XII

За ужином он объявил о своём намерении. — Я хотел поблагодарить вас за то, что… организовали мою смерть и приняли меня как своего. Особенно после того, что я сделал, — начал он, явно репетировав эту речь заранее. Уэнсдей нахмурилась и непроизвольно сжала серебряные приборы так сильно, что металл тихо заскрежетал, выдавая то, что она не позволила себе показать лицом. — Звучит так, будто ты собираешься нас покинуть, — первой нарушила тишину Мортиша. — Теперь, когда я официально мёртв… у меня появился шанс начать с чистого листа, — Тайлер говорил осторожно, стараясь не смотреть в сторону хозяйки. Лицо Уэнсдей оставалось нечитаемым. Она прекрасно понимала: после того, как она «отвергла» его, он захочет сбежать. Но не ожидала, что он действительно решится. Глубоко внутри что-то неприятно кольнуло. Но, как всегда, она тут же подавила это чувство, запирая его за стальными дверями рассудка. — Что ты планируешь делать? — поинтересовался Гомес, бросив быстрый, оценивающий взгляд на дочь. — Я бы хотел путешествовать, — признался Тайлер. — Ещё до того, как во мне пробудился хайд, я мечтал закончить школу, покинуть Джерико и увидеть мир. — Вряд ли родители отпустят Уэнсдей с тобой, — выпалил Пагсли. Сестра закатила глаза к потолку. Иногда она поражалась, каким же он бывает… идиотом. — Тайлер пытается сказать, что хочет путешествовать один, — мягко пояснила Мортиша. — А как он сможет без своей хозяйки? — не унимался Пагсли. — Мне тоже интересно, — холодно подала голос Уэнсдей, наконец отложив приборы. — Есть группа поддержки, — заговорил он чуть тише. — Для хайдов. Благодаря связи между её участниками им не нужен хозяин. Капри… предлагала мне этот вариант. Он осёкся. Взгляд Уэнсдей не обещал ничего хорошего. — Но я не уезжаю сегодня, — добавил он быстро. — Сначала нужно помочь Синклер — Капри настаивает на этом. — Ты доверяешь этой женщине? — спросила Мортиша, чуть склонив голову. — Её отец — хайд. Так что… да. Все дружно посмотрели на Уэнсдей, ожидая её реакции. Она не собиралась доставлять им такого удовольствия. Спокойно вернулась к еде, будто ничего не произошло. Только вот температура в комнате ощутимо упала, а воздух сделался таким плотным от напряжения, что его можно было резать ножом.

