Часть 2

Домой я добрался лишь к рассвету, пришлось дважды прятаться от патрулей, в этот раз, к счастью, с куда меньшими неудобствами. Очень повезло, что шёл недалеко от реки — и укрытие, и возможность смыть, наконец, всё, что налипло на меня в первом, куда менее комфортном пристанище. Привычно поднялся на последний, десятый этаж по лестнице, даже не посмотрев, работает единственный лифт или нет. Даже если каким-то чудом он функционирует, на время комендантского часа его отключают. Всё больше прихожу к мысли, что людям запретили находиться ночью на улицах не из-за какого-то монстра, а исключительно из-за революционеров. Днём им (нам) наружу не выйти — первый же встреченный солдат арестует. А теперь и ночью — каждый замеченный стражей человек по умолчанию считается тем самым таинственным чудовищем. Но толку от нас никакого, могли бы так и не стараться. Ни до одной важной шишки нам не добраться, прав или связей, чтобы как-то влиять на внутреннюю политику государства, ни у кого нет… Устало провожу ключ-картой по замку, медленно приоткрываю дверь, снимаю с внутренней ручки петлю лески, захожу в квартиру и, будучи погружённым в мысли, едва успеваю поймать створку двери, чтобы та не стукнула по стене — там висела бомба-липучка. Мой дом — моя крепость. Прослеживаю взглядом леску, ведущую через несколько блоков к спусковому крючку бронебойного револьвера, закреплённого на металлической треноге напротив двери. Возможно, излишне параноидальная защита: попытается ко мне зайти, например, сосед снизу, перепутавший этаж, глюкнет замок, приняв не ту ключ-карту, и начнётся расследование убийства и взрыва. Не говоря уже о том, что придётся искать другую квартиру, что крайне затруднительно. Впрочем, официально квартира сдаётся и на данный момент пустует, а замок настроен светиться красным, как заблокированный, сюда некому и незачем входить, даже по ошибке. Окна я предусмотрительно закрасил, а потом и вовсе перекрыл фанерой, чтобы не выдать себя светом, а звукоизоляция и так была весьма неплохой. А вот ради чего всё это столь тщательно готовилось — непонятно. Да, у меня есть маленький склад с запрещённым снаряжением наподобие рывкового пояса, немного оружия (но не лицензия на него, лицензии вообще почти перестали выдавать)… И нет никакого смысла всё это хранить. Из группы живы, помимо меня, три человека, видимся не со всеми и в лучшем случае раз в неделю, отчитываемся о неудачах и сложностях, невесело расходимся. Как-то достучаться до народа не получается — надписи на стенах домов закрашивают едва не быстрее, чем мы успеваем их нанести, развешенные на улицах листовки срывают, а подброшенные в почтовый ящик или под дверь люди сжигают сами — никто не хочет вкалывать на рудниках или быть казнённым. Пока была жива Лиззи, у нас были идеи получше и амбиции побольше. Я добрался до кровати, миновав по пути ещё две ловушки, и, не раздеваясь и не разуваясь, лёг. Если что — с десятого этажа лучше прыгать в гасящих удар сапогах. Жаль, они достались мне без инструкции, и я не знаю, какова максимальная нагрузка, но это лучше, чем ничего. Сон сморил меня быстро, и, пообещав отдых, злодейски вернул моё сознание в прошлое.

***

Ночь. Бар. Уже закрыт для обычных посетителей, но не для «своих». Лиззи сидит вполоборота на барной стойке, болтая ногой. Старомодный джинсовый комбинезон и потрёпанные берцы шли ей не хуже вечернего платья, длинные чёрные волосы рассыпались по плечам. Лиззи отпивает из бокала с вишнёвым ликёром и оборачивается к остальной компании. Я сижу за столиком неподалёку от стойки, вместе с ещё парой товарищей. За соседним столиком — Стивен и Корт, оба ещё студенты, будущие доктор и физик, с ними я более или менее знаком. Ещё пара столиков с условно знакомыми лицами, да в дальней стороне зала обжимаются Медисса (программистка) и Вордок (техник). — Итак, сегодня вечером до нас дошла прекрасная весть о победе нашего прекрасного государства в очередной прекрасной войне. Так как просто сообщить недостаточно… — Недостаточно прекрасно! — Подхалимски выкрикнул Стивен. — Именно, — улыбнулась Лиззи. — … наш государь, лично принимавший участие в войне, возвращаясь в столицу, проедет через все города, что будут по пути, в каждом похваляясь своим триумфом. Наш город это тоже касается. Наши друзья из столицы сообщают, что именно у нашей группы наибольший шанс расправиться с ним. — Какая честь, — хмыкнул усатый мужчина, сидящий справа от меня. — А почему именно мы? — Потому, Дравк… О, вот как его зовут! Мы, разумеется, уже были представлены друг другу, но моя память на имена оставляет желать лучшего. — … что наш город достаточно крупный, чтобы здесь вообще был кто-то из наших, но недостаточно крупный, чтобы от нас ожидали серьёзной угрозы. Чем нам и предлагают воспользоваться. Как это ни парадоксально, в столице ловить нечего, а у нас есть реальные шансы. — И что будет, если у нас получится? — Оторвав, наконец, взгляд от Медиссы, произнёс Вордок. — Не убийство диктатора разрушает диктатуру, у него, в конце концов, преемник есть. — Им займутся в это же время, пока весть об убийстве не дойдёт до столицы, и его защиту не усилят, — очаровательно улыбнулась Лиззи. — На нашей стороне кое-кто из верхов, и, если у нас всё получится, он поспособствует тому, чтобы следующий правитель больше прислушивался к гласу народа. — Предположим. — Быстро сказал я, не давая высказаться ещё кому-то из сомневающихся. — Если бы у тебя не было гарантий, ты бы отказалась от операции. Остаётся самый главный вопрос… Я сделал паузу, чтобы сделать пару глотков коктейля. Посмаковав странное, но приятное сочетание вкусов цитруса, молока, киви и спирта, я договорил: — Как именно мы это сделаем?

