдержать смех и думать об этой ситуации немного серьёзнее. Когда женщина была на первых неделях беременности, она начала читать много книг о воспитании детей и в одной из них наткнулась на такие понятия, как Эдипов комплекс и комплекс Электры. Но такая неприятная вещь, насколько шатенка помнила, проявляется у детей 3-6 лет.       Вдоволь насмеявшись, Бакуго выдавил:       — Ох, ничего себе, Санта-Барбара, ей-богу! Милая, — он потрепал дочку по голове, чтобы она не так сильно супила своё милое личико, — главное то, что я очень люблю твою маму. И никому её не отдам.       — А если она сама уйдет? — не сдавалась Эйми, с недоверием смотря на родительницу. Эрика уж и не знала, куда себя деть — как дочка вообще могла подумать, что она бросит свою семью?       Мужчина пожал плечами:       — Со сломанными ногами далеко не уйдешь.       — Кацуки! — шатенка недовольно пихнула мужа в плечо, но тот едва ли почувствовал это. Такие выражения, особенно в присутствии маленького ребёнка, Эрика не поощряла.       — Родная, так ты тут сидишь? — Бакуго сделал вид, словно впервые увидел супругу рядом. — Я тебя даже не заметил.       — Ну-ну, — Эрика сощурилась, но ничего мужу не ответила. Вместо этого она хотела разобраться с тем, откуда у её дочери появились странные мысли насчёт матери. — Принцесса, с чего ты взяла, что я не люблю твоего папу?       Эйми хмурилась, решая в своей маленькой буйной головушке, стоит ли выдавать свои «источники информации» главной подозреваемой в тяжком преступлении против семьи. Решив, что мать она всё-таки очень любит и верит ей чуточку больше, девочка раскололась:       — Кубота Этсуко сказала, что когда родители любят друг друга, они постоянно целуются. А вы никогда не целуетесь! Только дома и то — в щёку.       Кацуки зашёлся в ещё одном приступе хохота, пока Эрика сконфуженно смотрела на мужа. Женщина знала, что девочка Этсуко из класса её дочери — едва ли не самый ярый фанат Динамита всей младшей школы Сидзуока. Возможно, именно по этой причине Кубота решила внушить однокласснице навязчивую идею о том, что её родительница равнодушна к супругу.       «Надо же… — Эрика перевела пытливый взгляд шоколадных глаз на дочку. — Откуда такие мысли у детей?»       — Эйми, мы не целуемся на людях, потому что это неприлично, — немного строго сказала женщина, хмуря брови. Бакуго всё ещё не перестал смеяться, поэтому шатенка легонько пнула его под столом. — Видимо, родители Куботы настолько увлечены друг другом, что им всё равно на комфорт окружающих. Вот, смотри…       Эрика встала со стула и наклонилась к супругу, чмокнув его. Усмехнувшись, Кацуки подался вперёд и, прежде чем женщина отстранилась достаточно далеко, ещё раз поймал её губы поцелуем, по времени вышедшего дольше предыдущего на несколько секунд. Шатенка мягко положила руку на плечо мужа и настойчиво усадила его обратно, после чего вернулась на своё место.       — Видишь? — спросила женщина у дочери. Эйми всё видела и была крайне довольна предъявленными матерью «доказательствами». — Я очень люблю твоего папу. Но целоваться на глазах у других, тем более у незнакомцах, не очень хорошо.       — И я твою маму очень люблю, — подытожил разговор Бакуго, хотя это даже не было поставлено под сомнения.       — Правда-правда?       — Правда-правда, — одновременно ответили родители.       Эйми всё ещё немного сомневалась, задумавшись.       — А почему тогда дядя Тодороки с крёстной всегда целуются у всех на глазах? Они что, неприличные люди?       — Потому что они — медийные личности. Широ-чан — актриса и модель, а Шото-кун — про-герой номер два в топе.       — К тому же, таким образом Тодороки отгоняет от себя назойливых фанаток, а гном просто не против, — после этой фразы Кацуки наклонился к дочери и зашептал так, чтобы Эрика тоже слышала его следующие слова:       — В отличие от твоей суровой мамы. Она, не ровен час, и подзатыльник может дать за лишнее движение в её сторону на чужих глазах.       — Кацуки!!!       — О, родная, ты что, всё ещё здесь? — с улыбкой во все тридцать два, Бакуго выпрямился, смотря сияющими от веселья алыми глазами на обожаемую супругу. Эрика со сложенными руками на груди фыркнула, закатив глаза.       — Как хорошо! — воскликнула тем временем Эйми. — Я думала, что мама не любит папу, и она бросит нас! Поэтому хотела, чтобы папа женился на мне, чтобы мама приревновала и не бросила нас. Ты правда никогда-никогда не уйдешь?       Эрика усмехнулась такой серьёзной комбинации от дочери. У них растёт настоящий стратег.       — Ну, кончено, золотко, — женщина потянулась через стол к девчушке, беря её за руки. — Куда я денусь? Тем более твой папа всегда меня надёт, где бы я ни была.       Позже, когда супруги уложили дочь спать, они вернулись на кухни и принялись за готовку торта. Пока Кацуки готовил бисквит, Эрика работала «на посылках», а когда поручения от мужа закончились, женщина села рядом.       — И в кого она такая? — спросила она, зная, что муж поймёт, о ком вопрос.       — Умная?       Женщина подняла нечитаемый взгляд на ухмыляющегося мужа.       — Кажется, это как-то по-другому называется.       Кацуки хмыкнул, продолжая готовку.

***

      Утреннее солнце, как назло, светило прямо в глаза. Эбигейл нахмурилась и отвернулась от прямых лучей, переворачиваясь на кровати в объятиях мужа. Шото поморщился и в бессознательно переместил свою свободную руку (на другой спала женщина), крепче прижимая к себе супругу.       Только Эбигейл задремала, как дверь в спальню открылась, а внутрь залетел маленький тайфун в лице пятилетней беловласой и голубоглазой девчушки. Она запрыгнула на родительскую постель, больно задевая коленками бок матери, а потом скатилась с неё. Тем не менее, тут же собравшись, малышка быстро вскарабкалась на отца — Тодороки инстинктивно прикрыл собой охнувшую от удара дочери жену.       — Шизука, сколько тебе раз повторять — в нашу комнату входить можно только с разрешения, — недовольно и сонно пробормотал Шото.       — Но вам пора вставать! Мы должны поехать к Эйми! Давайте! Вставайте!       На каждой своей фразе Шизука подпрыгивала на спине отца. Эбигейл приоткрыла глаза, посмотрев на настенные часы, а потом снова развернулась на кровати — уж лучше солнечные лучи, чем задыхаться от навалившегося на неё веса мужа, на которого ещё и дочурка давила.       — Сейчас семь утра, — тихо оповестила она и Шизуку, и Шото. — Нам надо приехать в батутный парк только к полудню.       — Но вы всё проспите! Вставайте, ну же! Эиджи и Шуджи уже проснулись!       У четы Тодороки было трое детей. Старшая — гиперактивная девочка Шизука, лучшая подруга Бакуго Эйми. Младшие мальчики были близняшками: беловласый Эиджи и красноволосый Шуджи. Детки были на удивление спокойные и практически никогда не плакали, только если не падали и не зарабатывали себе «вавку». У обоих парнишек была гетерохромия — точно такая же, как у их отца.       За эти десять с лишним лет Шото и Эбигейл почти не изменились. Парень, конечно, подрос, стал настоящим мужчиной, пленяющим своим холодным взора сердца чувствительных дам и даже некоторых юношей. Он всё ещё был сложён как Аполлон и был просто красавцем.       