Часть 6

      — Чем таким воняет? — спросил Канеки и, зажав нос, прошел на кухню. — Ты что, резиновые сапоги готовишь на завтрак? Кто из нас еще странный…       Аканэ невозмутимо размешала чайной ложкой разбавленный кипятком порошок и уставилась на юношу.       — Это кофе!       — Это все что угодно, кроме кофе… — Кен аккуратно вытащил у нее из рук кружку и вылил содержимое в раковину. — Какая-то химозная дрянь, которая к тому же воняет падалью. Давай так, — он открыл верхние створки гарнитура и достал свой кофе. — Если хочешь пить, бери мой.       — Твой кофе стоит, как печень и почка друга. Его пьешь ты, а если и я начну, то он будет заканчиваться гораздо быстрее! — недовольно заметила девушка, вытирая раковину.       — Просто пей проверенное, а не «Пей-меня-на-свой-страх-и-риск-чтобы-от-этого-сначала-твои-внутренние-органы-превратились-в-пыль-а-затем-и-ты-сама»… А потом эта кеся-меся сожрет твою собаку! — буркнул Кен, отчего Аканэ прыснула со смеху. — Веном какой-то.       Ему нравился ее смех.       — Но у меня нет собаки! — смеясь сквозь слезы, она утирала глаза рукавом.       — Собаки нет, а парень есть. Или тебе и меня не жалко? — он приоткрыл форточку, чтобы потрясающий запах навсегда покинул их кухню.       — Конечно, жалко. Кто еще меня такую полюбит…       — Ты добрая и ответственная. Я тебе доверяю и могу на тебя положиться. И твои наполовину французские булки компенсируют отсутствие груди… Словом, для меня ты прямо предел мечтаний.       Божественная поддержка от Кена — то, что доктор прописал.       — И чтоб я больше таких вещей не слышал!       — Ндэ, — неоднозначно произнесла Аканэ, обдумывая его слова. Воспринимать ли это как комплимент или как оскорбление? Она еще не решила.       — Только не обижайся на меня. Я не хочу спать на кухне… Давай я заварю тебе настоящий кофе? Ты сразу почувствуешь разницу. И вообще… Кофе пить вредно!       — О! Ну все ясно: мою дрянь выплеснул, а свою налить жаба душит. Все ясно! А я на него дорогущий тональник целую тонну вылила… И размазывала его, пока ты крутился и вертелся туда-сюда, неугомонный! Видите ли, «не хочу на работу так идти». Неловко.       — Ты замазывала засосы, — напомнил Канеки, состроив задумчивую мину. — Оставленные тобой! Я же не могу пойти на работу таким разукрашенным, будто меня душили! А твоя косметика идеально подходит к моей коже.       — Будто тебя трактором переехали…       — Не, — отмахнулся парень. — Синяков наделал, а потом завалился спать. Так до меня и не доехал.       — В смысле, я храплю, как трактор? — вспыхнула девушка, сжав кулаки. — Конечно-конечно! Ты большой и сильный, можешь обижать, кого захочется, а я… Всего лишь человек. И кстати, сверхъестественный ты мой… Для чего нужно было замазывать засосы, когда ты мог исцелиться?

