Куцая кошка

Лиза знает не понаслышке: на свете нет ничего ценнее свободы, поэтому она боролась и будет бороться за неё до последнего сломанного ноготка. Мать Лизы пропала без вести, когда девочке было всего пять лет, а одержимый ревностью отец решил, что любимая женщина сбежала от него к другому. Возможно, он и был прав, однако эта мысль сильно подкосила его здравый рассудок. Убитый горем мужчина стал одержим своей дочкой, так сильно ему напоминавшей мать. Вместо отцовской любви Лизе всегда доставалась только озлобленность и недоверие. Строгий распорядок дня и тотальный контроль всех сфер её жизни. Всё это наложило свой отпечаток на девушку, научив её по-настоящему ценить свободу. Вырваться из оков ей удалось лишь к восемнадцати годам благодаря усердному труду и поступлению в весьма престижный филологический вуз в другом городе. Там же Лиза начала работать, становясь полностью независимой и понемногу откладывая деньги на дальнейшую жизнь. Бросив ключи на небольшую затёртую столешницу и прикрыв за собой дверь, шатенка облегчённо сбрасывает с себя любимые сапожки на шпильке и кружится на старом местами пробитом паркете. Воздух пахнет сыростью и немного плесенью. — Добро пожаловать в моё скромное жилище. Пока здесь немного гаденько, — она делает шаг назад, пяткой попадает в небольшую лужу и морщится. — Ладно, сильно гаденько, но зато всё моё и только моё. Оглядывая тесный коридор, в конце которого располагалась не менее тесная кухня, Джинн понимает, что, будучи привыкшей к комфорту, вряд ли бы выжила в таких условиях: — Здесь достаточно… Мило. — Он нет, сладенькая, называй вещи своими именами. Здесь отстойно, но это пока. Я уже отложила достаточно денег хотя бы на косметический ремонт с учётом выплаты ежемесячной ипотеки, — Лиза прошла на кухню и щёлкнула выключатель, после чего лампочка на потолке замигала болезненно-бледным светом. — Предлагаю отпраздновать моё новоселье парой бутылочек вина!

