Часть 1

В наказание за восстание, в каждом из дистриктов Панема, юноши и девушки в возрасте от 12 до 18 лет, должны явиться для проведения церемонии Жатвы. Выбранные с помощью жребия трибуты должны быть переданы в Капитолий, где они будут сражаться на арене, пока в живых не останется один победитель. Отныне и впредь это зрелище будет именоваться «Голодными играми» Катон Сегодня я мог поспать немного дольше обычного, однако режим, выработанный за многие годы в Академии, — привычка вставать рано — не позволял мне насладиться этим привилегией. В этот день — День жатвы, и я принял для себя важные решения. С одиннадцати лет нас готовили к играм: кто-то вытягивал имя из чаши, а кто-то добровольно вызвался участвовать, и именно это я и планирую сделать. Только ученики Олдборо знают, что происходит с теми, кто ослушается правил, показывает плохие результаты на соревнованиях или турнирах между студентами. Их ждет плеть, многочисленные побои от старших курсов. Я и сам не раз в детстве попадал под раздачу старшекурсников. Для них — это было просто развлечением, а для меня — недели мучений, бьющие по телу и разбитые органы. Удары плетью получали те, кто не подчинялся приказам тренеров или нарушал правила Академии. Я жил в стенах Академии, и лишь по выходным нам разрешали оставаться дома. В Олдборо нас били, как говорили, «для укрепления духа и терпения перед болью». Однако дома меня встречал отец — человек, который не избивал для укрепления силы духа, а для собственного спокойствия. Он избивал мать — Анжелу, которая умерла при родах, когда мне было восемь лет. Ее смерть подарила нам Энди, моего младшего брата. Также отец избивал старшего брата — Эрика, который после окончания Академии уехал из дома. Сейчас у него есть жена, которая находится в положении, и оба они волнуются перед рождением ребенка. После дождливой недели выходные выдались солнечными. Нас распустили по домам, и, чтобы избежать встречи с отцом — ведь я знал, что он сейчас на работе — я решил навестить брата. Эрик живет в самой дальней части Дистрикта, и прогулка мне только пойдет на пользу. Дистрикт 2 — один из самых богатых, расположен в горах, рядом с Капитолием, и мы считаемся «воротами Капитолия». Местные жители занимаются производством строительных материалов, в нашей области — каменоломни. Большая часть стройматериалов идет в столицу. Но это лишь «лицевая» сторона района. В тайных углах здесь производят оружие для Панема, расположены военные лагеря, где обучают и тренируют миротворцев. Как и Капитолий, Дистрикт занимает обширную территорию и находится в Скалистых горах. Он по сути — огромный военный лагерь, и именно наш Дистрикт занимает ключевое положение в обеспечении безопасности столицы. Дистрикт состоит из нескольких дивизионов, включающих деревни, а в каждой — шахту или каменоломню. Столица Дистрикта — Олдборо, в честь которой названа Академия для подготовки трибутов. Население — около 90 тысяч человек. В промышленности задействованы кирпичные и цементные заводы, фабрики по обработке камня, рудоперерабатывающие предприятия. Здесь добывают множество полезных ископаемых, которые по железной дороге распределяются по Дистриктам: золото, серебро и платину — в Первый; железную руду — в Шестой и Седьмой; газ и нефть — в Пятый. На территории Дистрикта расположена военная база — Орешек, внутри Лисьей горы (горы Виксен), — главная военная база вооруженных сил Капитолия, с гарнизоном около 30 тысяч человек. Там есть подземный аэродром и планолёты. В дни Тёмных лет Дистрикт оставался верен Капитолию, и потому после подавления восстания ему были предоставлены значительные привилегии. Мы живем весьма зажиточно, нашим медикам разрешено пользоваться качественным медицинским обслуживанием. Первый, второй и третий Дистрикты мало нуждаются в чем-либо — мы под крылом у Капитолия, охраняем границы столицы, работы хватает — и она прибыльная. Но конкуренция за продвижение по службе огромна, каждый стремится выделиться и попасть в Капитолий. У тех, кому это удавалось, был шанс уехать туда по работе. Другого выхода покинуть пределы Дистрикта у нас нет. Так что наши законы одинаковы для всех, несмотря на богатство и пропитание: в