Песнь ветра

Отдав всё своё живительное тепло без остатка, солнце неумолимо клонилось к горизонту. Оно покидало плодородные земли, леса и пустыни, пустоши и равнины, воды и скалы, и почти завершило свой дневной путь. Медленно умирало, пораженное своим первенцем. Возвращалось туда, где всё началось, где целую вечность назад оно впервые коснулось земли. Золотистые пшеничные поля тонули в ярких закатных лучах, и ветер пел меж ними свою долгую тихую песнь. Он слушал эту песнь, и внемал ей, будто это вовсе не шелест колосьев. По просёлочной дороге глухо постукивали копыта двух лошадей, гнедой и в яблоках. Два наездника держались друг от друга на расстоянии, пребывая в абсолютном молчании. Рослый крепкий мужчина с сединой в висках то и дело косился на парня, что ехал чуть впереди и за всю дорогу не проронил ни слова, переводил с него взгляд на пыльную дорогу и обратно. Юноша не смотрел на своего спутника. Он наблюдал за чем-то таким, что доступно и понятно только ему одному. Казалось, он даже не дышал, и в потухших голубых глазах лежала абсолютная Пустота. — Красивый закат, правда? Воин пытался заговорить, но парень молчал. Лишь взгляд его приобрёл некую осознанность, а руки крепче сжали поводья. Лёд треснул, так или иначе. — Поверь, я понимаю, как тяжело терять близких, Терон. Молодой человек, названный Тероном, наконец повернул голову и исподлобья взглянул на него. Из-под капюшона показались прядь рыжих волос и исписанное валласлином бледное лицо. — Оставь, шем, — тихо вымолвил он и снова перевёл взгляд мутных глаз в никуда. — Ты всё-таки можешь звать меня по имени, — доверительно сказал воин после глубокого вдоха. — Просто Дункан. Без титулов. Слова его остались без ответа. Ветер пел свою грустную песнь, а Терон всё глубже и глубже погружался в отчаяние. Он не хотел ни о чём думать, но боги распоряжались иначе, и молодой эльф уже несколько дней не был хозяином своих мыслей. Его будут ненавидеть. Будут передавать историю из клана в клан, рассказывать маленьким детям, как Терон Махариель бросил собрата умирать и уехал с шемленом, чтобы спасти свою жизнь. А стоит ли она хоть чего-то, его никчёмная жизнь? — Взбодрись. Скоро познакомишься с другими новобранцами. Правая рука в перчатке, в которой Терон крепко сжимал ещё что-то помимо поводьев, немного зачесалась. Эльф стойко стерпел зуд, зная, что происходит. Осознавая, что жизнь утекает из него, как воды из земли в начале времён. Как будто у него вообще есть шанс выжить… — Какой в этом смысл? — он поравнялся с Дунканом и снова посмотрел на него. — Ma din'an sahlin . Дункан вздохнул. Больше он ничего не говорил. Стемнело. Об ушедшем прародителе напоминала лишь узкая полоска ярко-желтого цвета на горизонте. Двое остановились на привал, расположились под развесистым дубом в стороне от дороги и развели костёр. Страж снова завёл беседу и долго рассказывал долийцу о том, для чего нужен Орден, о былой славе Стражей и победе над Архидемонами, о позоре и изгнании, о возвращении и восстановлении, а долиец бессмысленно смотрел в огонь и изредка кивал. Вскоре беседа себя изжила. Терон сидел у самого костра и теребил в руках нитку с бусинами. Дункан наблюдал за ним, а потом протянул эльфу кусок подсохшего хлеба и только было открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, как Терон тихим голосом произнёс: — Я говорил ему. Рука Стража опустилась — эльф не взял хлеб. — Говорил. Не верь зеркалу. Не верь... Но он не послушал. Дункан молчал, слушая, что говорит долиец, и не хотел, чтобы тот передумал говорить. Терон отчаянно пытался признаться, как страшно ему было, как холодный пот липкими мурашками покрыл спину в тот роковой для него момент… но гордость не позволяла. — Он сказал мне, что в зеркале что-то двигалось, — продолжил он. — Но мне было наплевать, я просто хотел уйти, убежать подальше от этого проклятого места. Подальше... но было слишком поздно. Огонь в костре мерно потрескивал, бликами играя на лицах человека и эльфа. Терон задумчиво рассматривал каждую бусину на своём ожерелье. Деревянные зайцы, куницы, лисы, галлы, волки, медведи и прочие прочие застыли в круговороте жизни. Так, как задумал мастер, превративший маленькие кусочки дерева в крошечных зверей, что бежали прямо друг за другом, а догнать не могли. Эльф на мгновение зажмурился, чувствуя, как фигурки больно впиваются в ладонь — до того сильно он сжал их в руке. Дункан едва сдержал грустную улыбку, смотря на опущенные, чуть мутноватые глаза юного эльфа. Он искренне надеялся, что этот совсем ещё мальчик переживёт Посвящение. Пусть поживёт. Ещё немного. Терон винил себя за то, что случилось с Тамленом. И жутко скучал по похлёбке, которую варила ему милая Ашалле.