Экстра

      Кейфл нёсся по коридорам дворца фараона, задыхаясь от напряжения. Беспокойно бьющееся в груди сердце отдавалось колющей болью. Перед глазами рябило, возникали белые круги, плыло очертание величественного убранства дворца, но он неустанно куда-то спешил, а в голове принца набатом билась лишь одна мысль.       «Скорее! Скорее! Когда же эти длинные коридоры кончатся!»<       Ребенок спешил к своей матери. Самому дорогому и ценному человеку, который у него когда-либо был.       Несмотря на всю свою развитость медицина города Столбов не могла вылечить всё. Смерть от малярии не была таким уж редким явлением, а подхватить ещё какую-то более неизвестную и опасную болячку казалось непростой задаче — наказанием, карой Богов.       Будучи жителем дворца юного принца-хекау не волновали такие вещи. Он был слишком мал и юн, чтобы они беспокоили его. Только месяц назад ему стукнуло четыре года. Ему ещё расти и расти, однако его непродолжительная жизнь была наполнена кучей беспокойства.       Год назад мама заболела какой-то неизвестной болезнью. Будучи наложницей фараона ей оказали самую лучшую медицинскую помощь из всех возможных во всех сепатах. Однако особого эффекта это не произвело. Мама постоянно валялась в кровати бледная и утомленная. У неё даже иногда не было сил говорить, есть и передвигаться самостоятельно.       Поэтому Кейфл, как любящий сын часто навещал и помогал ей. После своих пока ещё немногочисленных занятий он спешил в покои матери. Она была всем его миром, вселенной. Её пусть и слабое присутствие наполняло сердце малыша любовью и бесконечной лаской. Невозможность позаботиться о себе самой вызывало в нём только желание оберегать маму. Она должна была дарить ему заботу, понимание, любовь и поддержку, но пока Кейфл сделает это за неё. Пусть даже иногда бывало трудно выполнить что-то будучи маленьким, но юный принц не сдавался и не унывал.       Сжимая в руке исписанный папирус, Кейфл подбежал к долгожданной двери. Он торопливо постучал и впорхнул в комнату. Крепко дремавшая женщина проснулась от громкого копощения и частой одышки. Немного помятый Кейфл предстал перед ней.       Стараясь приподняться, она неловко и тихонько двигалась. Принц, спохватившись, подошёл, взял её за локоть и изо всех сил потащил наверх. Спустя некоторое время цель была достигнута. Кейфл удовлетворённо улыбнулся и вытер пот с лица. — Так лучше? — спросил обеспокоенно принц. Женщина удовлетворённо слабо кивнула. — Помните, я обещал, что буду усердно учиться и не буду беспокоить вас по напрасну. Так вот я принес вам результат своих успехов.       Принц поднял исписанную дощечку папируса. Буквы на ней не были идеальными, были немного кривыми, но скурпулезно написанными. В работе читалось усердие и желание угодить. — Правда, хорошо получилось! Наставник сказал, что если я продолжу в том же духе, то очень скоро освою искусство каллиграфии. Мама, вы только поправляйтесь, и я обязательно напишу для вас самые красивые стихи.       Женщина слабо улыбнулась на это детское обещание. На сердце принца стало, так легко и радостно. Сейчас он просто был счастлив, как и всякий ребенок, получивший толику материнской ласки. — Я буду ждать с нетерпением.