Знакомство

— Розария… Можешь поверить мне на слово, ты далеко не гарпия и отнюдь не бескрылая, — Кэйя подошёл ближе, она отступила назад, а кошка, чувствуя настроение девушки, тихо зашипела, показывая острые беленькие клычки. — Пф… А я тебе угощения нёс между прочим, предательница. Брюнет театрально закатил единственный глаз и фыркнул, всем видом демонстрируя своё больше напускное недовольство. Его всегда тянуло к самым таинственным, неприступным, порой агрессивным и, как правило, несчастным особам. Он знал не по наслышке доверие таких людей нужно завоёвывать потом и кровью, покорять их своей блистательной харизмой и острым умом, чтобы однажды они показали истинный цвет своего мира. Вот мир Кэйи, например, уже давно покрылся толстой коркой голубого льда и замер в томном ожидании малейших перемен, как иногда замирает природа в преддверие весенней оттепели. — Исчезни и не трать моё время, — так же шипя, ответила Розария и поудобнее перехватила тощий облезлый клочок шерсти, который то и дело извивался и забавно поскрипывал. Мужчина послушно отошёл назад, но не чтобы исчезнуть, а скорее чтобы найти лучшую точку обзора. Сегодня Розария выглядела иначе, нежели при их первой встрече: серый свитер с мелкими затяжками и потёртые штаны смотрелись как-то неправильно на её точёном теле, да и лиловый синяк, спрятанный под плотным слоем пудры, садина на щеке и сбитые костяшки на правой руке тоже вызывали некий диссонанс в голове молодого человека. На неё отлично бы сели дорогие шелка и бархат, но никак не эти старые тряпки. — У меня есть пара бутылок хорошей выпивки, а ещё я превосходно умею готовить стейки. Не хочу навязываться, но, может, поужинаем вместе? Всё равно для меня одного этого будет слишком много, — в подтверждение его слов в пакете зазывающе звякнули бутылки. — С чего бы мне идти куда-то с тобой? — девушка умудрилась своей интонацией превратить безобидное «тобой» в достаточно обидную грубость, взглянув на брюнета с высока. Как же он её бесит, ещё тогда в баре стоило ему сесть рядом и заполнить буквально всё пространство запахом хвои и чего-то свежего, вытесняя весь воздух из лёгких, точно табачный дым. Полоснуть бы когтями по его довольной ухмылке… Кэйя словно слышит её мысли, ещё шире улыбается, и думает, что Розария точно не там, где ей стоило быть, что она не заслужила этой отвратительной жизни, этих глубоких ссадин и синяков… Хотя, быть может, именно эта жизнь подарила ей стальную закалку и смелость. Боль помогла окрепнуть, переломанные кости встать на ноги, а шрамы сохранили в себе память, именуемую опытом. — Начнём с того, что я ни в коем случае не причиню тебе вреда, а закончим тем, что твоя пушистая подружка, как и ты, явно голодны. С меня ужин, с тебя просто компания. — Заткись уже и оставь меня в покое. — Не оставлю, — твёрдо ответил он, и насмешка полностью слетела с его смуглого лица. За их спинами раздались тяжёлые шаги и цокот битого стекла на асфальте. По звукам Кэйя предположил, что людей было трое, а ещё они были не в самом лучшем расположении духа. — У меня нет времени на бесполезные перепалки с каким-то идиотом, — её взгляд резко похолодел, а в голосе начали проскакивать стальные нотки. Под тусклым светом уличного фонаря напряжённо подрагивали мышцы на её шее, как струны новой скрипки. — Уйди. Пожалуйста… Брюнету хватило каких-то несколько секунд, что бы обдумать всю случившуюся ситуацию и продумать план её дальнейшего решения. Бросив мимолётный взгляд на три приближающиеся фигуры, Кэйя тихо протянул, встряхнувшись на месте: — Интересно… Тебя ведь вон тот ударил? — Что? Что ты несёшь? Уходи отсюда сейчас же, идиот, — Розария опустила кошку на землю и отвернулась от парня, загораживая того своей тонкой фигурой от незнакомцев. — Угадал, у тех двух бы даже духу не хватило на такое, с него и начнём, — на губах растягивается довольная усмешка. — А вечер становится всё веселее и веселее. Воздух вокруг начинал уже дребезжать от надвигающейся опасности и напряжения, но эта атмосфера лишь ещё больше подначивала парня броситься в схватку. — Ты что оглох, дама попросила тебя свалить отсюда, урод, — одно грубое предложение повлекло за собой удручающее последствие в виде сломанного носа и пары выбитых зубов. На этом офицер полиции решил не останавливаться. Ловко отскочив в сторону и миновав тяжелого удара, Кэйя нырнул под одного из противников и подсечкой сбил того с ног, вырубив точным ударом локтя в голову. До победы оставалось еще далеко, он понял это, когда внезапная острая боль пронзила его плечо. В темноте сверкнуло острое лезвие ножа. Ткань в месте удара стремительно впитала в себя алую горячую жидкость. Кэйя сдавленно зашипел от боли и что есть силы врезал обидчику ногой в бок. Пора заканчивать эту комедию. Пано ночного города разбило громким выстрелом, а осколки кровавыми каплями посыпались на тёмную землю, и только чёрный куцый хвост, мелькнув за высокой стеной, унёс с собой одну крохотную жизнь.

