Дела семейные

      Для последнего месяца осени погода была пасмурной, но теплой и безветренной. Мокрые деревья уже практически потеряли всю свою крону, сделав землю золотистой и хрустящей от опавших листьев, которые разметало по всей округе.       На обширном семейном кладбище, находящемся неподалеку от поместья Кёнигов, находился одинокий молодой человек. Его худощавое телосложение было скрыто темно-синим пальто и черными брюками, которые контрастировали с седыми короткими волосами, едва прикрывавшими кончики ушей. Темные глаза безучастно смотрели на памятник основателю всего собачьего рода, поставленному поверх останков первого Кёнига. В этой части кладбища были самые старые могилы бывших королей, их детей и супругов, высеченные слова на надгробиях которых были стерты временем, не смотря на постоянный уход. Однако впервые за тысячелетия памятник основателю претерпел некоторое изменение. Не найдя места в самой старой части кладбища для своего внезапно обнаруженного человеческого родственника, нынешнее поколение черных догов посовещалось и решило откопать гроб своего основателя, чтобы захоронить их вместе. Из-за этого плиты памятника немного выделялись в тех местах, где их поднимали, а вместо прошлой мемориальной таблички повесили новую с обновленной надписью:       «Здесь покоятся основатели Редфорта Кёниг Бенджамин Тейлор и Benjamin Schwarz. Время может стереть нашу память, но вы всегда будете жить в нашей крови»       Тусклые от горя глаза юноши еще на какое-то время задержались на надписи, после чего человек соизволил обратить внимание на приближавшуюся к нему небольшую группу собак, когда те были совсем рядом. Впереди всех шел чистокровный доберман-аристократ в сопровождении пары телохранителей среднего роста, сложенных как тумбочки. Для кого-то их суровые морды и выпирающие мускулы выглядели бы устрашающе, но человек даже глазом не моргнул. Этот юноша был на голову выше самой высокой породы собак, и он просто отказывался воспринимать как угрозу существ, которых он может просто пнуть, как Гуливер минипутов.       — На сегодня не было назначено никаких встреч. Уходите, — усталым тоном произнес он вместо приветствия.       — Ах, герр Мэнсон, я глубоко извиняюсь за то, что явился без предупреждения! Питер Марко к вашим услугам!       Доберман подобострастно улыбнулся и протянул лапу очень высокому хуману, но тот, кто пару дней назад представился шокированной общественности как Мир, проигнорировал этот жест и продолжил сверлить незваного гостя темным взглядом. Марко невольно поежился, почувствовав себя под этими незвериными странными глазами так же неуютно, как и возле Войны, когда Кёниги показывали ее народу на торжественном мероприятии. Вот только если брюнетка посмотрела на него лишь вскользь, предаваясь скуке, то сейчас доберман получил все положенное ему внимание от свежеобнаруженного создателя.       Божество Мира, Мэнсон, как он себя назвал, внезапно появился из неоткуда после того, как Кёниги потеряли Войну, и сразу же вызвал эффект разорвавшейся бомбы. До тех пор, пока Кёниги не пригласили журналистов в свое поместье для пресс-конференции, никто даже понятия не имел, что доги смогли где-то откопать еще одно живое ископаемое. В отличие от Киры, у которой на СМИ была аллергия, Мэнсон охотно общался с публикой без переводчика на родном для них языке и отвечал на вопросы. Светловолосый хуман сразу же обозначил свою позицию и заявил права на весь Редфорт на правах божества, чем поверг всех в шок. Общественность уже привыкла к политике невмешательства, которой придерживалось якобы мировое зло, а потому заявление о том, что с этих пор их жизнь изменится, вызвало у населения недоумение и настороженность. Мэнсон пообещал, что уже работает над чередой законопроектов, которые Айзек Кёниг предоставит в начале следующего месяца, и что с высокой долей вероятности эти законы будут приняты.       Другие Семьи пронюхали, что часть нововведений будет касаться их лично, значительно урезая их в правах на вседозволенность, а потому устроили массовое паломничество в поместье Кёнигов, чтобы лично пообщаться с тем, кто покусился на их свободу и финансы.       