Часть 23. Имитация

Никита Нависла тишина. Надломленная, глубокая. Бурное обсуждение заглохло как перегретый автомобиль в пробке, а тесное пространство холла стало напоминать осенний сад сплошь из опавших листьев. Как будто вся наша невзрачная действительность разом осыпалась на пол. И мы узрели нечто действительно голое и пустое. Непосильная ноша придавила остатки энтузиазма даже у самых стойких их нас, тяжело было в сложившейся обстановке что-то еще сказать. Мы все стали походить на тонущих в водовороте глухих и немых стен, цепляться глазами за угол стола в зоне кухни или черный квадрат экрана на стене, как за соломинку, чтобы хотя бы вздохнуть. Но в этот раз самой тонущей здесь была Титул. Я никогда прежде не думал о ней с подобного ракурса, ничего не хотел знать, да и сейчас не горел копаться ни в чем прошлом. Я лишь понял, что неосознанно, но не только Эндрю считал Титул кем-то заполняющим огромную зияющую дыру среди потерь и лишений. Для Титул он был тем же самым, заполняющим ее человеком. Не просто игрушкой, а именно таким, кто неизменно протягивал ей руку посреди тотального отчаяния. Сам он это, если подумать, мог осознавать. Как минимум понимал и не требовал от Титул большего. Мирился со всем происходящим с ним, выкрутасами по отношению к нему — все по той же причине. Также, как не давал утонуть мне. Как и до моего появления, протягивал руку Вишне. Я не мог с собой ничего поделать. Меня топило не столько в жалости, сколько с новой силой нахлынуло ощущение, что мы ровным счетом ничего не можем поделать. Вишне хотелось обнять Титул, но она не решалась. Нашей хозяйке претит проявление сострадания в любой форме, даже скорее вызовет бурю злости. Волк, вероятно, хотел бы забрать Викки в свои объятия и утешить своим способом, после таких небрежно оброненных в порыве момента слов. А Малыш... Они с Титул были по-прежнему в ссоре. Хотя сейчас это перестало иметь значение. А я почему-то был уверен, что она не станет размахивать стеком, не станет отыгрываться на его теле за задетые Вишней и глубоко похороненные чувства. Отчаяние. Как же было хорошо минуту назад о нем подзабыть. И как сейчас трудно хоть что-то из себя выдавить и нарушить еще более отчаянную тишину. Как бы ни хотелось воспользоваться ситуацией и уйти, забиться в какой-нибудь угол, зализывая собственные раны, которые вскрылись одним лишь напоминанием о том, что у всех здесь потеряна личная жизнь, и потеряна она навсегда... Томиться в этой губительной смеси не хотелось еще больше. Еще минута промедления, и, казалось, выдуманный здешний мирок тоже рухнет. — А для меня... – подбор простых слов давался мне с трудом. — Какова моя роль будет... что мне нужно будет делать? Почему-то стало стыдно от того, как это прозвучало. Как будто я продолжал думать только о себе. Хотя этим уже никого не удивить, но все же внутри стало еще больше не по себе. Я стушевался, как будто замерз и съежился от холода. — А на что ты готов? — Титул бросила едкое замечание. — Мы ведь так с тобой и не договорили. Ну вот она и пришла в себя. Обернула мой же вопрос против меня. Или это у нее вышло уже по привычке? — Сейчас ведь речь о рекламе? Чтобы она окупилась, мне наверно потребуется хорошо подать нужный товар. Так что это будет? — Жаждешь помочь? — Конечно. Это ведь важно... Для Виктории. Я не намерен ничего вам испортить. — Похвально, конечно. Но дела у нас обстоят таким образом, что рекламной примеркой дело не ограничится. Верхи хотят участвовать в представлении, а это уже пахнет гнустно. — Чего им надо опять? — подал голос Малыш, наконец-то то отмерев от неподвижности статуи и, повернувшись к нам, начиная заочно ненавидеть верхов. — В последнее время они не посвящают меня в свои задумки. Я прокололась, и теперь у нас задача усложняется. — Они хотят сатисфакции, — заключил Влад. — Вызова на ковер им было явно недостаточно. Плюс с Ника пользы как с паршивой овцы. Мы знаем точно, чего они хотят. Первое, это добить меня. Второе, это подписать с Ником бумаги. Титул молчала задумчиво. Викки прошептала нам всем: — Они же нас сейчас слушают... — Даже если так. Не сейчас, так позже найдут способ. Уйму денег на простой рекламе нам не заработать. А значит, придется отыгрывать еще один спектакль. Я-то готов пойти на крайности. Но ведь все упирается в Ника. Странно, что после речей Волка на меня никто так и не взглянул. Только мне не стало от этого легче. Весь груз снова обрушился на мои плечи, а моя решимость улетучилась еще раньше. — Кража невесты и драка на свадьбе, — тихо произнесла Викки. — Что? — А