Эбигейл прибавила в росте ещё несколько сантиметров — до 156. Будучи актрисой и моделью, беловласка сидела на особых диетах и не занималась слишком тяжёлыми нагрузками, которые могли привести к непривлекательному рельефу её тела — женщина ведь не мужчина, в конце концов. Из-за этого бывшая Айзава схуднула и даже после двух беременностей сумела легко вернуть себе свои изящные формы. Не даром её всегда включают в топ-10 главных красавиц Японии.       В отличие от супругов Бакуго, судьба Шото и Эбигейл была едва ли не прямо противоположной. После выпуска из UA они оба трудились про-героями: парень — в агентстве Старателя, а девушка у Увабами. Вместе с последней Эбигейл работала моделью в очень известных журналах, пока её не заметил продюсер какой-то дорамы, решивший попробовать довольно популярную и просто очаровательную девушку в качестве актрисы. Беловласка была рада такой перспективе, тем более что по сюжету ей предстояло играть фигуристку. К тому же любовного интереса у её героини не было, поэтому Шото, узнав, что его девушку никто не будет «обсасывать» на камеру, с радостью поддержал желание возлюбленной попробовать себя в киноиндустрии.       У Эбигейл обнаружился настоящий талант. Несмотря на то, что её героиня была второстепенной и появлялась лишь пять эпизодов из двадцати четырёх, именно она запомнилась зрителям, большая часть которых вообще смотрела дораму только из-за героини Найтвинг. Девушке поступали новые и новые предложения, и, в конце концов, она решила отказаться от профессии героини и уйти в кино. Эбигейл поступила в театральный институт на факультет актёрского искусства и режиссуры и совсем скоро стала одной из самых высокооплачиваемых и популярных актрис Японии. Впоследствии она часто играла главные роли, однако никогда на экране не показывали её поцелуй с партнёром по проекту — сценаристы и режиссёры ограничивались намёками. Совсем недавно беловласке даже предложили сняться в голливудском фильме, сразу после того, как женщина объявила об окончании перерыва в работе — он случился из-за погодной беременности.       Тодороки же был и остался героем до мозга костей. Своё агентство ему было не нужно, поэтому юноша продолжал работать с отцом. Несколько лет назад Рей выписали из диспансера, где она наблюдалась — врачам и родным удалось помочь госпоже Тодороки. Женщина, вопреки недовольству сыновей, вернулась к мужу. Ситуация в семье нормализовалась, хотя Нацуо ещё не раз припоминал отцу его отвратительное поведение.       После расформирования Лиги злодеев, Даби пропал «с радаров» полиции. Иногда парень передавал весточку семье через письма без адреса, оповещая их, что с ним всё нормально и его ещё не загребли и «не грохнули». В последнем письме он рассказал, что нашёл какую-то девушку, которая исцелила его шрамы, и что скоро у них будет свадьба.       Шото и Эбигейл поженились не так скоро, как Кацуки и Эрика. Для всех их знакомых было шоком, что беловласка забеременела раньше, чем Тодороки повёл её под венец. Они съехались практически сразу после выпуска из академии и жили себе и в горе, и в радости, но без штампа в паспорте и колец на пальцах. Дальше больше — Айзава отказалась выходить замуж «по залёту», поэтому официально эта пара заключила брак уже тогда, когда могла держать дочь на руках, а живот Эбигейл выглядел почти так же, как до беременности. Шизуку женщина родила в двадцать три, а близнецов через год с излишком. Девочка была февральская, а мальчики — майские. И совсем скоро им исполнялось по четыре годика.       