Часть 4

      Кен исчез. Не звонил и не писал. Хидэ и персонал Антейку были не в курсе, куда он мог подеваться. Аканэ не находила себе места, снова забросила учебу, даже не выходила из дома.       Однако ровно через неделю неожиданно раздался стук в дверь. Аканэ услышала не сразу. Собравшись с мыслями, девушка подошла к двери и открыла ее. На пороге стоял Кен. Он выглядел так паршиво, что у его подруги замерло сердце: парень словно вырвался из лап террористов. Аканэ, не в силах вымолвить и слова, рассматривала его изменившуюся внешность. Волосы парня стали белоснежными, руки и ноги исполосовали глубокие шрамы, одежда свисала клоками, но в каких-то чертах все равно угадывался Канеки.       — Ты? — Аканэ торопливо пропустила Кена в квартиру и заперла дверь на защелку. Тот немного хромал и держался за стену, чтобы не упасть. — Где ты был? Что произошло?       Он долго и мучительно молчал — слова явно давались ему с трудом. В таком состоянии он еле доковылял до спальни.       — Давай потом… — хрипло произнес он и, небрежно сдвинув подушки на кровати, завалился было спать.       — Когда потом?! — в тревоге допытывалась Аканэ, стоя у кровати. — Ты пропал на десять дней! Я с ума сходила! Никто из друзей не знал, где ты был! И сейчас ты мне говоришь «давай потом»? Я хочу знать сейчас!       Ее голос дрожал, на глаза наворачивались слезы. Она вспомнила, как искала его повсюду, как изо дня в день теряла надежду. В какой-то момент она даже подумала, что все это было проклятой иллюзией, порожденной больным воображением.       — Я думала, что тебя съели гули!.. Что ты пропал без вести!.. Я даже заявила в полицию! А ты говоришь: «Давай потом»!       Но Кен не ответил — он уже провалился в сон, уткнувшись лицом в подушку. Аканэ сердито топнула ногой и ушла на кухню, когда поняла, что сейчас от него ничего не добьется. Через какое-то время она вернулась в комнату с мокрым полотенцем и аптечкой, чтобы вытереть грязь с кожи парня и обработать его раны. Ей, пусть и не с первого раза, но все же удалось перевернуть его на спину.       «Ну и как же тебе помочь?..» — с жалостью подумала она.       На руках и ногах Кена почернели ногти, кожа будто обварилась, стала темно-коричневого цвета. По всему телу были разбросаны порезы, синяки и ссадины. Помимо этого, во сне тело парня непроизвольно подрагивало. Аканэ потрогала его лоб и ужаснулась — он словно горел огнем.

***

      — Что с ним, доктор? — Аканэ подскочила на месте, когда из комнаты, прикрыв за собой дверь, вышел мужчина в белом халате.       — Могу ошибаться, но многое указывает на то, что он подвергся изощренным пыткам.       Аканэ никак не ожидала, что с Кеном могло такое произойти. В ее глазах Канеки был просто душкой: спокойным, милым, заботливым. Кому же он мог перейти дорогу, чтобы его так изувечили?       — Ногти на руках и ногах потемнели из-за того, что ему неоднократно отбивали их чем-то тяжелым. Порезы я обработал — в них нет ничего страшного, а вот жар настолько силен из-за переохлаждения, — продолжил врач. — Я оставил нужные препараты у кровати, но как только он придет в себя, мой вам совет: обратитесь в полицию и сводите его к психологу. Вам очень повезло, что ваш молодой человек жив и относительно здоров. Могло быть и хуже!

***

      С того дня, когда их навестил врач, прошло два дня. Аканэ неустанно следила за Кеном, обтирала его спиртом, чтобы сбить температуру. Он лишь ненадолго приходил в сознание, едва открывая глаза, но сразу же снова проваливался в сон, не в силах сфокусировать взгляд. Он стонал во сне, умолял о чем-то, говорил что-то нечленораздельное, а затем начинал рыдать. Аканэ вжималась в кровать, не зная, что с этим делать, но потом просто обнимала его и крепко-крепко прижимала к себе. Если Кен ворочался и пытался вырваться, шептала слова утешения — это на какое-то время помогало.