В первый день самоназначенный Мир им улыбался и вел себя вежливо со скандалистами, но на второй день терпение хумана начало подходить к концу. В итоге, на откровенно хамское поведение одного из чистокровок, который заявил, что ни за что не подчиниться указам ископаемого, Мэнсон отреагировал крайне негативно. Он не кричал и не угрожал, давя своим сакральным положением в их обществе, как можно было бы ожидать. Нет, он просто молча поднял руку, щелкнул пальцами — и вся делегация несогласных рухнула, как подкошенные, умирая в жуткой агонии в течение минуты.       Столь жестокая расправа с сильнейшими мира сего, а так же демонстрация могущества на глазах у множества свидетелей мгновенно отбило желание спорить. Теперь вместо гнева и возмущения в собачьем обществе появилась обратная реакция. Кира и так была достаточно плоха для аристократов-интриганов. Война значительно проредила ряды заговорщиков, но не искоренила саму идею смены власти в Редфорте. Проигравшая элита затаилась, чтобы зализать раны, ожидая, что ее антипод окажется более удобным для их планов. Но Мэнсон оказался даже хуже Киры. И не только из-за его готовности убивать на месте любого, кто ему не понравился (у Войны хотя бы хватало приличия подстроить несчастный случай или сделать это в уединенном месте), но и из-за его намерения перекроить Редфорт на свой лад, нарушив многовековую обстановку. Чуя, что дело пахнет жаренным, часть элиты начала спешно паковать чемоданы и тайно выезжать за границу, не дожидаясь оформлений нужных разрешений. Обычное население тоже заволновалось, но еще не побежало, решив дождаться хотя бы озвучивания идей, которые им предлагал «светлый» хуман. Всё-таки Церковь обещала им доброе божество, и раз Киру уже объявили плохой, то от Мэнсона они ожидали многого.       Но все это конечно же не объясняет того зачем приперся этот незваный собачий хрен в обход всех протоколов, чтобы поговорить с Мэнсоном тогда, когда тот находится в моменте редкого уединения.       Коротковолосый блондин с презрением посмотрел на протянутую лапу, не ответив на приветствие.       — Видимо была какая-то серьёзная причина для такого визита, — холодно произнес он, отвернувшись от собеседника, чтобы вновь посмотреть на статую. — У тебя одна минута на объяснение, после чего уходи.       Чистокровки сердито заскрипели зубами на такое откровенно унизительное поведение, но не рискнули открыто выражать свое возмущение после того, что Мэнсон сделал с их предшественниками. Судмедэксперты дают весьма расплывчатое объяснение о причине смерти группы несогласных, а потому пока неизвестно, как они могут защититься от этой пугающей способности человека, они будут притворяться милыми.       — Герр Мэнсон, знаете ли вы, что случилось с Войной? — отбросив словесные экивоки, прямо спросил доберман, внимательно наблюдая за реакцией человека на его слова. — Она была на попечении Кёнигов перед тем, как внезапно исчезнуть. Не считаете ли вы, что доги просто избавились от темной богини после того, как она стала им не нужна?       — Неужели именно такие слухи ходят в высшем свете? — покосился на него парень, усмехнувшись уголком губ. Марко немного нахмурился, не ожидая получить насмешку. — Уверяю, это все просто слухи, причем довольно нелепые. Кира, — он на мгновение запнулся, не привыкнув вновь произносить это имя вслух, — в полной безопасности. И мне тоже ничего не угрожает в этом доме.       — Но можете ли вы быть в этом абсолютно уверены? — не сдавался пес. — Или же Кёниги внушили вам ложное чувство безопасности? Откуда вам знать, что случилось с Войной?       — У меня свои методы, — фыркнул Мэнсон, не ведясь на его провокации. — Я знаю где находится моя… коллега и чем она занимается. То, что вы потеряли ее из виду не означает, что с ней произошло что-то плохое. Вы о ней ничего не знаете только потому, что вас это не должно касаться.       Питер Марко вскинул голову на эту словесную пощечину, когда кто-то посмел сообщить отпрыску благородного семейства о том, что он является чем-то незначительным, что можно проигнорировать. Ярость чуть не вырвалась из него в виде рычания, но он сумел сдержаться и вместо этого натянуто улыбнулся.       Ублюдочный хуман, он найдет способ уничтожить эту наглую тварь.       — Ах, какое облегчение знать, что с нашей госпожей все в порядке! — фальшиво изобразил он облегчение. — В таком случае мне незачем волноваться! Прошу еще раз меня извинить за неожиданный визит. Надеюсь когда-нибудь еще раз с вами увидеться в будущем! И помните, если вы посчитаете, что с вами обращаются не так, как вы заслуживаете, или вы почувствуете себя в опасности — вы всегда можете связаться с нами!       — И как мне с вами связаться? — сверкнул золотым светом в глазах человек, нависнув над животными.       Доберман запнулся, осознав, что не может указать пальцем на доверенную морду, чтобы того не разоблачили, как шпиона. У них и так осталось мало союзников в стенах поместья, готовых рискнуть перейти на их сторону после того, как Война расправилась с предыдущими предателями. Никто здесь не доверяет Мэнсону, абсолютно.       — Просто поставьте две свечи у окна и мы сами с вами свяжемся, — выкрутился Марко.       — Обязательно, — недружелюбно ответил ему Мэнсон, наблюдая, как тот сбегает после скомканного прощания.       Светловолосый юноша еще какое-то время смотрел им в спину, чтобы убедиться, что те не вернутся и не попытаются на него напасть, чтобы похитить, как изначально планировали. Но эти собаки оказались слишком трусливыми, а потому, когда не сумели посеять в нем сомнения, быстро ретировались.       Наблюдавший за всем этим из окна своего кабинета Айзек прищурился на существо, в которое превратилось его сын. Даже вид того, как к оборотню приближаются чужаки, не заставил его сдвинуться с места. Не сколько из-за того, что ему все равно, а из-за того, что черный дог был уверен в способности фальшивого человека самому за себя постоять. Охрана поместья тоже так думала, а потому держалась подальше от пугающего хумана, от которого у них шерсть дыбом становится.       Честно говоря, как светловолосый человек, назвавший себя Миром, может быть более жутким, чем богиня Войны? Причем неизвестно что именно вызывало у них такое отторжение. То ли вечно недовольное выражение лица, то ли язвительные слова, то ли пугающие способности. Занятно, что у Киры тоже оказались сверхспособности, но почему она казалась более безопасной, чем их родной прародитель?       Айзек не сразу заметил, что буря в его душе привлекла чужое внимание. То, что он больше не один, пес заметил лишь тогда, когда темная тень специально пошевелилась на краю его зрения, давая знать о своем присутствии. Правитель Редфорта повернул голову и встретился взглядом с оранжевыми глазами красивой черной догши в закрытом черном одеянии и в широкополой шляпе с вуалью. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Айзек вспомнил, как испугался, впервые столкнувшись нос к носу с темным духом воплоти, и тогда между ними и Мор стояла Кира, готовая одернуть своего демона в случае чего. Однако сейчас к своему вялому удивлению он обнаружил, что сейчас ему все равно на присутствующие смертоносного сверхъестественного существа.       Возможно ему действительно нужно сходить к психотерапевту, как предлагал брат.       — Итак, ты ждешь, что я опущусь перед тобой на колени? — вопросительно склонил голову монарх, полностью поворачиваясь к своей неожиданной гостье.       Дух Войны слегка поморщилась и равнодушно отмахнулась от его вопроса.       Айзек немного расслабился. Это одна из немногих черт, что ему в ней нравилась. Не смотря на то, что эта тварь была жуткой, опасной и непредсказуемой, Мор не проявляет ни малейшего интереса к тому, чтобы перед ней пресмыкались. Она позволяла разговаривать с собой на равных в отличие от кое-кого, являвшегося настоящим Миром и того, кто им притворялся.       — Присаживайся, — черный пес указал на небольшой угловой диванчик, где Кира обычно отдыхала, когда вваливалась к нему в кабинет.       Притворявшийся собакой темный дух послушно присела на привычное место и сложила лапы на коленях, сохраняя аристократичный вид. Айзек прошел мимо нее и открыл дверь, чтобы приказать первой попавшейся на глаза прислуге принести чай с закусками. Он надеется, у Мор те же вкусы, что и у Киры, если хуман права, говоря, что демон является второй половиной ее сущности. А Верас из всех неалкогольных напитков особенно неравнодушной оказалась к черному чаю.       