***

Работа, работа и ещё раз работа. Остывший кофе, шорох бумаги и тихое бормотание в тускло освещённом кабинете. Шёл седьмой час кропотливой работы и мозгового штурма над достаточно большой, но всё ещё пустой схемой. Джинн громко и обречённо вздыхает, откладывая уже сотую папку в сторону. Вески противно гудят, а глаза болят от напряжения. Она делает большой глоток кофе и морщится от противной горечи, что растеклась по всему языку. Ничего. Никаких улик, никаких свидетелей и зацепок. Безупречная работа настоящего профессионала. Глаза снова и снова бегают по одним и тем же фотографиям. Если бы она умела рисовать, то запросто в точности воспроизвела бы их по памяти. Отложить бы их до завтра, да нельзя… «Убийца до сих пор на свободе». Она не простит себе ещё одну смерть, небольшую оплошность или бездействие. Девушка протирает тонкие кисти, будто стирая с них холодную кровь, и устало морщится от противных мыслей. По телу пробегает волна мурашек то ли от холода, то ли от внутреннего напряжения, когда дисплей телефона загорается синим светом. Оповещение от личного водителя, которого судя по всему отправила сюда её мать. Спустя минутное разглядывание обширных схем и погружение в глубокие раздумья, Джинн, немного колебаясь, всё же набирает коротке «выхожу» и титаническими усилиями накидывает на плечи длинное пальто. Заставлять человека ждать — крайне не уважительно. Как бы не было тяжело отрываться от работы, но без новой информации ей всё равно не удастся сдвинуться с мёртвой точки. Минута-две — она садится в тёмную машину. Двадцать-тридцать — переступает порог дома. Ещё чуть-чуть — стоит напротив высоких дверей, за которыми слышит мать и совершенно незнакомого мужчину. «Гости? Так поздно…» На всякий случай взглянув на настенные часы, чтобы убедиться в правоте своих мыслей, Джинн хмурится. Без тринадцати десять. Странно. Обычно все визиты и деловые встречи в их доме и за его пределам заканчиваются ровно в восемь по по пятницам и в семь в остальные дни недели. Нерушимые устои — дань традиции. На всякий случай пробив короткую дробь по двери, Джинн проходит в помещение. За столом сидит её мать и ведёт непринуждённую беседу с молодым человеком. Он сидит к ней спиной, поэтому девушке удаётся только разглядеть его широкие расправленные плечи и кипучую копну неестественно алых волос. Она запросто догадывается, кто находится перед ней, сердце падает в пятки, но губы только расплываются в вежливой улыбке, которой учат любого представителя знатной семьи. — Добрый вечер, — на удивление она не чувствует никакой неприязни или страха. Нет ничего важнее долга перед семьёй, поэтому она без колебаний положит всю свою жизнь на кон. «Лиза будет злиться… Но она же поймёт? Она всегда меня понимает». Мужчина поднимается со своего места и полностью оборачивается к ней, делая пару шагов на встречу. Бледная кожа и такие же красные, как волосы потухшие глаза. Красив и статен, умён и богат, но как будто пуст и мёртв внутри. — Добрый вечер, Дилюк Рагнвиндр, — он представляется в вежливом поклоне и смотрит ей в глаза совершенно равнодушным взглядом. Не на тело, лицо, одежду или волосы, а только в лазурные глаза такие чистые, спокойные и глубокие как горное озеро. Этот взгляд немного сбивает с толку и Джинн невольно отступает назад: — Джинн Гунхильдр, приятно познакомиться. Мы ведь с вами уже как-то виделись, Мистер Дилюк? Он кивает и проводит её за стол, в то время как Фредерика тактично покидает комнату, сославшись на важные дела. Разговор завязывается не сразу, где-то спустя десять минут, когда девушка наконец берёт себя в руки и набирается решимости. Тогда наследник клана Рагнвиндр уже не кажется ей таким мрачным и холодным, даже наоборот предстаёт приятным человекам с твёрдыми принципами и устоями. Неприязнь перерастает в уважение. Наверняка, его так же, как и её вынудили обстоятельства… Дилюк рассказывает ей, что раньше они часто пересекались на различных светских мероприятиях, но у них никогда не представлялось возможности познакомиться или поговорить. И верно, Джинн тоже вспоминает улыбчивого юношу из детства, с которым они часто обменивались заинтересованными взглядами и безобидными, искренними улыбками. Кажется, когда-то он, пялясь в пол, всучил ей серебряную брошь в виде одуванчика, которая в скором времени стала её любимым украшением и своеобразным талисманом. Сравнивая мальчишку из воспоминаний с человеком, сидящим напротив, возникло много вопросов. Как то пламя в его глазах могло потухнуть? Их беседу прерывает телефонный звонок. Дилюк хмурит алые густые брови и извиняется, временно покидая помещение, а когда возвращается, ещё раз приносит свои искренние извинения: — Я вынужден отлучится. Звонили из больницы, что-случилось с моим… Родственником. Буду рад Вас видеть на своём приёме в пятницу, адрес и время Вы узнаете в приглашение. Мужчина оставляет конверт на столе и, попрощавшись собирается отлучиться, однако Джинн останавливает его: — Извините, не поймите меня не правильно, но я могу поехать с Вами? — В этом нет необходимости, но если Вы хотите составить мне компанию, не стану возражать, — Дилюк поправляет чёрно-красные перчатки на руках и открывает дверь, учтиво пропуская девушку вперёд. В машину они так же садятся в полной тишине. Джинн не знает зачем изъявила желание поехать с юным Раганвиндром, ей показалось это правильным и чем-то абсолютно естественным. Знаете, то чувство неловкости, когда ожидания не совпадают с реальностью? Джинн думала, что Дилюк будет переживать, а она окажет ему необходимую поддержку, однако ни один его мускул на лице не дрогнул. С одной стороны это восхищало, с другой - пугало. Как можно оставаться таким спокойным, когда твой родной человек попадает в больницу? Скоро она получит ответы на все свои вопросы, а пока остаётся только ждать, сидя в гнетущей тишине.