***

      В какой-то момент Кен открыл глаза. Была глубокая ночь. Он неуверенно поднялся с кровати и огляделся. Аканэ тихо сопела рядом, а по включенному телевизору с выкрученной до нуля громкостью шли новости. Канеки посмотрел на свои руки — пальцы, запястья и предплечья были заботливо перебинтованы. Еще он заметил на себе чистую свежую одежду. Парень улыбнулся, поняв, что это все было стараниями Аканэ, которая неустанно о нем заботилась все это время. Кен даже улыбнулся, думая о том, что выбрал в спутники жизни верного человека, но… как он мог ей сказать, что теперь он больше не человек?

***

      Говорить ничего не пришлось — пришлось показать.       Прямо на чертов Хэллоуин двое гулей напали в подворотне на Аканэ — Кену ничего не оставалось, как себя раскрыть.       Этот день он помнил в деталях: ее крик, ее страх за Канеки… Она визжала от ужаса, пока на ее глазах из его спины вырастали щупальца. После этого Аканэ боялась пускать его домой, думая, что он причинит ей вред.       Но, по крайней мере, Кену не пришлось рассказывать о пытках Ямори: об откушенных пальцах, сколопендрах, убийствах у него на глазах. Аканэ поняла все без слов и приняла новую сущность Кена, словно все было по-прежнему. Правда, от его безумной улыбки, брошенной невзначай, девушку пробирала дрожь. Но это было терпимо.       Канеки светился от счастья — наконец сбросил со своей души тяжелый камень этой страшной тайны. Жизнь понемногу налаживалась, насколько это было возможно.

***

      Да твою мать!       Аканэ вскочила с кровати, как только поняла, что что-то идет не так, и сдернула с кровати простыню. На ней уже красовалось кровавое пятно.       Пока Кен ходил по кухне, занятый приготовлением к работе, Аканэ незаметно (как ей показалось) проскочила в ванную комнату и заперлась на щеколду. Замочив простыню в холодной воде, она забралась в душ. Начало дня было проклято.       Стук в дверь. Девушка закрутила кран и прислушалась.       — Я приготовил кофе, выходи пока не остыл… — судя по звуку удаляющихся шагов, Канеки после этого вернулся на кухню.       «Аканэ… кроваво-красный». Не имя, а предсказание.       Девушка терла пятно, пока оно не поблекло. Но исчезать с простыни окончательно, оно похоже, не собиралось. Тогда в ход пошла перекись водорода, но ее нужно было оставлять минимум на полчаса. В шкафчике над раковиной Аканэ нашла нашатырный спирт и решила смешать все вместе для пущего эффекта.       Ну и вонь. Боже. Ну, все же лучше, чем ничего.       Где-то минут через десять, Аканэ не выдержала и закинула в стиралку мокрую ткань, а заодно и грязное белье из корзины.       Чтоб перед Кеном не позориться… За что мне это? Еще с утра пораньше такое испытание… А вдруг запах крови его разозлит? Типа… Красная тряпка для разъяренного быка.       Выйдя из ванной, она неожиданно столкнулась с ним в коридоре. Нос к носу.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он, пытаясь заглянуть ей за плечо.       — Да?.. — утвердительного тона не вышло, поэтому девушка решила ретироваться, пока ситуация не станет еще более неловкой.       Но до кухни Аканэ не дошла. В глазах вдруг резко потемнело. Пошатнувшись, она упала без чувств.