ближайших Дистриктах контроль более строгий. Везде — уши и глаза. Доносительство — норма и поощряется. Если миротворцы придут ночью и заберут члена вашей семьи — бороться бессмысленно. Правительство даже не станет разбираться — сразу расстрел. Достигнув дома брата, я постучал трижды. И недолго ждать пришлось: на пороге появился Эрик. — Привет, — сказал он. — Привет, проходи, — брат отступил в сторону, пропуская меня внутрь. В воздухе сразу пахнуло пирогом, и я улыбнулся, вспоминая, как мама каждый день пекла что-то новое, записывая рецепты в тетрадь, которая после ее смерти осталась у меня. Благодаря маминому кулинарному таланту я научился многому, и теперь, когда отец уезжает по выходным по работе, я готовлю для Энди. — Как ты? — спросил брат. — Нормально. А ты как? Как Джинна? — я кивнул в сторону кухни, где, судя по звукам, готовила его невеста. — Я в порядке, а вот Джинна… — Эрик почесал затылок, взглянув в сторону кухни, где недавно я видел ее. Я знал, что когда брат волнуется, он начинает неуверенно чесать затылок и метать взгляд по комнате, не зная, на чем остановиться. — Что с ней? — приблизившись, я посмотрел ему в глаза. В груди застрял комок волнения. Джинна стала частью нашей семьи, и я рад, что брату посчастливилось встретить такую женщину. В этот момент из кухни послышались шаги, и на пороге появилась девушка. Ее кудрявые волосы были небрежно собраны в хвост, на ней — кухонный фартук поверх мужской белой рубашки (которая оказалась велика), и черные шорты. — Привет, Катон! — улыбнулась она, крепко обняв меня. Я рассматривал ее с ног до головы, пытаясь понять, что с ней не так, чтобы так волновал брата. — Ты что? Всё в порядке? — заметив мое замешательство, она исчезла с лица улыбка и, коснувшись моего плеча, обеспокоенно посмотрела мне в глаза. Потом она перевела взгляд за спину — туда, где стоял брат, — и засмеялась. — Что ты ему сказал? — смех исчез, и она посмотрела на меня, а я слышал его до сих пор. Увидев улыбку на лице Эрика, я почувствовал, как внутри закипает гнев. — Что за идиотская шутка? — проговорил я, уставившись на брата. Не дожидаясь объяснений, я обратился к Джинне: — Что с тобой? Этот придурок сказал, что что-то не так. — Со мной всё в порядке, — ответила она. — Я просто беременна. — Что? Просто беременна? — я застыл, не зная, что сказать. Этот новость ошеломила меня. — Да, я вообще не понимаю, почему Эрик так преподнес эту новость. — Ну, я не успел ей ничего сказать, — вмешался брат, — но благодаря тебе мы можем увидеть, как мозг Катона старается переварить услышанное. Братишка, хочешь, я расскажу тебе, откуда берутся дети? Эрик, взъерошив мне волосы, как в детстве, приобнял за плечо: — Иди-ка ты к черту, — хихикая, мы направились на кухню. Меня переполняли одновременно радость за брата и тревога за неродившегося малыша. Игры — вот что пугает многих родителей перед рождением чада: бесконечный страх за его жизнь и судьбу. В нашем Дистрикте, если ребенок не показал себя на отборочных в Академию, ему придется приложить много усилий, выдержки и силы воли. А еще — столкнуться с давлением тренеров и побоями. «Несчастные случаи» со смертью подростков в Академии происходят часто, и в Олдборо слабых место нет. Я научился чувствовать страх человека, питаться им. Академия сделала из меня монстра, готового убивать ради себя и своей семьи. С детства нас воспитывали бойцами — машинами для убийств. Мы учились находить оружие, которое становилось частью нас — ножи, луки со стрелами, мечи. У меня — копье. Помню, как впервые взял его в руки: оно словно стало продолжением моей руки, и я сразу попал в цель с первого броска. Я хорошо справляюсь и с мечом, и с ножами. А этот день — мой последний дома и в Дистрикте. Но я не собираюсь так просто прощаться. Я принесем победу нашему Дистрикту и вернусь домой. Обязан это сделать. Ради брата. Ради семьи. Ради себя. В этом году я не провел ни дня, не думая о благополучии младшего брата — Энди. Так как роды матери проходили тяжело, брат появился слабым и ослабленным, его организм с трудом справляется с болезнями, а иммунитет оказался очень слабым. Однако есть и светлая сторона: отец его не трогает, потому что, хоть Энди