Сейчас семья Тодороки жила в доме, полностью соответствующем японскому стилю, всё там же — в Мусутафу. Поместье родных Шото находилось недалеко — частые визиты родственников были обыкновенной практикой.       — Что-то мне подсказывает, что не без её помощи они проснулись, — устало произнёс мужчина, всё ещё не двигаясь и не открывая глаза. Эбигейл, которой было обращена эта фраза, согласно кивнула.       — Иди, твоя очередь.       — Не-е-е, моя была вчера.       — Она была вчера, потому что я уехала на съёмки в пять, а у тебя три выходных. Это не считается.       — Мама! — позвала Шизука. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной!       Шото улыбнулся, довольный правильным выбором дочери.       — Вот! Есть такое хорошее греческое слово — «демократия». Оно означает, что всё решает большинство. Уверен, что близнецы тоже хотят тебя видеть больше.       — А есть ещё одно замечательное греческое слово, — сонно бормотала Эбигейл, уверенная в том, что не ей предстоит первой покинуть тёплую постель, которую Шизука превратила в батут. — «Тирания». И оно означает, что решает тот, кто может выгнать мужа неделю спать на диване в гостиной или где-нибудь в гостевой комнате. Так что иди и развлеки твою дочь и покорми сыновей, господин де-мо-крат.       — Деспот! — наигранно сокрушённо выдохнул Шото. — Если ты не забыла, это и твоя дочь, как и сыновья.       — Не может быть у меня такой шумной дочери, — отнекивалась Эбигейл, стараясь спихнуть с себя мужа, чтобы он ушёл с всё ещё кричащей и прыгающей на родительской кровати девочкой. — Она вся в тебя, так что будь ответственным за её гены и характер.       — Конечно, это же я такой шумный, эмоциональный и крикливый, — пробормотал Шото. Беловласка согласно кивнула.       — Вот видишь, ты это признал. Иди давай.       — Ну папа, ты меня совсем не слушаешь! — тем временем различили супруги слова Шизуки. Она перевесилась через отца, чтобы посмотреть ему в лицо, и тут же упала на мать, не рассчитав угол наклона.       Эбигейл недовольно прохныкала.       — Шизука, у меня вчера был тяжёлый день. Дай мне поспать, или мы ни к какой Эйми не поедем.       Шизука явно испугалась такой угрозы от матери. Девочка вскочила с кровати и с воплями выбежала из спальни, пронзительно крича о том, какая жестокая у неё родительница и как сильно она не любит свою дочь. То ли из-за шума, что издавала сестра, то ли по другой причине, но Эиджи и Шуджи тут же заплакали, и звук почему-то шёл из коридора. Что-то бурча, Шото поднялся с кровати и вышел из комнаты, обнаружив детей лежащими на полу — Шизука сбила братьев с ног, когда пробегала мимо. Очевидно, близнецы действительно проснулись и отправились из детской к родителям, но не успели дойти, напоровшись на девочку.       Тодороки подошёл к сыновьям и поднял их на руки, после чего занёс в спальню. Посадив близнецов на кровать, он отправился в примыкающую к комнате в гардеробную, чтобы одеться. Мальчики сразу подползли к матери, которая уже лежала на спине довольная тем, что и места больше освободилось, и дышать легче стало, и Шизука больше не прыгает и не шумит. Эиджи полез на женщину, а Шуджи — под бок, овивая себя её рукой. Благо, ребятишки весили мало, да и были очень удобным. А пахли просто восхитительно! Рядом с ними Эбигейл только быстрее задремала. Впрочем, мальчики тоже недолго бодрствовали: обрадованные, что добрались до родительницы, они быстро заснули.       Когда Шото вернулся уже одетый, то решил, что сыновья ещё не скоро проснуться и действительно захотят есть.       — Надо было Шизуку Урусай назвать, или Нойзу, — посетовал Тодороки, направившись к дочери. — Больше действительности соответствовало бы.