***

      — Да почему?! — никак не могла угомониться ее подруга. — Что с тобой не так?       — Тора, я не пойду с ним на свидание! Он самовлюбленный, как греческий бог, и болван! — отмахнулась тогда Аканэ, пытаясь оторваться от надоедливой подруги. Прибавив шаг, она двинулась по коридору. — У меня дел выше крыши. Не до отношений сейчас. Если хочешь, сама иди!       — Вот будет тебе тридцать… семь, и тогда это станет огромной проблемой! — Тора пыталась поспеть за своей подругой, но та уже спускалась по лестнице, окончательно оторвавшись от преследования.       — Вот и подумаю об этом… В тридцать семь! — Аканэ схватила в раздевалке куртку и выскочила из школы, уповая на то, что теперь-то сможет отдохнуть от той, кто сует нос не в свое дело. — Любовь должна сама прийти. У меня нет времени, чтобы гоняться за ней. Мне нужно сдать кучу проектов. Четырнадцать предметов закрыть, чтобы уложиться в сессию и получить стипендию, а не гулять.       В голове сами собой всплыли слова матери. Та всегда говорила, что люди всего мира только и ждут, чтобы обмануть и убить. Таким образом ей удавалось успокоить и держать Аканэ рядом с собой. Если же это не помогало, она пускала в ход старую историю о том, как муж бросил ее с ребенком на руках и сбежал, не сказав ни слова. За этим следовали показные слезы, а после — мольбы о прощении за все, что было сказано ранее. Лишь бы Аканэ не оставила любимую мамочку. Все это какое-то время работало безотказно.       Повзрослев, Аканэ смогла здраво оценить ситуацию — надо было срочно сепарироваться. Так она переехала в большой город — как можно дальше от дома.       Но слишком тяжко даются свобода и самостоятельность. В холодильнике тесной квартирки пусто, да и за саму квартирку скоро нечем будет платить. Однако возвращаться к маме в деревню девушка не собиралась.       «Найди себе кого-нибудь. Кто купит тебе еды, заплатит за квартиру… ну и может замуж заодно выйдешь!»— эхом в голове отозвались слова Торы.       Стоило только Аканэ подумать об этом, как она тут же скривила лицо.       Уж лучше с собаками под мостом драться за еду.       В тот день она из школы пришла в библиотеку — готовиться к предстоящим экзаменам. В зале за большим длинным столом уже сидели студенты, обложившись учебниками. Они судорожно переписывали в толстые тетрадки статьи из интернета, шептали себе под что-то нос, пытаясь запомнить лекции. Аканэ села на единственное незанятое место, достала учебники и с головой погрузилась в изучение материала, который пропустила из-за работы.

***

      — Девушка, скоро стемнеет, — библиотекарша тронула Аканэ за плечо, от чего та вздрогнула, будто выйдя из транса. — Не боитесь попасться в лапы к чудовищу в темноте?       Людей в библиотеке и вправду уже не было.        — Ну, это была бы не самая большая моя проблема, — посмеялась девушка и, собирая учебники в сумку, попрощалась.       Пройдя к выходу, она чуть завернула к стеллажу с книгами современных авторов.       Такацуки Сэн… должна быть где-то здесь.       Аканэ обогнула стеллаж и поняла, что все это время была не одна.        — Да ладно тебе, друг! — неожиданно проговорил рыжий парень в толстовке, схватившись за голову. — Куда в тебя столько лезет? Лучше бы подружку нашел…       Его друг, стоявший вплотную к стеллажам, держал на руках стопку из книг пятнадцати, не меньше.       — Тебя не выпустят с таким количеством, — устало проговорил парень, стоящий к Аканэ спиной. Они ее еще не заметили. — Возьми две, остальное оставь здесь. Может, поэтому ты выглядишь так хреново? Потому что читаешь книги всю ночь напролет? Ночью следует спать, дурья башка!       — Я эти две прочитаю раньше, чем доберусь до дома, Хиде, — запротестовал второй и вдруг увидел Аканэ, стоявшую у края стеллажей.       Рыжий обернулся, следя за взглядом друга, и тоже заметил девушку.        — Извиняемся за то, что громко спорили! — он вытянул руку вперед. — Я Хидэ, а это мой друг — Канеки…       — Кен, — закончил друг.       — Да, Кен Канеки, — повторил Хиде, посмотрев на него.       Тот парень смутился и поправил друга.       — Канеки Кен.       Всем стало неловко от этой ситуации.       — Я сюда за книгой пришла, а не с вами знакомиться, — устало ответила Аканэ и стала глазами искать название книги среди тех, что были на полке. Но, дойдя было до нужной, она обнаружила пустоту.       Тот юноша со странной, закрывающей левый глаз повязкой на лице забрал нужную книгу.       — Что-то не так? — снова прервал тишину Хидэ, заметив смятение Аканэ, и посмотрел на Канеки, который не спешил возвращать книги на полку. Потом перевел взгляд обратно на девушку:       — А! Тебе нужно что-то из этого?       Не успела она открыть рот для ответа, Хидэ перебил ее с неким азартом в голосе:       — Разумеется, мой скромный и замкнутый друг поделится книгой, но в обмен на самую малость… — с улыбкой он подмигнул другу, будто посылая сигнал, но Канеки лишь смутился еще больше. — Да?!       — Чего вы хотите? — Аканэ начинала внутри себя закипать. Уже не в первый раз приходит сюда и уходит с пустыми руками, а теперь книгу забрали прямо у нее из-под носа. Она не уйдет отсюда просто так! — Давайте шевелитесь, иначе по темноте домой пойдем. А меня такое не особо устраивает.       — Похоже, я где-то телефон потерял… — Кен одной рукой прижал кипу книг к груди, а другой пошарил по карманам штанов. — Посмотри, может на столе оставил?       — Может, в рюкзаке за спиной? — предположила девушка, едва Хидэ ушел в зал осматривать столы. — Давай я гудок скину тебе? Не будешь волноваться…       Набрав номер телефона, они услышали где-то рядом вибрацию. Телефон парня лежал на соседних полках, но так как книга под ним была в черной обложке, то этот электронный мерзавец замаскировался, как хамелеон.       Канеки улыбнулся и покраснел, а затем спрятал телефон в карман брюк.       — Когда захочешь почитать, просто напиши мне, — девушка протянула руку и стащила верхнюю книгу прямо перед лицом Канеки.       Хидэ видел все это из холла и довольно улыбался, когда девушка, проходя мимо, помахала ему рукой на прощание.

