II

Ночью Уэнсдей проснулась от удушающего жара. Она оказалась в объятиях Галпина. Его тело пылало, как раскалённая печь, и под всеми своими слоями одежды она буквально обливалась потом. Разительный контраст: в хижине царил сковывающий кости холод, дыхание превращалось в белый пар. — Тайлер… проснись, — прохрипела она, пытаясь высвободиться. — М-м?.. — Мне жарко, — с раздражением пожаловалась Аддамс. Он тут же послушно отодвинулся. В воздухе между ними повис облачок пара. Хайд нахмурился, оценивая обстановку: в помещении стоял такой мороз, что стены будто пропитывались льдом. Он молча поднял чёрное пальто и накинул его ей на плечи. Уэнсдей метнула в него укоризненный взгляд: опять играет в галантного ухажёра. — Ты можешь заболеть, — пробормотал он в оправдание. Но внезапно напрягся, словно пёс, почуявший чужака. — Кто-то приближается, — произнёс он низко. Через минуту донёсся гул снегохода. Они спрятались по углам, готовые к любому исходу. Но это оказался лесник. Он получил сообщение, что в лесу видели двух молодых людей. — Вы в порядке? — с неподдельной тревогой спросил тот. — Как вас вообще угораздило сюда забрести? — Мы заблудились, — без колебаний взял слово Тайлер. Из них двоих только он умел надевать маску «хорошего парня». В отличие от Уэнсдей, у которой эта функция отсутствовала. — Вы можете отвезти нас в ближайший город? — добавил он. — Вы наверняка замёрзли! Вам нужно в госпиталь... — Мы обратимся за помощью, если сочтём нужным, — Галпин вежливо улыбнулся. — Благодарим за беспокойство.