***

      — Вы все сделали, как я сказала? — спросила Даки сразу же, как вошла в комнату. Охранявшие Акане гули встрепенулись и вскочили с мест.       — Госпожа… — начал один и тут же осекся. Было заметно, что он так тщательно подбирал слова, что скрежет шестеренок в его голове слышали все вокруг. — Я нисколько не сомневаюсь в эффективности плана, но все же… Сколопендру схватят в одиннадцатом районе Аогири, а девка нам на что? Сожрать ее тоже не получится. Она напичкана этим дерьмом из чемодана. Не проще ли от нее избавиться?       — Да, — согласился второй. — Мы же добились, чего хотели. Скоро мы уберем Какуджа и сможем контролировать двадцатый район.       — Я не добилась, чего хотела! — ответила Даки, грозно свернув глазами. — Я хотела разрушить их связь, их отношения! И я уничтожу. Разрушу. Сотру в порошок. Пусть Кэнго заберет ее и делает все, что захочет. Видеть ее больше не желаю!       — Ну, пойдем, солнышко, — гуль в кошачьей маске легко закинул Аканэ на плечо. Та ощутила себя мешком с картошкой, который даже не подозревал, куда его понесли. Последнее, что она увидела перед тем, как на ее голову натянули грязную, пыльную ткань, — это победное выражение лица Даки. Багровые блики усмехающихся глаз.       Далее все виделось, как в тумане. Аканэ воспринимала реальность жалкими обрывками. Вроде ее довезли куда-то в фургоне… Перед глазами все плыло — она понятия не имела, как в нем очутилась.       В следующий миг она очнулась в ванной с горячей водой. Тело ломило, невыносимо горело, кости выворачивало, будто проходило через мясорубку, а еще рядом кто-то мурлыкал какую-то незамысловатую песню. Сознание вновь провалилось в темноту.       Открыв позже глаза, Аканэ вдруг почувствовала, как кто-то касался ее тела. По ее шее скользили грубые, шершавые губы, а талию сжимали крупные ладони. От шока, растянувшегося в вечность, конечности девушки словно закаменели, задубели от холода, хотя вокруг струился теплый пар.       Догадавшись, что она проснулась, парень сзади отвлёкся от ее шеи и хмыкнул:       — Очнулась? Приветик! Не напрягайся, иначе будет больнее, — прошептал он ей на ухо, отчего у нее вдоль всего позвоночника прошли мурашки.       Низ живота прорезала острая боль. Продолжая говорить, парень грубо толкался внутрь.       — Меня зовут Кэнго. Выкрикивай это имя, когда тебе станет совсем хорошо.       Глаза Аканэ заполнились слезами, которые стекали по щекам на подушку. Вперемешку с отвращением тело наполнила небывалая злоба. В голове стоял шум, словно девушка находилась в электрораспределительном щитке. Аканэ не знала, что делать, чувствовала самой беспомощной на свете.       Бесполезная девчонка. Берегись большого города. Тебя используют и выкинут на помойку. Так и знай! А может, еще и обглодают кости!       Мама была права!       — Ну что за личико ты скривила? Неужели я так плох? — Кэнго рассмеялся, и, наклонившись к ее лицу, собрался поцеловать. Темные пряди волос закрывали алые глаза.       Но тут, неожиданно для него — и самой себя — Аканэ вскинула голову и со всей силы впилась зубами в его шею. До хруста сжав челюсти, она вырвала кусок его кожи. Брызнул фонтан крови. Бордовая липкая жидкость растеклась по всей кровати — на лицо девушки попало несколько гранатовых капель.       От боли Кэнго взревел и схватился за рану. Не помня себя от ненависти, девушка спихнула его с постели на пол, а затем схватила стул и, замахнувшись как следует, опустила на голову парня.       Лежащее тело обмякло. Аканэ, переводя дух, осматривалась. В углу стояли гантели — недолго думая, она подняла одну из них и ударила Кэнго по голове. Брызги крови разлетелись по всей комнате. Парня били конвульсии, голова стремительно регенерировала.       Поняв, времени на раздумия не оставалось, Аканэ схватила первое, что попало под руку из одежды, и бросилась вон из квартиры.       Дом располагался на оживленной улице, поэтому, когда она выскочила на улицу, то в пару шагов оказалась в ближайшем магазине. Люди напряженно и дико глядели на обнаженную девушку, лицо, шея и грудь которой были перемазаны кровью. Аканэ подбежала к кассе.       — Пожалуйста! — попросила девушка, оглянувшись и восстанавливая дыхание. — Мне срочно нужен телефон!       — Привет, милая, — произнес за спиной знакомый голос. — Я помогу тебе!       Она обернулась. Кэнго. Тот стоял прямо за ней как ни в чем не бывало, будто она не размозжила только что его затылок. На нем уже была одежда и половина маски, скрывающая верхнюю половину лица.       — Я никуда с тобой не пойду! Ты должен был сдохнуть! — прокричала Аканэ, чувствуя, как все больше проникали в душу паника и безысходность.       Люди вокруг не понимали, в чем дело, но, едва увидев маску, что всегда носили гули, быстро смекнули и разошлись к стенам.       — Что ж… — его лицо искривилось в подлой улыбке. Футболку на плече прорвало кагуне. — Тогда я убью тебя прямо здесь!       При виде кагуне люди сорвались с мест, словно по сигналу. В разные стороны — так же от хищника убегает напуганный скот. Уже через полминуты в зале магазина никого не осталось. Никто даже не подумал помочь девушке. Каждому была слишком дорога собственная жизнь.       За что мне их винить? Я сама влезла в эту кашу. Самой и расхлебывать.       — Только ты и я. Каковы твои шансы? — он демонстративно размял левое плечо, не спуская глаз с девушки, которая в мыслях уже вела обратный отсчет. — С этой кровью на лице… на шее и груди… Ты выглядишь гораздо сексуальнее. Как только я вдоволь тобой наиграюсь, я с удовольствием сломаю твою хрупкую шею. Выпотрошу твою тушу и расчленю. Будешь храниться, как деликатес в морозильной камере. Я буду есть тебя только по праздникам.       — Пошел ты, ублюдок! — прокричала Аканэ, чувствуя, как вскипает кровь под кожей. — Чудовище!       — Это будет отличным завершением вашей любовной истории. Человек и гуль обречены на провал. Сколопендру наверняка сейчас имеют во все щели в одиннадцатом районе, ему уж точно не до тебя. И да, кстати... Тебе передает привет красная дракониха!       Даки?!       — Заткнись! — девушка больше не могла слушать ни единого слова.       Она с такой силой закрутила головой, словно желала, чтобы шейный отдел позвоночника переломился сам по себе. Руки вдруг перестали слушаться, уступая жуткому тремору. На плиточный пол упала одежда, которой Аканэ прикрывала наготу. Девушка схватилась за голову, пытаясь унять головную боль.       — Заткнись!       — Ого! Вот это приход. Нехило тебя так плющит, золотко. Что же было в том чемодане?       — Убью! Те… бя, — с огромным трудом Аканэ выдавила последние слова, пытаясь побороть нечеловеческие судороги. Обессилено сев на пол, она согнулась, пытаясь не смотреть на Кэнго. Важнее всего сейчас было не потерять сознание, иначе — проигрыш и смерть.       — А я так хотел еще поиграть с тобой! — приторно и наигранно заныл юноша.       Аканэ тяжело дышала, изо всех сил пытаясь оставаться «здесь и сейчас». Несмотря на прохладный от кондиционера воздух в магазине, дышать становилось все сложнее и сложнее. Широко раскрыв рот, девушка подняла взгляд на приближающегося Кэнго. Тот понимал, что никакой опасности она уже не представляла.       — Кен… придет… за мной… Я знаю… — непоколебимо повторяла Аканэ, непроизвольно делая между словами длинные паузы.       От такой беспомощности парень засмеялся. Но смех продолжался недолго. Через несколько мгновений Кэнго заметил, как девичьи глаза заволокло красной пеленой.       Такого не может быть!