***

      К полудню семья Тодороки приехала в батутный парк, куда были приглашены все друзья и одноклассники Эрики. Дети бегали и носились среди других детей туда-сюда с воплями и смехом, иногда сбивая друг друга. Эрика, Эбигейл, госпожа Эрдем и некоторые другие мамы смотрели за своими чадами, стоя у ограждения, в то время как Кацуки и Шото — единственные отцы из их компании, — сидели в кафе этого парка. Здесь была небольшая развлекательная зона для самых маленьких, где находилась песочница с необычным голубым песком, в котором уже возились Эиджи и Шуджи. Иногда Шото наклонялся к сыновьям и сыпал его в лопатки, ведёрки и формочки, помогая близнецам делать куличики, которые из-за свойства этого песка быстро разваливались, заставляя мальчишек строить всё заново.       — Так значит, Рика-чан всё же беременна? — спросил Шото, выпрямляясь на стуле. Кацуки разлепил глаза, немного сонно глядя на бывшего одноклассника — герою ранним утром пришлось съездить на работу, а по возвращению домой именинница не дала ему спуску и сна.       — Угу, — снова прикрыв веки, отвечал блондин. — Сегодня звонили из клиники и подтвердили.       — На кого рассчитываешь?       Бакуго немного помолчал, словно впервые задумавшись о поле второго малышка. Пожав плечами, он произнёс:       — Вообще — на девочку. С ними уже опыт есть. А так, пацана не хватает «для комплекта». Ты, вон, свой сразу двумя пополнил.       Шото усмехнулся, в который раз проверив, чем заняты близнецы.       — Долго планировали?       — Да нет. Всего два месяца назад стали разговаривать. Два с лишним даже. Врач сказал — седьмая неделя.       — Животворящие противозачаточные, — снова хмыкнул Тодороки, проведя бесхитростные математические подсчёты в голове. Он знал, что вместо тривиального средства защиты из резины Кацуки предпочитал поить супругу этими таблетками. Более того, Бакуго лично следил за ежедневным приёмом Эрикой оральных контрацептивов.       Блондин криво оскалился в многозначительной улыбке.       — Скорее наоборот.       Ближе к вечеру Тодороки и Бакуго забрали своих детей вместе с госпожой Эрдем и её сыном и поехали в дом родителей именинницы. Там их уже ждали Мицуки и Масару, которые занимались подготовкой праздничных столов и для детей в гостиной, и для взрослых в столовой.       Пока младшее поколение пополняло опустевшие желудки — из парка, в кафе которого они наелись пиццей и суши, до дома надо было ехать два часа, — и смотрела мультфильмы на телевизоре, мужчины и женщины сели за столом отмечать свой праздник.       Третий тост произносила Эбигейл.       — Дорогие наши Эрика и Кацуки. Все мы здесь собравшиеся понимаем, кого именно следует поздравлять в этот день. Именно благодаря вам нашим детям и внукам, — беловласка с улыбкой посмотрела в сторону Мицуки и Масару, — есть с кем дружить, веселиться и взрослеть. Эйми — замечательная девочка, которая уже сейчас подаёт много надежд. Умная, добрая, жизнерадостная и воспитанная, что немало важно, и этими качествами она обязана своим не менее прекрасным родителям. Я и сама мать и кое-какие тяготы этой «профессии» могу понять. Но что остаётся для меня просто невероятнейшим подвигом во имя семьи, так это благороднейший поступок Кацуки и Эрики, которые решили родить ребёнка в столь юном возрасте. Благодаря вашему мужеству и невероятной любви друг к другу и к своему чаду сегодня мы собрались здесь все вместе праздновать этот замечательный день — день рождения Эйми. И не менее радует чудесная новость о том, что вы подарите этому миру ещё одного славного малыша, который наверняка вырастит достойнейшим и порядочным человеком.       На этих словах подруги Кацуки и Эрика посмотрели друг на друга с улыбкой. Мужчина положил руку на пока едва различимый животик супруги, а та накрыла его широкую ладонь своей — маленькой. Все присутствующие представительницы прекрасного пола умилились этой картине.       — Так что сейчас я предлагаю выпить за вас, наши дорогие друзья! — закончила беловласка.       — За Эрику и Кацуки! — присоединилась к словам Эбигейл Мицуки, поднимая бокал с шампанским.       Эрика подняла стакан с соком, произнося радостное:       — За родителей!       Они были счастливы в кругу семьи и друзей. Нашедшие свою любовь в разное время, нуждающиеся в ней до сих пор — вечно, сколько бы не прошло времени. Повёрнутые друг на друге и на своих детях, но не потерянные в бездонном океане своего безумия. Иногда серьёзно спорящие и обижающиеся, но всегда находящие компромисс и просящие прощения.       Тодороки Шото верно сказал — любовь бывает разной. Для каждого она — это что-то своё. И всё же любовь — есть величайшая радость, которую только способен познать человек. И мои герои были несказанно счастливы, что вовремя нашли её, распознали, вцепились всеми силами и никогда не отпускали.