XXV — II

Дверь «Хонды» распахнулась. Водительница — та самая девушка с вечеринки — вывалилась наружу, хватая ртом воздух. — Пожалуйста… помогите… она… — слова сбились в хрип. Из темноты салона вынырнула фигура. Бледная кожа со следами акнэ, запавшие глаза, на губах следы помады, размазанной в безумную улыбку. В руке — нож для резки бумаги. Наверняка именно им она вырезала символ на лбу убитой. Убийца рывком схватила водительницу за волосы и прижала к её шее лезвие. Тайлер вышел из машины первым. — Всё кончено! — произнёс он громко. — Не усугубляй ситуацию, мы знаем, что ты сделала… — Вы ничего не знаете! — рявкнула убийца. — Она заслужила это! Дениз… я помогала по учёбе её парню, а она смеялась надо мной! Они обе! Подавая это как «испытание» для вступления в «сестринство»! Но они не собирались принимать меня! — Убогий аргумент, — сухо заметила Уэнсдей, внезапно оказавшись за спиной безумной. Та растерялась, выпустила девушку и выставила нож перед Аддамс. — Не подходи! — Из-за этой пошлятины ты осмелилась использовать методы «Санитара из Ланкастера»? — Уэнсдей наклонила голову набок, напоминая сломанную куклу из фильма ужасов. Подружка Дениз тем временем спряталась за спину Тайлера, с ужасом и странным интересом наблюдая за происходящим. — Вы не понимаете… — О, поверь, я понимаю, — холодно отозвалась Аддамс, делая шаг ближе. Глаза убийцы расширились в узнавании. — Я тебя знаю! — выкрикнула она. — Ты… ты та самая! Она попятилась, дрожа и размахивая ножом. — Месяц назад! В Монтане. Тебя похитил тот сбежавший маньяк из Вермонта! — убийца метнула взгляд на Тайлера; в её глазах блеснуло торжество, словно она только что выиграла игру в тривию. — Вас обоих показывали! — Дерьмо, — выругался Галпин сквозь зубы. Он понимал, что риск быть узнанными велик — с момента происшествия прошло слишком мало времени. Но он надеялся на короткую память толпы. Похоже, эта психопатка была исключением — неудивительно, если, как и Уэнсдей, она увлекалась серийными убийцами. В следующее мгновение он метнулся вперёд — нож выскользнул из руки девушки и со звоном ударился о асфальт. Водительница тем временем достала телефон; её руки дрожали. — На меня напали! — завизжала она в трубку, привлекая внимание Уэнсдей и Тайлера. — Приезжайте скорее! Они здесь! Они все здесь! — Надо уходить, — выдохнул Галпин, удерживая вырывающуюся девушку. — Секунду, — произнесла Уэнсдей и, наклонившись, прошептала убийце прямо в ухо: — Когда тебя возьмут, скажи им, что не смогла не подражать. Это звучит куда романтичнее, чем «надо мной издевались». Та дёрнулась, выкрикнула что-то бессвязное, и Тайлер, не дожидаясь продолжения, схватил Уэнсдей за руку. Они исчезли в переулке за складом, растворяясь в тумане, пока вдали уже завывали сирены.

***

До мотеля, где осталась большая часть их вещей, они добрались только к середине ночи. Тайлер сразу зашторил окна и включил местные новости, убрав звук. Дело дрянь. Они предотвратили убийство — и при этом снова оказались в бегах. Даже если копы не поверят явно невменяемой убийце, на складе осталась их машина, внутри которой — полно отпечатков пальцев. Им стоит лишь немного покопаться — и они выйдут на Уэнсдей… Нужно было как можно скорее убираться из города. Тайлер бросил взгляд на Уэнсдей — спокойную, собранную, как будто ничего не случилось. Она уже стерла макияж и теперь методично, почти ритуально, заплетала косы. Каждый тугой виток звучал, как выстрел по его нервам. Её хладнокровие всегда восхищало его. Он не хотел начинать этот разговор, зная, что теперь они влипли — из-за него. Если бы он не настоял остаться, всё могло сложиться иначе. Аддамс наверняка решила, что он пытается искупить старые грехи. Что его мучает вина. Но всё было куда проще. Он просто хотел побыть с ней — подольше. Насколько это вообще позволено. Только он и она. Уэнсдей поймала его тяжёлый, почти прожигающий взгляд и на секунду замедлила движение пальцев. Её губы чуть приоткрылись — наверняка, чтобы выпустить очередное колкое замечание. Но вместо слов раздался лишь лёгкий щелчок языка, и прежде чем она успела произнести хоть звук, Тайлер закрыл ей рот поцелуем. Адреналин, остатки выпитого и накопленное напряжение сделали своё дело — разум отступил. Он целовал её с тем отчаянным голодом, будто боялся, что второго шанса не будет. Аддамс ответила с той же пылкостью — хищной, яростной, почти болезненной. В этом не было нежности, только борьба: за дыхание, за власть, за контроль. Её ногти впились ему в плечи, его руки сжали её талию — и мир сузился до звука их прерывистого дыхания. Этот поцелуй был не признанием, а столкновением. Схваткой двух натянутых пружин, которые слишком долго удерживали себя от срыва. Они вслепую подталкивали друг друга к постели, пока не споткнулись о её сумку, оставленную на полу, и, потеряв равновесие, рухнули вместе, не разбирая, где кончается одно тело и начинается другое. Внезапным движением Тайлер перевернул её на живот и рывком прижал к своим бедрам. Её новая природа откликалась на его страсть — так же, как и прежде, ещё до обмена, она тянулась к звериной мощи чудовища, жаждая укротить его. Он резко вошел в неё сзади и сразу же задал безжалостный темп. Его член заполнял её целиком — ровно настолько, чтобы удовольствие стало невыносимым и глаза сами закрылись, будто от вспышки боли. Галпин взял её за плечи и стал жестко подавать на себя. Каждый её стон отзывался в нём, словно эхо. Реальность распадалась, оставляя лишь жар, шум крови в венах и движение, от которого невозможно было оторваться. Тайлер потянул за её косы, и, когда голова запрокинулась, их губы столкнулись в поцелуе. Член вошел особенно глубоко, и он кончил, судорожно выдохнув. Он прижался к её спине, пытаясь восстановить дыхание. Мир сузился до одного звука — гулкого, неровного биения собственного сердца. Девушка пошевелилась, будто собираясь отстраниться. Он не стал удерживать её и просто лёг на пол, чувствуя под собой жёсткость коврового покрытия — ощутимую, колючую, почти отрезвляющую. — Что, уже выдохся? — едко бросила Уэнсдей, возвышаясь над ним. Брови Тайлера едва заметно дрогнули, когда она сбросила остатки одежды. Он прикусил губу, сдерживая ухмылку — Аддамс могла принять её за вызов. От вида её темных сосков член снова затвердел. Парень надел новый презерватив и помог себе рукой. Уэнсдей нетерпеливо оседлала его и принялась рьяно скакать, словно пыталась высечь искру из их тел. Но долгожданная разрядка всё не приходила. Тогда Тайлер замедлился, стараясь поймать общий ритм — словно уговаривая её отпустить контроль хотя бы на мгновение. Он двигался плавно, выверенно, направляя её, пока дыхание не стало рваным, а её мир вокруг не рассыпался на пульсирующие вспышки. Он мягко обнял её, не выпуская из кольца своих рук, и только когда её тело дрогнуло в последней волне оргазма, позволил себе последовать за ней.