***

      Кен чувствовал кровь. Запах родной крови. Аканэ где-то дальше по коридору.       Но почему здесь так тихо?.. Есть ли поблизости вообще кто-нибудь?       Канеки прислушался и услышал что-то, напоминающее вибрацию телефона.       Странно, что аппарат выжил при погружении в воду.       — Алло, — тихо, но все же твердо ответил Кен на незнакомый номер. — Кто это?       — Убирайся оттуда, Кен, это засада! Аогири почти внутри.       Только теперь стало ясно, почему здесь было настолько тихо. Желание вернуть Аканэ полностью затмило здравый смысл. Каждый угол в этой заброшке вызывал сейчас подозрения.       — Мне нужно найти ее…       — Она у меня, Канеки. Твоя девочка у меня! Не обещаю, что с ней все будет хорошо… Она превращается! Но я постараюсь вернуть ей рассудок. Мы держим ее на нижних этажах канализации. Главный резервуар в девятом районе.       — С кем я разговариваю? — Кен увидел на полу пиджак Аканэ, кровь и знакомые отрезанные волосы.       Ловушка. Он раскинул кагуне и, цепляясь за железные трубы на стенах, мигом забрался наверх, к выходу.       — Зачем ты мне помогаешь? Откуда у тебя мой номер телефона?       — Я в ответе за тех, кого создал. Я и есть Оул, Канеки. Я попытаюсь с твоей помощью решить образовавшуюся проблему. Нашел номер телефона в твоей медкарте, ведь это я создал тебя. Я дал тебе шанс на жизнь. Ты гуль, но, по крайней мере, живой.       — Вот так все просто? Думаешь, после всего я помогу тебе? Я заберу Аканэ силой, если потребуется, и уеду.       — О… Силы потребуется много, чтобы удержать девчонку. Ну, или транквилизаторов. Пойми, Кен, Аканэ уже не отзывается на свое имя. Она не разговаривает. Это чудовище с одной целью — ей ничего не движет, кроме убийства и жажды крови.       На поверхности Кен забрался на вышку и лишь теперь увидел, как приближалась к нему толпа гулей в балахонах Аогири. В любой другой момент он бы принял вызов, но сейчас были совсем иные приоритеты.       Главный резервуар девятого района.