Кёниг успел увидеть, как из-за угла к нему со всех ног выбежала маленькая девочка, и спешно закрыл дверь, сделав вид, что ее не заметил. У него не было настроения для общения со змеюкой. И ему были немного любопытно хватит ли у этой маленькой дряни наглости вломиться в кабинет, пока здесь находится Война. Все-таки духа Мира Спектра до смерти испугалась, когда с тем встретилась, а Мор, теоретически, должна быть равной по силе своему оппоненту.       Не осмелилась. Осталась по ту сторону запертой двери и даже не постучалась.       Чувствуя некоторое удовлетворение, Айзек сел напротив своей посетительницы и по привычке попытался установить с ней зрительный контакт. По его внутренностям пробежал ощутимый холодок, когда он встретился с немигающим светящимся потусторонним светом взглядом, и быстро сосредоточился на ее одежде, осознав свою ошибку.       — Так что же заставило богиню прийти этим вечером в мой дом? — Айзек легко перешел на деловой тон. — Что-то случилось, что требует нашей помощи?       Несколько секунд дух немигающе смотрела на него, испытывая нервы на прочность, после чего тихим отдающим эхом голосом спросила:       — Как дела? — прозвучало в его голове так, словно это было сказано вслух, вот только губы потусторонней собаки были неподвижны и плотно сомкнуты.       — Ты спрашиваешь, как у нас дела здесь? — удивленно поднял бровь пока еще нынешний правитель Редфорта. — Ты не ищешь помощи?       — Нужна помощь? — снова вопросом на вопрос ответила Мор.       Айзек задумчиво постучал когтями по подушкам дивана. Он не знает естественная ли для духа Войны такая манера общения или нет, потому что демон лишь раз с ним говорила напрямую, а не через свою человеческую марионетку. И если честно, он хочет стереть из памяти этот опыт. Не похоже, что Мор собирается снова на него нападать, но он все еще не имеет никакого понятия о ее мотивах, а потому остается настороже.       — Что же, как видишь, с тех пор, как ты была у нас в гостях в последний раз, произошли некоторые изменения, — Айзек согнул ладонь в сторону двери. — Но я бы не сказал, что мы в беде. Змея на какое-то время стала проблемой и даже пыталась захватить власть. Потом внезапно оказалось, что мой отец давно в сговоре с Миром, а тот смог легко приструнить нахалку.       — Призвать Ормунд простым смертным непросто, но не невозможно, — отозвалась Мор, так ни разу и не пошевелившись за весь разговор. — Он давно следит за вашей семьей.       — Ты знаешь о нем, — не вопрос, а обвинение, хотя Кёниг не хотел так звучать.       — У нас долгая история. Вам не нужно его бояться. Ормунд не любит тратить свои усилия впустую, а на вас он потратил много своего времени и сил.       Айзек недоверчиво уставился на нее, но Мор абсолютно спокойно выдержала его взгляд и даже не подумала испытывать муки совести. Вроде бы Кира сказала, что ее демон вообще не обладает способностью к сопереживанию и все ее эмоции, кроме отрицательных, являются фальшивыми.       — Поправь меня, если я неправильно понял, — медленно произнес пес, скрывая негодование. — Ты знала, что мы ищем Мира и знала, что он все это время был рядом? Почему ты ничего не сказала?!       — Ормунд сам нас об этом попросил. Может быть вы его и искали, но он не хотел быть найденным. Чужие интересы нужно уважать.       Кёниг откинулся на спинку дивана, задумавшись над ее словами. Он никогда не задумывался над тем, что какой-то из легендарных хуманов будет активно скрываться от них, причем настолько успешно. Никто из них об этом не задумывался.       — Как давно вы знаете о том, что Мир ходит среди нас?       — Как давно? — темный дух на мгновение задумалась, подняв взгляд к потолку. — Почти 18 тысяч лет, и он никогда не покидал эту планету дольше, чем на несколько суток. Ормунд был здесь задолго до вас и незадолго до людей. Он один из создателей и учителей человеческой цивилизации, а также всю вашу историю был вашим единственным покровителем. Он и есть та неизвестная сила, которая раз за разом спасала вашу Семью от смерти, а Редфорт от развала.       — Да, что-то такое я уже слышал, — нахмурился пес, получая подтверждение уже известной информации от еще одного независимого источника.       