XXVI

На рассвете, во время смены караула, на импаунд-лоте при департаменте Филадельфии вспыхнул пожар. Эвакуированный с места преступления неприметный седан внезапно загорелся. Пока охранники метались, пытаясь сбить пламя, огонь добрался до бензобака — раздался взрыв, и автомобиль, охваченный пламенем, зацепил ещё несколько машин. Это происшествие сыграло им на руку: оно выиграло для них время и позволило беспрепятственно покинуть штат, пересекнув величественный мост небесного цвета. Новую машину они купили за наличные у усталой горничной из мотеля. Женщина, едва увидев рулон банкнот, без лишних вопросов согласилась расстаться со своей дряхлой колымагой. Они и не собирались держать её долго — планировали утопить машину в Делавэре, как только окажутся на безопасном расстоянии. Тайлер сидел за рулём, наслаждаясь архитектурой моста, который раньше видел только на фотографиях. Уэнсдей дремала на соседнем сиденье, прислонившись к стеклу. Точнее — делала вид. Она не могла больше врать себе, что происходящее между ними — лишь следствие биологических импульсов или остаточной связи хайда и его хозяина. Нет. Она знала правду. И именно поэтому притворялась спящей — молчание было надёжнее любых слов. По радио зазвучала короткая позывная мелодия новостей. Тайлер машинально прибавил громкость. — …Мы начинаем выпуск с тревожных сообщений из округа Ланкастер… Уэнсдей мгновенно распахнула глаза и впилась взглядом в приёмник, словно могла заставить диктора говорить быстрее. — …найдено тело женщины. Способ убийства совпадает с почерком так называемого Санитара. Полиция пока воздерживается от официальных комментариев, однако источники утверждают: в этот раз речь идёт о настоящем убийце, а не подражателе… — Разворачивайся, — холодно приказала она. На лице Уэнсдей отразился мрачный гнев. Пока они тратили время на пустые драмы, настоящий маньяк сделал свой ход. Она не сомневалась — это был он. Чувствовала это нутром.

***

По данным предварительного отчёта судмедэксперта почерк убийства совпадал с серией двадцатилетней давности. Это подтвердил пожилой патолог, некогда занимавшийся вскрытием прежних жертв и ныне находящийся на пенсии. Мужчина не особенно удивился, увидев на пороге своего дома странную парочку — любителей true crime хватало, и визитёры его не пугали. Пока официально новое убийство не связывали со старой серией — полиция ждала полного отчёта и не хотела повторения филадельфийского скандала. Тем не менее, была собрана специальная группа по расследованию. Уэнсдей, разумеется, собиралась действовать своими методами. Чутьё подсказывало: он убьёт ещё — и совсем скоро. — Ночью проникнем в морг. Я хочу, чтобы ты использовал мой дар. — Это каким образом? — нахмурился Тайлер, подавляя зевок. Эти бессонные ночи и нескончаемые дороги вымотали его до предела. — Прикоснёшься к трупу. — Черта с два, — отрезал он, поморщившись. — Ты не понял. Это не обсуждается. — Ты больше тут не командуешь, — прошипел он. Его бесило её отношение. Эти двойные послания. Прошлой ночью она чуть не заездила его, а теперь снова смотрела как на инструмент. Подай. Принеси. Делай, что я говорю. Он думал, что теперь, когда она сама почувствовала на своей шкуре, что значит быть хайдом, она поймёт. Но нет. Он ведь мог воспользоваться нынешним положением — заставить её подчиниться, унизить, сделать то, после чего она не смогла бы смотреть на себя в зеркало от позора. Но он не такого рода монстр. — Если тебе что-то нужно от меня, — сказал он глухо, — попроси. Вежливо. — После того как из-за тебя мы влипли в это, я не стану лебезить перед тобой. Даже в хаосе, который ты устроил, я предпочитаю оставаться ведущей, а не ведомой, — ответила Уэнсдей. — Ты всё ещё думаешь, что контролируешь ситуацию, — тихо произнёс он. — Но это далеко не так… Он шагнул ближе. — Я мог бы проучить тебя, Уэнсдей. Мог заставить почувствовать, что значит — не иметь воли. Она молчала, глядя прямо на него. Тишина натянулась, как струна. — Хочешь, чтобы я была благодарна за твоё великодушие? Значит, хочешь по-плохому. — Хочу, чтобы ты поняла, — сказал Тайлер, голос стал твёрдым, почти приказывающим. — Я требую правды. Что ты чувствуешь ко мне — кроме влечения. Скажи. Здесь и сейчас. Не смей врать. Не смей дерзить. Я приказываю тебе. Его голос опустился до зловещего шепота. Уэнсдей стиснула зубы. Не ожидала, что он потребует именно этого. И не ожидала, что её тело отзовётся. Что приказ вызовет отклик. В груди что-то дрогнуло — тихо, почти незаметно. — Говори! — рявкнул он. Звук разорвал воздух, будто выстрел. Она выгнулась, будто от удара током. Всё внутри взорвалось, рвануло наружу. Мир поплыл, воздух стал вязким. Кожа горела, вены шевелились под поверхностью, глаза потемнели. В ней что-то ломалось — сдавленные эмоции, подавленные инстинкты, весь этот вечный контроль. И вдруг хлынуло. Хищное, древнее, голодное. Словно прорвало плотину. Это определённо было не то, чего он добивался — монстр вырвался наружу. Уэнсдей приблизила к нему своё искажённое, не человеческое лицо — лицо хайда, в котором едва угадывались её собственные черты. В её взгляде не было узнавания — только пустота, смешанная с хищным голодом. Тайлер ощутил, как по спине пробежал холодок. — Спокойно, — он развёл руки, показывая, что не представляет угрозы. — Уэнсдей… Она демонстративно зарычала, обнажая клыки, а после — одним движением выскочила в окно, выбив стекло.