***

      Пора экзаменов прошла: паршивое время хронического недосыпа сменилось чем-то менее скверным.       Зимние каникулы. Теперь основной проблемой была усталость физическая. Шум толпы гостей в ресторане отдавался головной болью, но уволиться и вернуться в деревню к вечно брюзжащей матери, которую обидел весь мир, не хотелось.       Все общение Аканэ с мамой ограничивалось пятью минутами по телефону. Этого было вполне достаточно, чтобы исполнить долг дочери и испортить ей же настроение.       Однажды вечером пришла смска.       Привет. Это Кен из библиотеки. Хотел спросить, когда я могу зайти за книгой?       Чертова книга! Столько страданий и стараний, чтобы раздобыть и отвоевать, чтобы потом забыть о ней! Потрясающе.       После окончания учебы Аканэ даже школьную сумку не удосужилась разобрать. Естественно, про книгу она напрочь забыла.       Привет. У меня завтра выходной. Могу занести в библиотеку.       Аканэ вскочила с кровати и кинулась к окну, пытаясь быстрее начать читать.       Где-то на кухне с чашкой чая в руках она снова услышала сигнал сообщения и облегченно вздохнула, чему-то сильно обрадовавшись.       Только чему?       Взгляд со скукой скользил по строчкам книги. Голова будто мгновенно теряла смысл только что прочитанного.       Обрадовалась тому, что тебе написал парень? Он всего лишь просит книгу. Чего в этом такого? Вот именно — ничего. В тебе нет ничего такого!       Аканэ с хлопком закрыла книгу и сердито откинула ее на другой край стола. Внутренний голос был прав. В ней не было ничего такого привлекательного.       В голову сами собой лезли слова матери. Может быть, от общей усталости, но просто выбросить их из головы не получалось.       «Бесполезная девчонка. Берегись большого города. Тебя используют и выкинут на помойку. Так и знай! А может, еще и обглодают кости!» И что теперь? В лес не ходить? За этот год с небольшим в огромном злом Токио с голодными гулями с ней ничего не произошло. Не факт, что не произойдет, но и что теперь, трястись как осиновый лист?       Можем почитать вместе в «Антейку». Попьем кофе с вкусняшками.       Э-это… что? Свидание?       А можем погулять… если хочешь!       Не похоже на того книжного червя с повязкой на лице, которого я видела в библиотеке. Неужели это пишет его супергиперактивный друг?       Хватит медлить — Аканэ наконец-то решилась ответить.       Рождество вообще-то. Острые цыплята KFC и пол-литра колы с тебя. С меня книга и хорошая компания. Только без друга. И не приставать. Договорились?       Понятно. Где встречаемся?       В пять около ж/д станции напротив торгового центра.