вот к ней мы обернулись все. — Сценарий. Украсть невесту, устроить конкурс за ее "девственность" между женихом и свидетелями. В худшем случае награда достается не жениху. В лучшем, все же жениху, но после множества издевательств и унижений. — Виктория может оказаться права. Верхи просили костюм. И намекали, что примут участие. Но одно дело нам с вами не привыкать использовать друг друга для "дела", совсем другое, если вмешаются они сами. — Они правда могут на это пойти? Такое уже случалось? — мне было страшно задавать этот вопрос, но от незнания всегда было еще хуже. — Засветиться самим перед камерой? Было дело. В масках, с номером один. Но когда нас стало больше необходимость собственноручно дергать за ниточки отпала. — А что об этом сказано в контракте? Могут ли они... — я запнулся на словах о том, на что подписываются люди, находящиеся здесь. На все, что потребуется для работы. А организация свадьбы для них не более, чем очередной способ заработать. Заминка стала мне ответом. Я обнял себя за колени и начал раскачиваться, продолжая сидеть на коврике. Когда я осознал, что делаю, испугался не меньше остальных. Три пары глаз смотрели на меня с тревогой. Кроме волчьих глаз, разумеется. Но, по крайней мере, издевки от него больше не ощущалось. Наверное он сейчас больше беспокоился о себе, или о том, что я все-таки, вопреки своим желаниям, все опять порчу. Не было бы меня, они бы справились своими силами, своим потом и кровью. А со мной все вечно летит к чертям. Вот зачем они меня притащили? Зачем заставляли пройти через то, что проходили сами? Теперь сожалениями уже не помочь. Я — бракованный товар, который не сдать. А для верхов — всего лишь расходная единица. И грядущий праздничный день может стать для меня последним... днем. Мне вдруг стало невыносимо. Я едва справлялся с учащенным дыханием, напоминающим гипервентиляцию. Не понимал, где нахожусь, в руках ли Вишни, сквозь туманную толщу зовущей меня по имени, или в очередной отключке от действительности, а может в вакууме сумасшествия? Я не знал, я перестал чувствовать что-либо, мысли увязли в чем-то непреодолимом. Мне было все равно, что происходит, лишь бы все это закончилось и отлипло от меня. Под нос мне сунули нечто, от чего защипало горло и в голове прояснилось. Я захлопал глазами, оттолкнул чью-то руку от лица и встал на четвереньки, пытаясь отдышаться. Как будто я проплыл километр и только что выбрался на берег. — Резко не поднимайся, — Титул пригнулась, чтобы мне было хорошо слышно, хотя она перешла почти на шепот. — Вот ты накрутил себя, еще ведь даже не известно, что будет. Умеешь же... Ладно, сейчас не отвечай и не сопротивляйся, отведем тебя в комнату. Она легко похлопала мне по плечу и позвала Волка. Вдвоем они подхватили меня под мышки, подняли на ноги и повели. Титул скомандовала вести в спальню. Я мог бы и сам отправиться на койку, тем более, что не имел ничего против того, чтобы отлежаться, но раз сказали не сопротивляться, то и не стал перечить. В проем мы протиснулись в двоем с Волком, а Титул скомандовала класть меня на свой подиум. Было непривычно. Я никогда не пробовал оценить мягкость этой постели по причине, что она была именно ее постелью, да еще частенько была местом для игр с остальными ребятами. Вот и сейчас не хотелось пробовать, но возражать я, опять же, не стал. Комфорт мне требовался совсем в ином плане: сердце все еще заходило частой дробью, положение тела желало лучшего, хотелось свернуться калачиком, однако повернуться и увидеть Титул не желалось из-за нервозности. Отослав Влада за мокрым полотенцем, Титул присела рядом. Опять начнет свои ненужные нотации? Но разве я виноват, что у меня такая реакция? К чему еще могут привести разговоры о том, что нам предстоит пройти нечто неописуемое словами? Неизвестность пугала. — Повернись на спину, отдыхай, — сказала она, как-то странно мотнув головой и стрельнув глазами на край полога со свисающей с него органзой. Понял я не сразу, но оказалось, что в руках Титул все еще был планшет, и она быстро в нем настрочила: "Продолжай паниковать, имитируй свой первый день здесь" Прочитав строки я удивленно уставился на лицо Титул, требуя пояснений. Но вместо планшета она протянула ко мне руку. Коснулась осторожно, но пальцы сжали предплечье с усилием. — Гх, не трогай меня! — А что еще я мог сказать? Титул подняла большой палец вверх и кивнула, показывая, что это то, что нужно. Верхи все слышат, но не могут увидеть из-за опущенного полога. — Оставьте меня! Уйди! Я не хочу тебя видеть! — реплики были осторожными, едва