2. Сгущай

[Соединенные Штаты Америки, Балтимор, Маунт Роял Террас]

             Прошло чуть больше полугода – и Ричард Норт вновь объявился. Он позвонил доктору Лектеру сам, он сказал, что будет в Балтиморе несколько недель, и спросил, сможет ли тот принять его.       Доктор Лектер всегда умел найти свободное окно – даже если его не было – чтобы встретиться с интересующим его пациентом.       Ричард Норт изменился – пусть и внешне он остался прежним, красивым, статным, привлекательным и притягивающим взоры. В этот раз он брился на ночь, а не с утра – и волосы у него были более взъерошенные.       Он больше не был похож на робота и куклу, он был живым – и даже с порога Ганнибал почувствовал это звериным чутьем, по походке, по взгляду голубых глаз, по дыханию.       Вместо идеально выглаженной рубашки под курткой – кашемировая водолазка, вместо дежурной улыбки спецагента – улыбка того, кто встретил старого знакомого.       – У вас в жизни перемены? – после приветствия – и когда они сели в кресла, как прежде, начал Ганнибал.       – Да, – кивнул Ричард. – После того, как я потерял контроль.       Он говорил так, словно они беседовали вчера – однако, к счастью, они оба помнили прошлый диалог наизусть – потому что оба теперь владели навыком восстановления воспоминаний.       – И вы остались живы, и мир не разрушился.       – Разрушился, – усмехнулся Ричард. – Но теперь пересобирается заново. Я не понял вас тогда – а сейчас только начал понимать. Все имеет значение – и то, что я прятал глубоко в подпол, имеет значение в первую очередь.       Доктор Лектер не перебивал, он впитывал каждое слово, каждый жест, каждый взмах ресниц. Ему нравилось наблюдать за трансформацией – из гусеницы в куколку, затем в бабочку.       Ричард Норт был уже не гусеница, он был куколка… До бабочки ему было еще далеко – но обратно повернуть уже невозможно.       – Как много вы знаете об алхимии, доктор Лектер?       Ганнибал улыбнулся, темные глаза блеснули.       – Достаточно, – отозвался он. – А еще я наслышан о вашей истории с известной писательницей, с которой вы встречаетесь под личностью Ричарда Норта, актера Лондонской труппы Олд Вик. Несколько месяцев назад вы были во всех новостях.       Ричард пожал плечами.       – В новостях говорили далеко не все.       – Я с радостью услышу вашу версию событий.       – Вы тоже Поэт?       Ганнибал Лектер улыбнулся еще шире, не раскрывая рта, пусть и лицо оставалось похожим на маску. То, что Ричард в прошлый раз принял за загадочную натуру, было бременем тайного знания – и вынужденного одиночества в толпе обожателей.       – Если вам так угодно.       – Ваш партрон – Боттичелли?       На этой встрече сюрпризы были приготовлены доктору Лектеру – и он с энтузиазмом откликнулся на приглашение к игре.       – Поэты повсюду, я этого не замечал, – продолжал Ричард, не дожидаясь ответа. – Я видел вас с Боттичелли – в Уффици, в зале напротив «Весны»… Вы разговаривали – и я не стал подходить, да и мне нужно было идти дальше, я просто проходил мимо. Эти апельсиновые деревья имеют особый символизм, они из пластикового лимба для праведных нехристиан Цирка, в котором я был, когда проходил через Ад и нигредо. Я сопоставил и собрал все воедино, только когда узнал, что снова окажусь в Балтиморе. Со стороны кажется, что я сейчас сказал набор несвязанных предложений – но…       – Я понял вас, Ричард, не беспокойтесь.       Партрон – партнер и патрон; видел – не в реальности, а в видении. Райские апельсиновые деревья – на картине «Весна» Боттичелли в зале галереи Уффици во Флоренции; первый круг Ада Данте, лимб, предназначен для античных философов и поэтов, которые жили до христианских времен и исповедовали иную веру. Цирком зовут Британскую разведку ее сотрудники, потому что штаб-квартира располагается на Кембриджской площади, «циркусе»; нигредо – первый этап великого делания, пути личной эволюции алхимика.       У каждого Поэта – своя система символов, разгадывание ее – увлекательное приключение.       – Да, мы с Боттичелли партроны, – молвил Ганнибал. – И соавторы.       – Невероятно, – покачал головой Ричард. – То есть, да, иначе и быть не могло.       Ричард Норт еще только начинал свою алхимию – и его изумляла любая мелочь, он радовался, как дитя, совпадениям, открытию синхронистичности, собранному пазлу. Он был неосторожен – как все новички, он был несдержан – теперь – как все, кто, наконец, дорвался до руля, панели управления своей жизнью, вкусил свободу, закусил удила.       