***

      Сейчас Кен сидел на кровати, согнувшись над лицом Аканэ. Она не без труда открыла глаза и испуганно дернулась.       — Я чувствую кровь! Ты ранена? Не могу найти источник…       Аканэ скривилась от упоминания крови и потрогала рукой голову. Давление сжимало ее изнутри. Голова сильно кружилась, тошнило. Так было всегда.       Кен не сводил с нее взгляда, полного беспокойства и немого вопроса. В руках Канеки держал кружку с водой.       — Все нормально… — девушка завернулась в одеяло, чувствуя, что никак не может согреться. Под ворот будто забрались ледяной рукой.       — Оно и видно, — заметил Кен. — Ты болеешь? Хочешь, я останусь с тобой дома?       — Ладно. Минутка просвещения. Кен, бывают такие дни, когда… В общем, это все потому, что я девушка.       Пару секунд Кен смотрел в одну точку, а потом, видимо, сообразил. Моментально стал красным и кивнул.        — Больше вопросов нет?       — Я все понял. Это те дни, когда вы жестокие и агрессивные.        — Нам плохо, поэтому… — у Аканэ даже спросить не было сил. — Кен, у меня к тебе необычная просьба.       Канеки повернул к ней голову и стал ждать, когда она продолжит. Аканэ выдохнула пару раз, будто бы ей самой эта затея не нравилась, но другого выхода не было.       — Тебе придется сходить в магазин и купить мне прокладки.       — Ладно, — спокойно ответил он, будто бы в этом не было ничего такого. Так буднично, словно он был в этом глубоким специалистом. Каждый день ходил в магазин и покупал средства женской гигиены. — Только скажи, какие конкретно.

***

      И ведь купил же. Только потратил на геройство почти два часа, зато принес то, что нужно.       — А это что? — выйдя из ванной, спросила девушка, увидев на столе картонную коробку.       — Это тебе для поднятия настроения, — не оборачиваясь, ответил Канеки, заваривая кофе. — Не думал, что женщиной быть так тяжело.       Аканэ подошла поближе и поняла, что в коробке притаился торт.       — Я стану толстой и ты меня разлюбишь, — недовольно заныла она. — А потом съешь!       — Кто тебе такое сказал? — невозмутимо спросил Кен, доставая из шкафа две кружки. — Ты думаешь, я просто так тебя откармливаю? Лучше есть мясо, а не кости… Да и в твоих кожаных штанах пышная попа будет красивее смотреться.       Шутки ниже пояса, к которым они привыкли. Это не задевало ни одну из сторон. Им было комфортно, будто бы они были рождены друг для друга.       — Хорошо, я съем кусочек, но ты должен мне помочь… — согласилась девушка и, увидев на стуле серую толстовку Канеки, натянула на себя. В доме было холодно.       — Опять сходить в магазин?       — Нет, дурачина, ты тоже съешь ложку торта! Иначе что, мне одной толстеть?       — От одного тортика толще не станешь, потому что сладкое идет не в желудок, а прямо в сердце.       — Но там у меня уже ты, как тогда быть? — Аканэ села на стул, принюхиваясь к аромату кофе.       — Сокровище, ты же знаешь, я не могу есть человеческую еду, — Канеки спокойно разливал кофе по кружкам. — Я могу съесть ее физически, но удовольствия я не получу. Я теперь… другой. И рецепторы на языке другие. То, что для тебя вкусный кусок торта с кремом, для меня словно мыло с клеем… Я помню, что торты вкусные. Но сейчас…

***

      Однако сейчас, когда Аканэ похитили, Кену было не до воспоминаний о теплых беззаботных днях. Его била дрожь.       — Кен, ее нигде нет, — кричали ему. — Она словно под землю провалилась!