ли я осознавал, что Титул от меня хочет. Она отпустила меня, и я расценил это как хороший знак. Титул кивала головой, пока печатала: "Все хорошо, у тебя была паническая атака, это скоро пройдет. Но сейчас надо разыграть эту случайность подольше" — Почему ты не уходишь? Я же прошу, пожалуйста! Эту реплику застал Влад, занесший то, за чем посылали. Титул приняла полотенце и кивком отправила Волка снова за дверь. Он появился слишком быстро, и я не успел как следует разглядеть выражение его лица. Хотя сейчас меня не сильно заботило, испугался ли он, как и все остальные, или еще больше разозлился. Меня интересовали только строчки на планшете. "Мычи и продолжай сопротивляться" — А-а-а-а-а вашу мать! Титул ухмыльнулась, а вот мне было не до смеха. "Хорошо, молодец. А теперь слушай" — Уйди, не хочу, нет! — я ворошил ногами кровать, придерживая полотенце с приятной прохладой на лбу. Мне не легчало, но я цеплялся за это новое ощущение. "Постарайся вести себя отчужденно. Даже с Малышом. Пусть все думают, что у нас возникла проблема похлеще. Это шанс, чтобы снизить градус влияния на свадьбе" — Да что вам от меня всем надо! — я выразил всю свою растерянность и звучал, похоже, убедительно, потому что Титул продолжала подбадривать меня знаками. "Побудь пару дней безвольным, потерявшим интерес ко всему. Продержись сколько сможешь. Я сотру наказание из табеля под этим предлогом, но" — Отстаньте от меня все! Я ничего не знаю! Не хочу! А-а-а-а! "Взамен я попрошу тебя содействовать. Я буду имитировать твое обучение. Не волнуйся, это будет теория, а не практика. Все будет хорошо. Удовлетворим верхов и они воспримут этот случай наилучшим знаком. Как будто мы тебя сломали. И уламывать тебя дальше не требуется" — Пожалуйста, пожалуйста, не надо... — жалобно скулил я. Почти не притворялся, ведь я не знал, к чему на самом деле это приведет. Словам Титул о том, что все будет хорошо, я не верил, как никогда, зная ее характер. "Ты спрашивал, как можешь помочь нам со свадьбой. Отыграй все, что я скажу, и мы застанем верхов врасплох, ломая их планы. Кивни, если согласен" — Почему это происходит со мной! Я не заслужил такого... "Если я ошибусь, последствия возьму на себя. Обещаю" Мне конечно хотелось верить и ухватиться за предложенное. На моей стороне здесь были только слабые и безвольные. Если Титул хоть раз смогла бы меня защитить от всей этой кутерьмы с контрактом верхов и участия в изощренных сценах, то я готов был расстаться с гордостью и поступиться некоторыми вещами. Я устал сопротивляться во всем. Я устал. Мне нужен глоток воздуха. Хоть на минуту, перестать обо всем думать. Титул отложила планшет и на этот раз сказала вслух: — Мне надо привязать тебя за руки, чтобы ты себе не навредил. Я не сделаю тебе больно. — Отпусти! Что тебе надо?! — Это для твоего же блага, поверь. Не заставляй меня делать это силой. Дай руку. Титул уже стояла на постели на коленях и смотрела ожидающе. Не властно, не надменно, как обычно. Она явно ждала ответа. Принятия моего решения. Это было серьезно. Я увидел что-то, что от меня всегда ускользало. Как она прикладывала все силы, чтобы не позволять Верхам творить зло. Она переживала за подопечных, хотя сама вела себя с ними вседозволенно. Но сейчас переживала за то, что будет, если я не соглашусь. Уверен, что так или иначе заставит, ради них прежде всего. Но дает мне шанс пойти на уступки добровольно. Я даже был немного благодарен – как будто от моего кивка многое зависело. Не то чтобы такого не было раньше, но сейчас воспринималось иначе. В эту минуту союз с врагом не казался прыжком в пропасть. Он показался надеждой. Я кивнул. Подумав еще, я показал пальцем на планшет и снова кивнул, что принимаю условия. Титул сосредоточенно потянулась к изголовью, достала прикрученные к нему за цепочки наручи. Не почувствовав от меня сопротивление, подтянула мои запястья выше подушек и аккуратно закрепила на них ремни. — Уроды! Ироды! Ненавижу! — кричал я не в сторону Титул, а в пространство у наших ног. Затем посмотрел и на нее. — Успокойся. Как ты и хотел, я уйду. А теперь, попытайся заснуть. "Не волнуйся. Малыш будет суетиться где-то рядом, пока я доработаю план мероприятия. Не говори ему пока ни слова, как ты умеешь играть в молчанку – будет натурально. Вишню я успокою сама. Думай об этом как о больничном" Титул стерла записи, когда я закончил читать. И ушла. Я немного простонал на звукозапись, подергал цепями для убедительности. А затем принялся в голове складывать нелепые цифры, стараясь забыться и, может быть, даже уснуть.