Доктор Лектер не давал непрошенных советов – но если бы Ричард его спросил, Ганнибал бы посоветовал не торопиться.       Ричард молчал, Ганнибал тоже молчал – потому что он и так все понял, вопросы были не нужны. Ричард же пребывал в восторженной уверенности, что теперь все знает – а если не знает, то скоро узнает.       – Книгу вы на стол специально положили?       На рабочем столе поодаль лежал «Замок» Кафки, Ричард заметил его, еще когда вошел в кабинет. Он больше не ходил вокруг да около, он спросил прямо.       – Да, – усмехнулся Лектер. – Я угадал?       – Меня преследует символ замка. Я понимаю, что это как раз про альбедо – но уж очень навязчиво.       – Он не перестанет быть навязчивым, пока не начнется процесс.       Ричард всплеснул руками, изображая беспомощную досаду.       – Замок из стекла и бетона – я уже вижу его, – сказал он. – Но он какой-то жуткий… А какой ваш замок?       Все-таки улыбка у доктора Лектера немного жуткая… Ричард видел, что тот тоже больше не притворяется – и показывает себя настоящего.       Ганнибал Лектер знает себя настоящего – а Ричард еще только узнает себя.       – Я зову его Дворцом Памяти. В каждом зале, в каждой комнате есть все, что мне нужно, я могу там жить. У него есть и внутренний двор, и оранжерея, и сад с куртинами, и заброшенное кладбище. Есть пространства с идеальным порядком, есть хаос и бардак – и когда-нибудь я и до туда доберусь.       Ричард слушал внимательно.       – Сколько лет ушло на строительство?       Ганнибал вздохнул.       – Годы, десятилетия. И время в замке течет так, как захотим мы – и потому ушло даже больше, чем десятилетия – это целые земные жизни.       Ричард Норт погрустнел.       – Понимаю, – снисходительно улыбнулся доктор Лектер, – вы хотите все и сразу – но так не бывает.       – Вот вы все так говорите, – Ричард поджал губы. – Кажется, это никогда не закончится.       – Разве не особая прелесть в строительстве – в самом процессе, в удовольствии путешествия, долгого пути, где мы узнаем много нового и учимся? Когда все закончится, закончится живой опыт ребенка, познающего мир, начнется опыт мудреца, которого уже ничем не удивить. Альбедо – уникальная возможность пожить для себя, своими интересами и своими целями, воплощать в эгоистичном стремлении созидания – до того, как наступит время служить своему предназначению.       Кто-то так и остается в учениках, наслаждается упорядочиванием своего Дворца Памяти и не торопится воплощаться.       – Хороший совет, спасибо.       – Это не совет, Ричард. Это данность.       – Мне было важно это услышать от вас.       – Тогда не стоит благодарности.       – Мне пора, доктор Лектер. Был рад встрече.       Ричард поднялся из кресла первым, Ганнибал повторил за ним. После прощания гость развернулся на пятках и направился к выходу.       – Ричард, – окликнул его доктор Лектер. – Постойте.       Он обернулся, он ощутил вдруг, как мурашки бегут по спине – от затылка вниз по позвоночнику, – как при предчувствии чего-то важного. Хорошего или плохого – он никогда заранее определить не мог…       – Приходите с Александрой сегодня ко мне на ужин, нам, определенно, будет о чем побеседовать.       Ричард вскинул брови, он вовсе не ожидал приглашения.       – Спасибо, с радостью.       – В восемь.       – Договорились. До свидания, доктор Лектер.       Тем же вечером Ричард узнает, что Александра, понятия не имевшая о знакомстве ее шпиона-бойфренда с известным Балтиморским психиатром, до этого связывалась с Лектером, чтобы проконсультироваться для своей новой книги – о Сердцееде, серийном убийце, в конце прошлого года наводившего ужас на Маунт Роял Террас. О Чесапикском Потрошителе они тоже будут говорить – поедая чудесную утку, запивая Бароло – подобранным доктором Лектером не иначе, как жест гостеприимства и внимательности к деталям, намек на роман «Кошки не пьют вино», детектив на итальянских виноградниках, про вино крови королей.       Александра будет странно смотреть на доктора Лектера за ужином, расхваливая блюда, они обсудят и Боттичелли, и Блейка, и Данте, и Кафку.       Замок – или Дворец Памяти – хорош тем, что там можно прятать скелеты – в шкафу или на заднем дворе. Там, где никто – даже сам хозяин – не ходит.