По крайней мере теперь он точно уверен, что Белый, как его называет отец, не солгал о своей роли в этом мире и действительно является их невидимым защитником. Но почему Война говорит, что Белый является их богом-творцом, когда как жуткий белый огромный хуман утверждает противоположное? Светлый дух прямо сказал, что это предшественница Мор всех их создала и именно за счет ее жизненной энергии жили их предки. Что именно Мор, не смотря на свою мрачную расцветку и связь со смертью, является тем самым спасителем, в котором они так нуждаются.       Кто-то из них двоих врет, и это скорее всего именно Война, потому что доказательство Белого звучат более убедительно. Она либо врет, либо не договаривает, и Айзек пока не знает что с этим делать и нужно ли вообще пытаться ее уличить.       Открылась дверь и они оба замолчали. Вошла служанка, которая катила перед собой столик для подачи блюд. На нем стоял стеклянный заварочный чайник, две чашки на блюдечках, сахарница и несколько мисок с медом и джемами.       Айзек совершенно не удивился, что в кабинет через распахнутую дверь заглянула не только вездесущая змея, но и его бывший маленький сын, притворяющийся взрослым человеком, но ни один из них не переступил порог. Как Мэнсон так быстро сюда добрался с кладбища? И как Спектр узнала о Мор, раз так быстро среагировала на ее присутствие? У них обоих есть какие-то радары на сверхъестественное что ли? Служанка никак не реагировала на незнакомую черную догшу, поставив чашку в совсем другом месте стола. Однако взгляды двух оборотней безошибочно остановились на темном духе, выдавая, что те прекрасно видят Мор.       После короткой паузы, беловолосый юноша ослепительно улыбнулся и, раскинув руки в стороны, сделал шаг вперед:       — При… — он не успел даже поздороваться.       Мор не сделала ни единого движения и даже не повернула головы, однако дверь в кабинет захлопнулась с такой силой, что стены задрожали. Служанка вздрогнула от неожиданности, пролив часть чая на скатерть, и начала торопливо извиняться. Айзек опустил уши, услышав короткий крик и последовавшие за этим ругательства на незнакомом ему языке.       — Похоже, что ты не очень настроена на общение с тем, кто называет себя твоим сыном, — продолжил разговор Кёниг, когда служанка убежала и они вновь остались наедине. — Как вообще так получилось, что мой ребенок внезапно превратился в твоего? — спросил он с ноткой гнева.       — Это причина, по которой я здесь, — на беспристрастной морде догши появилось серьезное выражение. — Расскажи мне, как это произошло.       Гнев покинул Айзека в тот самый момент, как он осмыслил ее слова. В его груди разлилась робкая надежда, а взгляд обострился. Неужели перед ним та, кто может все исправить? Но… Он вспомнил как демон в прошлый раз соблазняла его воскрешением покойной супруги в обмен на жизнь какого-то случайного детеныша. Если дух Войны действительно может вернуть Тима, то какую цену за это попросит и не будет ли та слишком высока?       — Примерно неделю назад, после того, как в поместье пришла змея и мы узнали о существовании Мира, Тим исчез почти на весь день, — начал свой рассказ монарх, беря в лапы чайник, и пододвинул ближе к своей гостье чашку, чтобы наполнить ее. — Мы подумали, что щенка похитили и не имели понятия где его искать, потому что не нашли никаких улик. Я заставил отца позвать Белого и тот появился. Весь такой светлый, сияющий и очень раздраженный, — Айзек на секунду оскалился, но заставил себя успокоиться и вернуть заварочный чайник на место. — От него мы узнали, что Тиму ничего не угрожает и тот просто «гуляет» со своей новой подружкой. Хотя до этого мой сын Спектру сильно недолюбливал и боялся ее. Когда Тимерлана наконец-то нашли и вернули, то выяснилось, что это больше не был мой сын, — Айзек сглотнул ком в горле, но его голос не дрогнул. — Он стал полностью седым, его глаза светились золотым и его поведение изменилось кардинально. Он назвался нашим родоначальником, первым Кёнигом, который переродился, но я ему сначала не поверил. Я подумал, что змея играет с нашим разумом, что это подменыш и настоящий Тимерлан все еще где-то там нуждается в нашей помощи. Но потом появился Белый и они начали ссориться. Мир своими словами подтвердил, что Тимерлан действительно является реинкарнацией нашего прародителя. Через несколько мгновений после того, как ушел Белый, появилась ты и тоже это подтвердила своими действиями и поведением, — когда краткий пересказ событий подошел к концу, Айзек посмотрел на свою собеседницу, но шинигами выглядела безразличной. — Я хочу знать, можно ли это как-то исправить?       — Исправить перерождение? — Смерть подняла одну бровь, посмотрев на него, как на придурка. — Легально — нет, — ответила она после небольшой паузы.       — А нелегально? — наклонился к ней черный пес, внезапно заинтересовавшись ее ответом.       — А нелегально я даже не буду предлагать тебе решить твою проблему. Я не могу предложить то, что не имею ни сил, ни возможностей исполнить, — Мор несколько секунд изучала чашку чая перед собой, после чего прикоснулась к ней, и чашка внезапно лопнула, когда ее содержимое мгновенно превратилось в лед. Айзек вздрогнул, чуть не расплескав содержимое своей чашки, и удивленно уставился на это явление. — Потому что это подразумевало бы, что я забираю душу, которая тебя не устраивает и либо заселяю новую, либо создаю одноразовую фальшивку, которая удовлетворит твои вкусы. Но ты не хочешь этого. Ты хочешь получить своего наследника недельной давности, что означает наличие именно той души, что у него сейчас. Ты мог не догадываться, но твой потомок всегда был необычным. Он мог ВИДЕТЬ меня в любой момент времени и при этом не боялся меня. Более того он каким-то образом мог влиять на принятие моих решений. Не радикально, я могла настоять на своем при желании, но почему-то он вызывал у меня желание не отказывать ему, — притворяющаяся собакой шинигами слегка нахмурилась, вспоминая, как пыталась избавиться от этого прилипчивого мальчишки, который умудрялся жадно тянуть из нее жизнь против ее воли. — Могу предложить вариант с блокировкой памяти, чтобы Стойкий (значение имени «Тимерлан», потому что Мор обычно переводит имена персонажей на понятный для нее язык. Кира вообще не может ни запомнить, ни произнести имена персонажей-анималийцев, для чего дает им прозвища) снова забыл свою предыдущую жизнь и вел себя как маленький собачий принц, которым и является. Но это временное решение, потому что по мере взросления Стойкий все равно начнет проявлять те же черты характера, что у него всегда были. И, в конце концов, проблема в тебе, — острый пепельный коготь темного духа в собачьем обличии теперь направлен в грудь монарха. — Даже если я изменю память и внешность Стойкого на прежнюю, ты всегда будешь помнить кем он является по своей сути. Если не изменить твою память тоже, то ты не сможешь относиться к своему отпрыску как прежде. И любить его, как прежде.       — Я мог бы… — начал было Айзек.       — Заставить себя? — сверкнула глазами Война. — Я бывший бог Смерти, я вкладывала в вас эти самые эмоции. Я прекрасно знаю, как они работают и что любить заставить невозможно.       Монарх не смог скрыть своего разочарования от того, что его последняя надежда вернуть все, как было прежде, была растоптана еще до того, как смогла укорениться. Может быть даже хорошо, что Мор не стала его мучить и объяснила все варианты. Она была права, говоря, что никакая замена Айзека не устроит и что он не найдет себе покоя, зная правду о своем единственном сыне.       Когда черный пес смог успокоить дыхание и снова сосредоточился на своей собеседнице, то обнаружил, что она уже не сидит на диване, а стоит совсем рядом, нависнув над ним. От нее пахло холодом, затхлостью и сухостоем, а ее чудовищные оранжевые глаза были всего в десяти сантиметрах от его собственных.       — Спасибо за то, что рассказал мне, — ее голос стал тише, но четче из-за того, что потустороннего эха в нем стало меньше. — Тебе пришлось нелегко, но ты замечательно справляешься.       — Мне пришлось. Не то, чтобы у меня был какой-то выбор, — вздохнул Айзек, отводя от нее взгляд. — В последнее время дерьмо просто случается и мне приходится реагировать… Понятия не имею почему я это рассказываю, — нахмурился он, не ожидая от самого себя такого откровения.       Мор хищно усмехнулась, но редфортец этого не заметил. Она обхватила пальцами его морду и повернула к себе, приняв сочувствующее выражение.       — А что если я дам тебе выбор? — ее голос принял искушающие нотки.       