Тем временем в Филадельфии полицейские допрашивали подружку убитой Дениз. Несмотря на то что главная подозреваемая по делу была явно невменяемой, стражей порядка насторожили её слова о «маньяке из Джерико». После скандала они не собирались снова выставлять себя посмешищем и решили проверить всё досконально. Главный детектив, ведущий расследование, собрал материалы и отправился к свидетельнице с магшотом Тайлера Галпина и его совместными фотографиями с Уэнсдей, сделанными в Монтане. Теперь, когда угроза миновала, девушка снова вела себя как избалованная маленькая стерва: её раздражало, что её вновь вызвали на допрос, когда она предпочла бы сидеть у себя в комнате, принимать гостей и упиваться временной славой, обретённой после случившегося. — Кто был с тобой вчера, когда ты звонила в службу спасения? — спросил детектив. — В смысле? Я сама вела машину… — Вторая тачка, которую мы обнаружили. Кому она принадлежит? — Я их не знаю. Были со мной на тусовке в «бета-хаусе». — Эти? — детектив положил перед ней фото. Девушка узнала Тайлера. Горло пересохло — она сглотнула, стараясь не выдать себя. Не хотелось сдавать понравившегося парня, который спас ей жизнь. — Не уверена, — произнесла она после короткой паузы. — Было темно, я не разглядела их лиц… — Но ты помнишь, что они были с тобой на вечеринке, — заметил детектив, ухмыляясь. — Знаешь, способность узнавать лица — ключевая для человека разумного. Без неё мы бы не выжили как вид. Она промолчала. Тогда он достал вторую фотографию — магшот Галпина. — Этот парень — опасный преступник, — сказал он с нажимом. — Не дай его симпатичной мордашке обмануть тебя. Он сбежал из заведения, где его держали, похитил бывшую подружку и колесил с ней по северным штатам, насилуя… Свидетельница побледнела и в ужасе уставилась на снимок. — Официально он считается мёртвым, — продолжил детектив, довольный произведённым эффектом. — Но что-то в том деле нечисто. Возможно, ему помогли исчезнуть. А это значит — он всё ещё на свободе. Он наклонился вперёд, улыбаясь: — Давай, птичка, начинай петь. — На вечеринке я видела его впервые, — быстро ответила она. — Клянусь. Он был не один, но девушку я не разглядела — ни в доме, ни потом. — Уверена, что это он? — Да. Детектив довольно усмехнулся. Наконец-то стоящее дело: сбежавший маньяк из Вермонта — в его юрисдикции. Он не собирался докладывать федералам, чтобы не присвоили себе все лавры. Это будет его триумф.