***

Довольно скоро Тайлер первым поднялся из-за стола и ушёл к себе. Уэнсдей выждала несколько минут — хотя бы для того, чтобы сохранить перед семьёй видимость хладнокровного контроля, — а затем без лишнего шума последовала за ним. В комнате его не оказалось, зато из ванной доносился шум набираемой воды. В идеале она бы дождалась, пока Галпин вернётся, но с трудом сдерживаемая злость не позволяла ей отложить взбучку, которую она намеревалась устроить своему хайду. Уэнсдей не умела ждать, когда кто-то осмеливался бросать вызов её авторитету. Она не стала стучать — просто распахнула дверь. Тёплый пар окутал её, будто облаком, а в нос ударил сладковатый запах воска. Внутри горела дюжина свечей, отбрасывая дрожащие отблески на стены. Галпин стоял у ванны полуобнажённый, в одних джинсах. На её резкое вторжение он не вздрогнул — лишь медленно изогнул бровь, с неприкрытым вызовом встречая её взгляд. Когда дверь за ней захлопнулась, Уэнсдей заговорила — тихо, но голос её был колючим, как натянутая проволока: — Группа поддержки? Хочешь, чтобы другие монстры тебя пожалели? Она шагнула ближе. — Ты принадлежишь мне, Галпин, — произнесла она властно, словно произносила заклятие. Слова скользнули по его коже током, вызывая мурашки. — А если тебе не нравится, можешь испытать, что бывает с теми, кто решает уйти без разрешения. Ещё шаг — и между ними осталось совсем немного воздуха. — Я не твоя вещь, — выдохнул он сквозь зубы, а затем резко схватил её за плечи, будто бросая вызов, — но она тут же ухватила его за горло, не давая отвернуться. Секунда — и между ними вспыхнуло электричество: не магическое, а животное. Гнев, зависимость и притяжение переплелись в плотную, почти физическую петлю. В следующий момент мир исчез, оставив только лихорадочный поцелуй — яростный и жадный, как буря, поднявшаяся между ними мгновением раньше. Хайд оторвался от неё лишь на секунду — ровно столько, чтобы порвать платье. Пуговицы с треском разлетелись по полу, словно дробь, а уже через мгновение Уэнсдей оказалась прижатой к холодной стене. Тайлер поднял её, бесстыдно раздвинув девичьи бёдра, раскрывая для себя, и одним движением освободил уже твёрдый член. Вместо того чтобы сразу взять её, он начал тереться о неё через тонкую ткань белья, вынуждая Аддамс непроизвольно вздрагивать от каждого движения. Монстр внутри него ликовал. Она нуждается в этом, как добыча в дыхании — несмотря на свои холодные слова и клятвы. Она может отрицать, но тело не лжёт. Уэнсдей тяжело дышала, впиваясь ногтями в плечи парня каждый раз, когда его ствол касался клитора. Её обычно безупречно выстроенные мысли рассыпались, словно стеклянные бусины, и она не заметила, как оказалась в самом центре этого чувственного урагана. Контроль ускользал — над телом, над ситуацией, над собой. И в тот миг единственным желанием было, чтобы монстр, этот неправильный во всех смыслах молодой мужчина, продолжал прикасаться к ней так. Хайд почувствовал, как её тело напряглось, предвещая скорую разрядку, и нарочито начал избегать заветной точки. Ему хотелось, чтобы она сама попросила продолжения. — Не дразни меня, — огрызнулась Уэнсдей, сжав его лицо между ладонями и заставляя смотреть ей прямо в глаза. Даже сейчас, стоя на краю наслаждения, она оставалась такой же притягательно властной — опасной, уверенной, привыкшей брать то, что ей нужно. А сейчас ей нужно было только одно: чтобы он довёл её до оргазма. По телу Тайлера пробежала дрожь, член дёрнулся в ответ на её тон и взгляд. Но он не собирался сдаваться. — Попроси, — хрипло выдохнул он ей в губы. — Я требую, — отрезала Уэнсдей, не моргнув. — Этого достаточно, — прошептал он и прильнул к её рту, ещё сильнее прижимая к стене. Он сдвинул её бельё в сторону, удерживая одной рукой, и одним плавным, уверенным движением вошёл в неё. Из горла Аддамс вырвался приглушённый стон. Тайлер мог бы позлорадствовать, увидеть в этом подтверждение своей власти… но страсть накрыла его с головой, вытеснив все мысли. Он двигался в ней медленно, нарочно растягивая удовольствие, стараясь удержать себя как можно дольше — без защиты он не знал, сколько выдержит. Но её терпение кончилось быстрее его. — Сильнее… — потребовала Уэнсдей, голос прозвучал низко, повелительно. — Быстрее или глубже? — хрипло уточнил он, заглядывая ей в глаза. — Всё вместе. Галпин оскалился. Он всегда знал — ещё задолго до того, как они впервые оказались в одной постели, — что Уэнсдей Аддамс из тех, кто любит пожёстче. Хайд тут же начал двигаться быстрыми и размашистыми толчками, крепко держа её за бедра, чувствуя как она сжимается вокруг него при каждом погружении. Шум воды заглушал их смешанные стоны и мокрые шлепки. Вскоре ванна переполнилась, и тёплые потоки, подобно разлившейся страсти, заструились по полу. Тайлер ощущал, что его предел опасно близко, но не собирался оставить её на полпути. Одна рука по-прежнему удерживала её крепко, другая опустилась вниз — туда, где их тела сливались в единое целое. Уэнсдей уже обвила его ногами, словно стремясь раствориться в нём, и теперь он мог полностью отдаться задуманному. Он сжал её клитор между пальцами, и этого касания оказалось достаточно, чтобы толкнуть её за грань. Вспышка удовольствия накрыла Аддамс внезапно, вырвав из неё непроизвольный вскрик. Тайлер перехватил его поцелуем, заглушая звук и запечатывая их порочную тайну. Он резко вышел из неё и излился на её живот. Разрядка обрушилась волной головокружения — тело ещё не до конца восстановилось, чтобы выдерживать такие марафоны. Галпин, едва держась на ногах, всё же аккуратно поставил девушку на пол, не позволив себе рухнуть. Уэнсдей опустила взгляд. По её коже медленно стекало вязкое семя, и на этом фоне она заметила кровь — одна из его ран раскрылась во время акта. Тайлер обессиленно опустился на край перелившейся водой ванны. В голове гудело, перед глазами плясали искры, он балансировал на грани обморока. Аддамс молча выключила воду и встала рядом. — Тайлер? — её голос прозвучал непривычно мягко. Холодная маска исчезла — в глазах застыло неподдельное беспокойство. «Может, я всё-таки ей небезразличен…» — успел подумать он, прежде чем провалиться в темноту.