XV

Ночь застыла. Луна, скрытая тяжелыми облаками, повисла над фамильным кладбищем Аддамсов. В центре темнел ритуальный круг, выложенный камнем и обведённый свежей кровью. Внутри него бушевала Энид — в облике альфы, закованная в тяжёлые цепи. Гомес, Фестер, Ларч и Капри с трудом удерживали волчицу. Бьянка, Аякс, Юджин, Агнес и Йоко заняли свои места по кругу, но на их лицах ясно читалось: при первом удобном случае они бросятся прочь. Эсмеральда Аддамс, окутанная чёрным плащом, словно сама смерть, нараспев читала заклинание на латыни, бросая в ритуальный огонь золу и пучки сухих трав. Пламя то вспыхивало, то оседало, выпуская клубы густого дыма. Пагсли, назначенный помощником, азартно раздувал огонь, направляя дым прямо на альфу. Уэнсдей стояла рядом с бабушкой, хладнокровная и сосредоточенная как никогда. Чёрная шаль, подаренная когда-то Энид как символ дружбы, скрывала её тёмные косы. Мортиша держала наготове заряженное ружьё, её глаза внимательно следили за каждым движением волчицы. — Когда луна достигнет зенита, — хриплый голос ведьмы прокатился над присутствующими, словно шорох гравия, — человеческое и звериное столкнутся. Если душа не возьмёт верх — она навеки останется в шкуре. Что бы ни случилось, никто из вас не должен покидать круг. Ни на шаг. Иначе ритуал сорвётся… Уэнсдей внимательно обвела взглядом кладбище, выискивая Тайлера. Она была уверена: он ослушается и появится здесь, чего нельзя было допустить. Хайд был триггером для Энид — если она его увидит или даже почует, зверь непременно возьмёт верх. И, как обычно, она оказалась права. Тайлер прятался среди надгробий, готовый в любой момент вмешаться и защитить хозяйку от альфы. Он не доверял ведьмовскому ритуалу и не верил, что бабка Аддамс сумеет вернуть Синклер. Накануне он случайно подслушал разговор Пагсли и Двинутой о планируемом обряде. И как бы сильно он ни злился на Уэнсдей за то, что она раз за разом прокручивала его сердце через мясорубку, волноваться за неё он перестать не мог. Все-таки любовь зла. Переступив через себя он пришёл к её двери, чтобы отговорить от этой затеи… но в последний момент так и не постучал. Слишком хорошо он знал, что наткнётся на её острые, как пики, слова. Ведьма подняла над головой нож. — Ритуал не начнется без добровольной жертвы тех, кто желает вернуть Энид. Друзья волчицы недоумённо переглянулись — о жертве им никто не говорил. Ни один не сдвинулся с места. Уэнсдей сдержала порыв закать глаза и первой протянула руку бабушке, показывая пример. Эсмеральда рассекла ей ладонь ножем и дождалась пока несколько капель упадут в череп-курильницу. Остальные еще пару секунд стояли, словно вкопанные, пока Аякс не решился. За ним, двигаясь строго по границе круга, последовали Агнес, Юджин, а затем Бьянка с Йоко. Кровь всех участников смешалась, и ведьма вылила её в костер. Пламя на миг вспыхнуло мрачно-алым. Эсмеральда закрыла глаза и продолжила заклинание, её голос стал ниже, гулкий словно доносился из самого недра земли. Уэнсдей вступила в круг, встав напротив альфы. Медленно, чтобы не спровоцировать зверя, она сунула руку в карман и сжала амулет, который бабушка вручила ей накануне. Энид взвыла. Цепи натянулись до звона, земля дрогнула под ногами. На Уэнсдей словно цунами обрушились чужие ощущения — запахи обострились до болезненности, слух уловил каждый шорох, а зрачки расширились, превращая глаза в два бездонных колодца. Её дыхание участилось, тело словно наполнилось первобытной силой. Что-то дикое, звериное начало прорываться сквозь привычную броню Аддамс, сметая её хладнокровие и логику. Собравшиеся вокруг превратились в потенциальных врагов — существ, которых нужно отпугнуть или уничтожить, чтобы сохранить территорию. Мысли альфы слились с её сознанием, и грань между ними стремительно стиралась. — Сирена, используй свой голос! Сейчас! — рявкнула Эсмеральда. Бьянка сорвала амулет и произнесла: — Энид, возвращайся. Обернись назад человеком. Из груди Уэнсдей вырвался хриплый рык, и в следующее мгновение она рванулась на Юджина. Сила альфы захлестнула её целиком. Агнес вскрикнула — ритуал балансировал на грани срыва. И тогда в круг ворвался Тайлер. Без колебаний. Без приглашения. Он обхватил Уэнсдей сзади, удерживая её, несмотря на звериное сопротивление. — Соберись, — прорычал он ей в ухо, усиливая захват. Луна достигла зенита. Серебряный свет затопил круг. Рёв альфы перешёл в пронзительный крик — звериное начало трещало по швам. Энид рухнула на колени. Тело содрогалось, шерсть опадала клочьями, кости захрустели, складываясь обратно — началось обратное превращение. Аякс бросился к ней, когда она вновь обрела человеческий облик. Он накрыл её своей курткой и прижал к себе, а она вцепилась в него с отчаянной хваткой утопающей, нашедшей опору. Её плач был больше похож на скулящий вой — слишком долго она провела в звериной шкуре, чтобы сразу снова стать прежней. Все замерли. Шок и неверие отпечатались на лицах участников. Взгляды метались между Энид и Уэнсдей с Тайлером, которые обессиленно осели на землю — будто из них выкачали всю жизненную силу. Уэнсдей встретилась глазами с подругой. Несколько долгих, тяжёлых мгновений — и Синклер благодарно кивнула ей, а потом уткнулась в грудь бывшего. Только сейчас Аддамс по-настоящему заметила горгона. На его лице всё читалось без слов — чувства к Энид никуда не исчезли. Что-то странное, глухое и тяжёлое шевельнулось внутри Уэнсдей, когда она наблюдала за ними. Земное. Непривычное. Почти болезненное. Инстинктивно, прежде чем успела себя остановить, Уэнсдей перевела взгляд на Тайлера. Тот сидел рядом, тяжело дыша, с лицом, в котором смешались усталость и… что-то ещё. Он тоже смотрел на Аякса и Энид — но по-своему: настороженно, с мимолётной тенью боли. Аддамс отвернулась первой, будто этот невольный взгляд что-то обнажил, чего она не была готова признавать. Но странное ощущение не отпускало: под кожей будто шевельнулось что-то чужое — не боль, не слабость, а едва уловимый пульс не принадлежащей ей силы. Мир словно стал громче, резче. В глубине сознания зародилось неприятное подозрение, от которого не удалось отмахнуться.