***

Мы устроили штаб в этом же баре, закрыв его «по техническим причинам». Присутствовали не все: Дравк сидел в квартире, что в одном из домов на центральной площади, с винтовкой. Специальная, редкая и дорогая модель, патрон разгоняется электричеством, магией и хрен знает чем ещё, пробивает практически всё. Не представляю, как «наши друзья из столицы» смогли её достать, пусть даже без патронов и части модулей. В урезанной комплектации винтовка уже не пробивала насквозь гору, но на любую персональную броню её точно хватит. Патроны в итоге делали оба студента и Вордок, успешно получились только две штуки, но хватить должно и одного. Те трое, чьих имён я не помнил, должны были прикрывать отход снайпера — двое с автоматами в той же квартире и в подъезде, и один в машине внизу. После выстрела они сбегают, по пути послав нам сообщение, и мы тут же сворачиваемся и догоняем — нашу машину поведёт Стивен. От остальных, включая меня, больше ничего не зависело, и мы просто скучали и нервничали, ожидая новостей от второй группы. Лиззи расхаживала туда-сюда по залу, я, стараясь выглядеть спокойно, смешивал очередной коктейль, Вордок успокаивал Медиссу в их любимом дальнем углу. Вроде успешно — я уже давно слышал вместо заглушённых всхлипываний какие-то непонятные мне технические термины. Наконец-то звук сообщения. Лиззи рванулась к стойке, схватила коммуникатор, пробежала глазами сообщение и замерла. — Ли-из? — Насторожённо протянул я. — Винтовка взорвалась вместо выстрела, — деревянным голосом ответила она. — Аргет и Норкел уезжают. — Блядь! В любом случае, нам тоже надо бежать, давайте все к машине! — Не так быстро, — услышал я из-за спины. Мы с Лиззи синхронно посмотрели на влюблённую парочку. Вордок держал в одной руке нож, упирающийся в шею прижатой к стене Медиссы, а во второй был револьвер, уже нацеленный в Лиз. — За измену вас будут судить. Если вы будете честны и откровенны, вас не казнят, у меня есть полномочия это обещать, — спокойно проговорил Вордок. — Положите на пол оружие и отойдите вон к тому столику — там стол и стулья привинчены к полу, вам нечем будет в меня швырнуть. Отряд стражи будет здесь уже скоро, сопротивление бесполезно. Стоило мне шевельнуться, как дуло револьвера тут же взглянуло в мою сторону, и я замер. — Без глупостей, — одёрнул меня Вордок. — Я знаю, у тебя с собой всегда есть пара ножей. Будь любезен положить их на пол прямо сейчас. — Убей его, — едва слышно произнесла Лиззи. Судя по дрожащему голосу, она ещё не вполне отошла от шока. — Я знаю, ты можешь, я видела, как ты кидаешь ножи… — Он сказал, что нам сохранят жизнь, — столь же тихо возразил я и как можно более плавно вынул и положил на пол все четыре ножа, что носил с собой. — Дурак, — тихо всхлипнула Лиззи. — Теперь наше дело точно обречено… Вордок иронично кивнул мне и тут же выстрелил в грудь Лиззи. Револьвер был самым обычным, и потому меня миновал вид разлетающегося в ошмётки тела, уже нарисовавшегося в моём сознании. Тогда почему я чувствую кровь?..

***

Я проснулся, рывком сев на кровати. Во сне прикусил губу до крови. Ненавижу, когда мне это снится. Каждый раз и тоскливо, и стыдно. Я ведь мог попытаться, хуже бы уже точно не было! Возможно, мы бы тогда смогли бежать. Тогда сейчас было бы нелегко, но, быть может, не настолько тяжело. Лиз была единственной, у кого были контакты с подпольем в столице, и теперь, без связи, помощи, координации действий, остатки нашей группы рано или поздно будут найдены и погибнут. Вордоку в тот момент мог помешать только я. Но я испугался. Растерялся. И не помешал.