и не обладает такой силой, как мы с Эриком, зато он невероятно умен — можно сказать, гений. Отец усердно занимается его воспитанием, видя в нем потенциального наследника и продолжателя нашего дела, будущего опору семьи. Он — управляющий завода по нефтепереработке, уважаемый человек в нашем Дистрикте. Благодаря этому, ему не приходится опускаться до постыдных поступков или унижений. Его уважают за силу характера и деловую хватку. Жена, которая скончалась при родах, подарила ему статус: сильного человека, потерявшего жену, но воспитавшего троих детей и продолжившего свой путь. Его сыновья — Эрик, Катон и Энди — широко известны по всему Дистрикту. Красивые, сильные юноши, они с честью готовы защищать Капитолий и его жителей. Их репутация — надежная опора для будущего. О побеге Эрика из дома никто не знает. Отец старательно создал такую ситуацию, будто брат по согласию переехал в отдельное жилье. А после того, как по всему Дистрикту прошли слухи о том, что его средний сын, Катон, хочет добровольно участвовать в Голодных Играх, уважение к отцу заметно возросло. Когда брату только исполнилось одиннадцать лет, наш отец, Карл, решил отправить его в Академию. Услышав об этом, я бросился к нему, чтобы поговорить. В тот день я впервые дал отпор, и даже избил его. Отец пообещал мне: если я выиграю Игры, Энди не пойдет в Академию. Так он хотел уберечь меня, надеясь, что победа в боях сделает меня сильнее и обеспечит безопасность моих близких. Люди молча подходят к чиновнику, записываются — так Капитолий подсчитывает население. Те, кому от двенадцати до восемнадцати, разделены по возрастным группам на огражденных веревками площадках — старшие впереди, младшие, такие как Энди, — позади. Родственники, крепко держась за руки, выстраиваются по периметру. Есть и другие — те, кому сейчас не за кого волноваться или кто уже остыл к этим событиям. Они ходят по толпе, делают ставки на детей, чьи имена выпадут сегодня. Кто они — бедняки или богатые, будут ли они бороться до последнего и плакать — всё это волнует немногих. Большинство избегает контактов с преступниками, но и сурового сопротивления не проявляют — ведь за нарушение закона можно легко потерять жизнь.

***

Площадь переполнена, даже трудно дышать. Хоть она и велика, но вместить девяносто тысяч жителей Дистрикта-2 всё равно невозможно. Опоздавших направляют на соседние улицы, где они могут наблюдать за происходящим по экранам: трансляция «Жатвы» идет по всей стране в прямом эфире. Я оказался среди сверстников из Академии. Мы коротко киваем друг другу и смотрим на временную сцену перед Домом Правосудия. Там — три стула, кафедра и два больших стеклянных шара — для мальчиков и девочек. Я не отрываю взгляда от бумажных полосок, лежащих в шаре для мальчиков. На одной — моё имя, на другой — имя брата. Бросив взгляд в сторону, где стоят родители и родственники, я сразу заметил отца. Он разговаривал с Джонатаном Свитом — отцом моей однокурсницы Мирты Свит. За время учебы я узнал, что она — мастер клинка, способная поразить цель на сорока метрах, попадая в голову движущегося противника. Мне удавалось провести с ней ночи — и почему бы не воспользоваться этим? Когда девушка сама на тебя вешается и желает того же, что и ты, — почему бы не воспользоваться ситуацией? Все, кто был со мной — и мужчины, и женщины, — прекрасно понимали, что это всего лишь секс на одну ночь. У меня нет времени на серьезные отношения, да и быстро теряю интерес после проведенной ночи. Бывали и те, кто устраивал сцены ревности, увидев меня с другой, или вламывался в мою комнату в общежитии с криками и оскорблениями. Пришлось грубо объяснить, что с ними я больше не хочу иметь дела. Мирта — одна из тех, кто устраивала сцены ревности, когда видела меня с другой. Тогда она хорошо потрепала блондинку, которая терлась возле меня. А когда решила отчитать меня перед всеми за моё поведение, назвав его «шлюховатым», я объяснил бедной девочке, что ночи, проведённые со мной, для меня ничего не значат, и если она забудет о них — будет лучше. После всей этой сценической суеты во мне возникло раздражение. Мирта быстро забыла меня; уже через пару месяцев у нее появился парень со старшего