***

Голова гудела, виски противно сжимались, отдавая тупой болью в затылок, а время всё никак не хотело отматываться хотя бы на пару часиков назад. Джинн не любила и не умела выпивать, а ещё не умела пресекать смутные идеи своей лучшей подруги. Вчера дневная тихая посиделка в кафе каким-то неведомым образом перетекла в чуть более шумную вечеринку в квартире Лизы. Чай заменился дешёвым, но таким вкусным красным вином, а черничный пирог превратился в пачку пересохшего овсяного печенья, отрытого в самом дальнем углу кухни. Наверняка, купи они нормальной выпивки, головная боль именуемая бодуном не настигла бы её в утро рабочего дня. — Ох, Джинни, ты не перестаёшь меня удивлять, гляжу, выходные прошли просто замечательно, — точно как и в первый день работы при входе в кабинет её встретил ехидный комментарий напарника и тихая усмешка. — Ну сегодня хоть обувь на месте. — И тебе привет, Кэйя, — сделав самый гордый и невозмутимый вид, Джинн прошествовала до своего стола, сразу принявшись за кучку разных бумаг и пытаясь вникнуть в суть дела. — Есть какие новости? Альберих всего на минуту отвлёкся от сосредоточенного изучения затёртой адресной книжки, сохраняя немного озадаченный вид, будто решал какую-то головоломку: — Всё там, — короткий кивок на стопку макулатуры. — Если коротко, то ещё одно убийство. Работал тот же человек. — Что? И ты так спокойно говоришь об этом? — удивлению Джинн не было предела. — Погиб человек, Кэйя. Брюнет недовольно цокнул языком и захлопнул книжонку, артистично закатив один единственный глаз, после чего пристально и непривычно холодно посмотрел на напарницу. Мягкая улыбка вызывала диссонанс на его смуглом лице. Тихий и мелодичный голос, точно мёд растёкся в воздухе: — Джинни, солнце, ответь мне, пожалуйста, всего на один скромный вопрос. Ты знаешь, чем живой человек отличается от мёртвого? Такой до безумия простой вопрос просто поставил девушку в ступор. Среди мутных мыслей и чёткой дроби в висках было сложно найти ответ. Поэтому Джинн только нахмурилась, не разрывая зрительного контакта с брюнетом. Свист ветра за окном и треск ртутной лампы тонкими лезвиями разрезали повисшую в комнате тишину. — Хорошо, я сам отвечу. Мертвецы не способны чувствовать, поэтому прибереги своё беспокойство для живых, — Кэйя говорил всё так же спокойно и не возмутимо, наблюдая за Джинн, точно за маленькой девочкой, которой сказали, что Земля на самом деле круглая. — И если тебе интересно, вчера я весь день провёл на месте преступления, снимая улики с остывшего окровавленного тела. — Почему ты не позвонил мне, мы же напарники. — Поберёг твою психику, этого братишка бы точно мне не простил. Поверь, даже мне до сих пор не по себе от увиденного, — ответом послужила очередная загадка, пусть в конце он и соврал, но это для её же блага. — Братишка? Ты вообще о чём? — почему-то ответы напарника порождали только ещё больше вопросов. Оперевшись рукой на деревянную столешницу, она поднялась на ноги и потуже затянула волосы, убранные в высокий хвост. — Просто признайся уже, что не доверяешь мне. Кэйя должен признаться себе: она попала в точку. Он никогда и никому не доверял, не доверяет и не будет доверять, но тут дело было немного в другом, а, если быть точным, в скорой помолвке его дорогого брата. О да, разумеется брюнет уже обо всём знал и только наблюдал со стороны за развивающейся историей большой любви или горькой драммой. Конечно, хотелось бы верить в первое, но зная то, как порой сложно ужиться с его братом, Кэйя не отрицал и второй исход событий. — Не доверяю? Нет, я лишь забочусь о тебе. Смерив его недовольным взглядом, Джинн отвернулась и принялась за работу. Не поверила. «Ну что за умница», — мысленно похвалив девушку за её внимательность и осмотрительность, Кэйя снова вернулся к поиску нужного адреса. Розария так и не выходила из его головы, нарушая обычно чёткий порядок мыслей своим едким присутствием. Каждый вечер он приходил в один и тот же бар, чтобы снова увидеть загадочную девушку с бордовым каре и, разумеется, чтобы немного выпить. И каждый чёртовый раз выходил оттуда совсем один. Чтобы хоть как-то разрядить нависшую тоску, Кэйя даже пару раз поддавался порыву подобрать на улице самую куцую чёрную кошку и поселить в своей квартире. Но потом вспоминал, что ночует он дома отнюдь не каждый вечер, а питомец требует должного ухода и внимания, да и кошка не давала даже погладить себя, шипя и выпуская острые коготки. Потому, каждый раз проходя мимо своей новой пушистой подружки с очень скверным характером, просто угощал её кусочком курицы. Рабочий день пролетел почти незаметно и практически непродуктивно: никаких новых зацепок и улик найти, к сожалению, так и не удалось. Не то чтобы Кэйя был этим как-то опечален, но что-то досадное в этом всё-таки было. Торчать сегодня в баре не было никакого желания, поэтому парень забежал в первый попавшийся продуктовый магазин, где купил пару кусочков мяса для себя и чёрной ободранной бестии и бутылку дорогого сухого вина. До дома Кэйя шёл неторопясь, наслаждаясь ярким, персиковым закатом и тишиной. По привычке зашуршав пакетом, чтобы привлечь внимание своей подружки, брюнет свернул в узкий переулок. — Хэй, гарпия бескрылая, я принёс тебе вкусняшку. — Опять ты? И как ты меня только что назвал? — услышать в ответ до боли знакомый женский голос и недовольное фырчание Кэйя никак не ожидал, но ещё больше удивился когда увидел его обладательницу с его любимой куцей кошкой на руках. На его губах тут же расползлась довольная ухмылка. Нашёл.