***

На последние деньги они сняли номер в мотеле. Нужно было как можно скорее вернуть оставленную машину — вместе с деньгами, амуницией и фальшивыми документами. Но сначала — привести себя в порядок. Уэнсдей отправила Галпина в прачечную: пусть постирает одежду и раздобудет еды. Он же её слуга — вот пусть и служит. Подальше от неё. Сама она приняла душ, вымыла волосы. Посеревший от многочисленных стирок мотельный халат вызывал тошноту, но пока хайд не вернётся с вещами, ходить нагой было бы неразумно. Аддамс расчёсывала влажные волосы и на всякий случай выглянула в окно. Лесник показался ей ненадёжным — стоило быть готовой ко всему. На заправке-минимаркете напротив она заметила Тайлера. Уэнсдей тут же вытащила оптику: проверить, чем он там занят. Парень беседовал с кассиршей, улыбаясь своей «милой» улыбкой — той самой, которая всегда вводила людей в заблуждение. Уэнсдей нахмурилась, чувствуя неприятное царапанье внутри. Нет, это не ревность. Она не может испытывать подобное. И всё же Галпин явно флиртовал. Это было видно по реакции девушки. А Уэнсдей, словно прикованная, наблюдала, сжав челюсти и злясь на себя. Кассирша отвлеклась, отошла к кофемашине. В этот момент Тайлер обернулся и посмотрел прямо на неё. Аддамс должна была признать: она отреагировала самым позорным образом. Резко дёрнулась, выронив оптику из рук. Окончательно разозлившись на себя, она плотно зашторила окна и села заплетать косы — туго, с такой яростью, что кожа на голове саднила. Через пять минут Тайлер вернулся. В руках — стаканчик кофе и бумажный пакет с едой. На картонном стакане с логотипом заправки красовались номер телефона и имя: «Стэйси». Фиолетовыми чернилами. Пошло и приторно. Почему это так задевает её? — Где одежда? — требовательно спросила Аддамс. — Ещё в стирке, — невозмутимо ответил парень. — Решил сначала принести еду. — Он поставил кофе и пакет на стол. — Пей, пока кипяток. Ты же любишь такой. Он ни словом не обмолвился о том, что застал её за наблюдением. Хотя внутри него теплилось злое торжество, Галпин умело скрывал эмоции — особенно под её ледяным взглядом. — Чтож, пойду приму душ, — заметил он. — Потом спущусь и поставлю твои вещи в сушку. — Слуга из тебя никудышный, — проворчала Уэнсдей. Тайлер лишь пожал плечами и направился в ванную комнату. Душ был общий — роскошь двухкомнатного номера на это не распространялась. Уэнсдей заглянула в бумажный пакет. Буррито с курицей. Полуфабрикат. Видимо, купил на оставшуюся мелочь. А кофе с номером телефона явно достался в обмен на флирт. Девушка залпом выпила его и раздавила картон. Через некоторое время дверь ванной открылась, и Галпин вышел в одном полотенце, небрежно повязанном на бёдрах. Его кожа блестела от влаги и невольно притягивала взгляд. — Прикройся, — холодно произнесла Уэнсдей, переводя взгляд выше шеи. Он приподнял бровь и чуть наклонил голову. — Ты забрала единственный халат, — парировал он. Она смерила его взглядом, полным презрения. — Животные обычно и вовсе без одежды обходятся. Думаю, для хайда это не проблема. — Так прикрыться или наоборот? Тебя-то саму от диссонанса не разрывает? Она сузила глаза. — Удивительно, Галпин, — отрезала Уэнсдей. — Даже будучи полураздетым, ты умудряешься выставлять себя шутом. Тайлер лишь ухмыльнулся, нарочно не торопясь взять одежду. Она отвернулась, чтобы взять своё пальто. Хотела накинуть его поверх халата и наконец пойти за своими вещами. Но в следующий миг ощутила его дыхание за спиной. — Мне показалось, в хижине ты хотела большего, чем просто согревающие обнимашки, — прошептал он. — Когда кажется… — начала она и осеклась. Эта реплика звучала неуместно в их случае. Она резко повернулась, смело встретив его взгляд. Сексуальное напряжение последних дней стало почти осязаемым. Даже она уже не могла игнорировать очевидное: так долго это продолжаться не могло. Хайд рано или поздно сорвётся. Нападёт и изнасилует. Или убьет. Или всё вместе. Но если привязать его к себе через первую близость — он будет подконтролен. Сила девственной крови велика. Он станет её во всех смыслах этого слова. К тому же он был прав. Отпираться бессмысленно. Её тоже тянуло к нему — слишком ясно, слишком недвусмысленно. Аддамс медленно сбросила на пол пальто, а затем и халат, оказавшись полностью обнажённой перед ним. Зрачки парня расширились, ноздри раздулись, но он не сдвинулся с места, хоть это и давалось ему с трудом. — Будешь действовать лишь тогда, когда я скажу, — твёрдо произнесла Уэнсдей, глядя ему в глаза, не моргая. Тайлер кивнул и нетерпеливо облизал губы. Девушка взяла его за руку и повела к постели, лихорадочно соображая, как поступить дальше. В этом деле она была полным дилетантом — эта сторона физиологии никогда её не интересовала. Но раз уж решила доминировать, нужно было идти до конца. Наверное, стоит начать с поцелуев — дальше дело пойдёт само. Тайлер послушно последовал за ней, как кукла. Позволил уложить себя на скрипящий матрас, при этом буквально пожирая её глазами. От возбуждения и животной страсти его трясло, но он держался, зная, что скоро получит награду за выдержку. Уэнсдей оседлала его бёдра, и только махровая ткань полотенца разделяла их. Под ней явственно чувствовалась твёрдая выпуклость. Девушка наклонилась к хайду за поцелуем, ощущая, как его член упирается в неё сквозь ткань. Тайлер ответил жадно, засасывая её губы. Его ладони вцепились в простыни. Прикасаться к ней он не имел права, пока она сама не прикажет. — Позволь коснуться тебя, — хрипло прошептал он, прерывая поцелуй. Аддамс кивнула, понимая, что так дело пойдёт быстрее. Но Галпин не собирался принимать это за разрешение. — Ты должна приказать, сама сказала… — Трогай. Меня. Интимно, — выдавила из себя Уэнсдей, испытывая одновременно стыд, раздражение и возбуждение. В следующий миг его руки ожили и оказались повсюду. Он чередовал нежность и грубость, пытаясь понять, что ей больше нравится, чтобы Уэнсдей захотела ещё. Он сделает всё, чтобы она захотела повторить. Иметь над ней такую власть. И кто же тогда будет госпожой, а кто — слугой? Поняв, что теряет контроль над ситуацией, Аддамс завела его руки за голову, придавив к матрасу. Тайлер не сопротивлялся и принялся тереться о неё так, что полотенце сбилось, и её нежная кожа соприкоснулась с его. Парень не сдержал стон и в блаженстве прикрыл веки. Уэнсдей решила, что намокла достаточно, и поспешила скрепить «союз». Она приподняла бёдра и медленно опустилась на него. Кожа Аддамс всегда была холодной, как у покойницы, но внутри она оказалась такой горячей и так крепко сжимала его, что Галпин потерял голову, чудом не начав вдалбливаться в девушку. Сама Аддамс не разделяла его явного удовольствия. Всё происходящее больше напоминало механическое трение тел — не впечатляющее и, в сущности, банальное. Любопытно, что человечество столько веков строит вокруг этого культ. Кровь уже выступила — символ того, что формально она выполнила задачу: привязала хайда к себе. С научной точки зрения эксперимент можно было считать завершённым. — В чём дело? Тебе не приятно? — его руки оказались на её бёдрах, удерживая, голос прозвучал с оттенком заботы. Забота? Странная реакция для того, кто добился своего. Возможно, инстинктивная попытка сохранить расположение госпожи. Он не дал ей ответить и просто вышел из неё. Аддамс отметила эту вольность как недопустимую, но в то же время испытала облегчение: всё закончилось, и ей больше не нужно терпеть дискомфорт. Тайлер заметил кровь и нахмурился. — Всё-таки девственница…