курса. Когда нас поставили в пару для прохождения полосы препятствий, наше общение улучшилось — мы начали тренироваться вместе. Она научила меня правильно метать ножи, я помог ей в рукопашном бою, показал несколько приемов. Познакомился с ее парнем — Сэмом, мы быстро нашли общий язык. Иногда он приходил на тренировки вместе с Миртой, и мы участвовали в боях. Его оружие — меч, он отлично стреляет из лука, и хотя я получил пару уроков, понял, что лук и стрелы — не моё. Прошло много времени, и я осознал, что поступил неправильно, по отношению к Мирте. Сейчас она — мой друг, и о прошлом никто не говорит — оставив всё в прошлом. Когда отец заметил мой взгляд, он нашел меня в толпе и кивнул. Он долго держал взгляд на мне, словно задавая вопрос без слов: — Помнишь наш договор? Я кивнул и перевел взгляд на сцену. Там начал говорить мэр города, с гордостью перечисляя победителей прошлых игр: — Магнус — 34-я Голодная игра, Дистрикт 2 — победитель. — Берлинг — 42-я Голодная игра, Дистрикт 2 — победитель. — Лайм — 55-я Голодная игра, Дистрикт 2 — победитель. — Брут — 48-я Голодная игра, Дистрикт 2 — победитель. — Энобария — 62-я Голодная игра, Дистрикт 2 — победитель. Как и в каждую эпоху, показывают видео, рассказывающее историю Панема — страны, возникшей из пепла после катастроф, засух, ураганов, пожаров, морей, вышедших из берегов и поглотивших землю, а также жестоких войн за ресурсы. Итогом стал Панем — сияющий Капитолий, окруженный тринадцатью дистриктами, приносящий мир и благоденствие. Но потом наступили Темные Времена, мятеж дистриктов против Капитолия. Двенадцать дистриктов были побеждены, тринадцатый — уничтожен полностью. Заключили договор, вновь гарантировавший мир, и организовали Голодные Игры — напоминание и предупреждение, чтобы такие Времена не повторились. А сейчас — самое важное. Время вытянуть жребий. Ванесса Стил подходит к мужскому шару, опускает руку внутрь и вытягивает листок. Толпа замирает. Внутри крутится лишь одна мысль: только бы не брат, только бы не он. — Лиам Свит — чёрт, я ослышался? — произносит она вслух. И, подтвердив свои слова, снова произносит его имя. В голове — одна мысль: это брат Мирты. Я нахожу отца среди толпы. Он смотрит на меня с тревогой и страхом в глазах. Он не сводит с меня взгляда, и я — с ним. Даже на расстоянии я слышу его шепот: — Передумал? Лиам уже поднялся на сцену, стоит возле Ванессы, весь побледнел от страха, опустил голову. — Есть добровольцы? — спрашивает женщина, улыбаясь. И вот он, момент, ради которого я готовился с одиннадцати лет. Пути назад нет — только вперёд: победа или смерть. Я смотрю в глаза отцу и поднимаю руку. — Я! Я доброволец! — кричу, продолжая смотреть ему в лицо. — Поднимайся! — улыбается Ванесса, её улыбка шире, чем обычно, — и открывает рот, показывая ровные белоснежные зубы. Толпа расступается, позволяя мне пройти к сцене. Лиам, который всё это время стоял в полуобморочном состоянии, смотрит на меня с благодарностью. В тот момент, когда я поднимаюсь, он тихо произносит: «Спасибо». Пожалуйста, парень. Только мне всё равно, благодарит ли он — я сделал это не ради него. — Как тебя зовут? — спрашиваю я. — Катон Граф, — отвечаю я, ощущая в душе вкус предстоящей битвы. Нет страха — есть только решимость. Из девушек на сцену поднимается Мирта. Джонатан чуть не потерял сына, а теперь — его дочь. Я замер в ожидании: кто-то обязательно вызовется добровольцем. Но этого не происходит. Смогу ли я преодолеть дружеские чувства к Мирте, чтобы выиграть? А что, если мы оба дойдём до финала? Я смотрю на девушку, которая поднимается на сцену, и вижу страх в её глазах. Для учеников Академии участие в играх — честь и шанс на светлое будущее. Поэтому, когда я вижу её страх, я фыркаю. Что если бы я не вызвался добровольцем? Джонатан отпустил бы на игры обоих детей, и никто не знает, кто бы вернулся. Было бы интересно наблюдать, как брат и сестра борются на арене. — Давайте поприветствуем новых трибутов из Дистрикта-2! Катон Граф и Мирта Свит! — объявляют. Я намерен очистить игры от никчёмных паразитов — тех, кто недостоин жить, кто затуманен злом и не видит настоящей цели. Я — палач. Я — боец. Я — охотник. И это мои Игры.