Старший Кёниг недоверчиво посмотрел на замаскированного монстра и вырвал свою челюсть из ее ледяных пальцев.       — Какой выбор? — немного отодвинулся он от нее, пытаясь сохранять достоинство и не показывать свой испуг.       — Касательно того, кто был твоим сыном и назвал себя моим сыном, — демон перешла к той теме, ради которой вообще здесь появилась и ведет этот разговор. — Хочешь, что бы он исчез?       Айзек открыл пасть, но не издал ни звука, интуитивно почувствовав, что с этого момента нужно аккуратно подбирать слова.       — В каком смысле «исчез»? — сузил он глаза, уставившись на нее с повышенным вниманием.       — Ну… Ты знаешь, — притворяющаяся собакой темная тварь показала клыки, которые были слишком острые и крупные даже для хищников, но практически сразу же снова приняла равнодушный вид: — Дело в том, что то существо, что сейчас бродит среди вас… — она ненадолго замолчала и несколько раз щёлкнула пальцами, имитируя размышления. — Его не должно существовать. Не в этом времени. Ни в этом месте. Он аномалия, которую нужно убрать в первую очередь для того, чтобы он не навредил сам себе.       — Ты говоришь об его убийстве, — подвел итог ее речи монарх, с трудом сдерживая невозмутимость.       — Для вас это может выглядеть так, — покачала ладонью в воздухе дух Войны, начав лениво расхаживать по комнате. — Я просто верну его туда, где он должен быть. В безопасность, к остальным.       — К остальным?       — К остальным мертвым богам, которые ждут своего часа, чтобы вновь родиться. И этот час еще не наступил.       — Значит, наш прародитель является настоящим богом, — Айзек закинул лапу на лапу, немного расслабившись. — Это из-за того, что он твой потомок?       — Каким-то образом — да, — Мор недовольно поморщилась. — Но это сложно для вашего понимания. На физическом уровне тот, кто взял имя Сына Мужчины (Man — мужчина, Son — сын), действительно является моим кровным родственником. Но для таких существ, как я, важнее является духовная составляющая. А по духу Мэнсон является для меня полностью посторонним. Мы относимся к разным семейным древам. Как вы смертные называете этот термин? — демон на мгновение подняла взгляд к потолку, задумавшись. — Родственные души.       Айзек медленно моргнул, ничего не поняв из ее объяснений. Нужно будет потом поговорить с Алией. Сестра ближе к простому народу, ей могут быть известны эти понятия.       — Родственные души, — кивнул он с умным видом, притворяясь, что понимает.       — Если бы его душа была бы для меня родственной, то я бы признала его полностью своим. Но это не так, потому что я одна из последних представителей собственного семейного древа в этом мире. Помимо меня выжил лишь один, и это не твой отпрыск.       — Ладно, значит, ты хочешь сказать, что каким-то образом Мэнсон одновременно является и не является твоим потомком. А от меня что ты хочешь?       — Видишь ли не смотря на весь его опыт из прошлой жизни, ваш прародитель в данный момент является ребенком, — сделав круг по кабинету, шинигами снова остановилась напротив него. — И не просто ребенком, а полукровка Высшего. Даже если по меркам моей расы он неполноценный, я не могу себе позволить пойти против правил, установленных еще до меня. Как бы мне это не нравилось, но в данный момент он для меня неприкосновенен. Если только, — она снова нависла над ним, не мигая, — его нынешний опекун от него не откажется и не передаст его мне.       Так вот в чем ее проблема. Мор заточила зуб на белого Кёнига, но не имеет возможности в него вцепиться. Был бы перед ней обычный смертный мальчишка, то она бы быстро его утащила на тот свет и заперла бы там, где его никто не найдет и не украдет повторно. Однако наличие ее собственной крови в его жилах все меняет. Дети у вымирающих Высших были настолько редким явлением, что богам Смерти официально было запрещено иметь с ними дело. Миллионы лет назад тогдашнюю Хелкалимор это совершенно не смущало, однако в случае с первым Кёнигом это стало проблемой, которую она не знает, как решить так, чтобы не стать преступницей. Хотя что для нее еще одно превышение полномочий на фоне того, что ее предыдущие версии уже натворили?       — Хм, — Айзек сдержал свой изначальный порыв зарычать на нее и сделал еще один глоток из чашки, чтобы выиграть для себя еще немного времени на раздумья. — Правильно ли я понимаю? Ты хочешь убить моего родственника, но не можешь этого сделать без моего разрешения, потому что не смотря на вернувшуюся к Тиму память и силу из прошлой жизни, ты не трогаешь щенков?       — Всё так, — кивнула Мор.       — И какие будут последствия, если я не соглашусь с этим предложением? — вернув чашку на блюдечко, старший Кёниг снова пристально на нее уставившись.       — Никаких последствий.       — Неужели? — недоверчиво поднял бровь монарх.       — Мои слова — это не угроза и не ультиматум, — демон наклонила голову, отчего вуаль почти полностью скрыла ее морду. — Я предлагаю помощь. Принять ее или нет — это твое решение.       — Убийство моего сына — это такая форма помощи?! — все-таки зарычал Айзек, приподнявшись с дивана для атаки.       — Значит теперь ты признаешь Сына Мужчины своим сыном? — расчетливо сверкнула глазами дух.       — Я не… Он не… — черный дог запнулся из-за растерянности, в которую его загнал этот один простой вопрос. — Это сложно! — огрызнулся он, защищаясь.       Война несколько долгих секунд просто неподвижно стояла и смотрела на него. Вернувшийся на свое место собачий монарх начал постукивать хвостом по подушке, не контролируя свою нервную реакцию из-за того, что не чувствует контроля над ситуацией. Он покосился на дверь, за которой, как он знает, до сих пор находятся два источника его проблем, после вновь посмотрел на порождение ада, которая молчит подозрительно долго.       — Я не требую от тебя ответа сейчас. Мое предложение остается в силе. Если ты передумаешь, то всегда можешь позвать меня по имени, — все-таки вновь услышал он в своей голове женский голос. — Держи это обещание при себе, как оружие, которое позволит тебе чувствовать себя увереннее, — увидев его недоумение, Мор вновь показала свою морду из-под вуали и очаровательно улыбнулась, отчего ее светящиеся глаза стали похожи на полумесяцы. — Ты не один, Смеющийся (прямое значение имени Айзек), и ты не беспомощен. Не бойся и дальше отстаивать свои интересы и интересы своего народа. Если ты посчитаешь, что Сын Мужчины или сопровождающая его змея представляют угрозу для тебя и окружающих, то не стесняйся просить у меня защиты.       — Ты предлагаешь нам свою защиту? — удивился Айзек. — Почему?       — Потому что ты мне нравишься, — предельно честно ответила злой дух перед тем, как исчезла так же внезапно, как и появилась.       Прошло ровно пять секунд с этого момента, после чего дверь в кабинет распахнулась от сильного удара.       Правитель собачьего ареала вновь поднял кружку и сделал глоток, совершенно не обращая внимания на две человеческие фигуры, которые попытались надавить на него своим раздутым авторитетом. Бывший Тимерлан со своей чешуйчатой подружкой остановились в двух шагах от него. Фальшивый человек смотрел на своего родителя, недовольно поджав губы.       — О чем вы говорили? — потребовал он ответов ультимативным тоном, теребя в пальцах волшебный голубой камень, который скрывал его истинный облик.       — Это конфиденциальная информация. Если тебе так любопытно, Мэнсон, то почему бы не спросить это у нашей госпожи? — огрызнулся Айзек, игнорируя намек на угрозу в свой адрес. — Если, конечно, она захочет с тобой разговаривать.       Старший Кёниг почувствовал удовлетворение из-за мелькнувшей на странном бледном лице неуверенности, которую фальшивый Мир поспешил скрыть за маской язвительности:       — Конечно она захочет со мной разговаривать!       — Ты уверен? Потому что похоже, что я нравлюсь ей больше, чем ты.       Ревность, которую показал Мэнсон, стала бальзамом на измученную душу.       Айзек не смог сдержать ухмылки, впервые за долгое время обретя уверенность. Даже если он никогда не согласится на очередную сделку, которую ему предлагает демон, сам факт наличия власти над чужой смертью полностью убирает страх перед этим самым индивидумом. За одну только возможность навести порядок в собственном доме Айзек готов простить Кире и ее карманному монстру все те нервные клетки, что она убила своими выходками.       Будто почувствовав, что власть сменилась, коротковолосый юноша и молоденькая змея-оборотень обменялись встревоженными взглядами.