Часть 1. Мене, текел, фарес. Глава 1

Не хвастайся, друг, что не знаешь печали — мне эти слова говорят об одном: та жизнь, что осталась у вас за плечами — немая картина с пустым полотном.

      Дышать было совершенно нечем, поэтому тонкие детские руки начали искать помощь во всех рядом стоящих предметах — будь то стена или скрипучая, полуразвалившаяся тумба. Спустя полминуты кислород вновь порадовал легкие девочки своим присутствием, но шум, который она навела, безостановочно барабаня по мебели, успел привлечь внимание миссис Коул, которая незамедлительно отправилась к комнате Алисы Джонсон. Дверь глухо ударилась о стену и в проеме появилась женщина средних лет. Она имела довольно высокий рост, короткие светлые волосы и добрые глаза, в уголках которых уже залегли морщины. Обеспокоенный взгляд скользил по детской кровати.       — Все в порядке? — женщина закрыла за собой дверь и подошла ближе к девочке, которая обняла колени руками. Ответа не последовало, — Ли́са, если тебе плохо, то скажи мне.       Испуганный взгляд ребенка только сильнее беспокоил женщину. Она знала, что девочка страдает каким-то заболеванием дыхательных путей, что приводит иногда к приступам удушья, но в такое нелегкое для всего мира время было сложно найти хорошего врача, способного помочь сироте, а медперсонал приюта не обладал достаточными знаниями, так что воспитатели старались следить за Джонсон внимательней и даже поместили ее в комнату, находящуюся рядом со спальнями работников приюта, чтобы в случае очередного приступа помочь ей. Девочка все также озиралась по сторонам и с недоверием смотрела на женщину, ничего не говоря.       — Опять приступ? — мягкий голос женщины успокаивал, — надеюсь за сегодня больше такого не будет, а то это сможет нарушить праздничное настроение.       Женщина улыбнулась, а Алиса широко раскрыла глаза, чувствуя, что еще немного, и она вновь начнет задыхаться.       — Неужели забыла? — светлые брови женщины поползли наверх, — а вчера скакала вокруг Марты весь день, напоминая, что сегодня тебе исполняется одиннадцать, — слова миссис Коул не произвели на девочку должного впечатления, скорее наоборот. На лице Джонсон застыла гримаса ужаса, а уголок губ дернулся, словно она хотела усмехнуться, — сейчас все будут просыпаться, ты тоже вставай.       Миссис Коул покинула комнату, полностью уверенная в том, что шок ребенка и его нетипичное поведение были целиком и полностью связаны с приступом.       На самом-то деле все было намного серьезнее, по крайней мере для девочки. Алиса только сегодня стала «Алисой», до этого она привыкла откликаться на имя Агата и носила фамилию своей покойного отца Росселини. Она жила в Сицилии и имела большую семью, которая вся жила в фамильном особняке, а место, в котором она проснулась не было похоже ни на одну комнату в их доме. Женщина, пришедшая к Алисе, была девочке совершенно незнакома, хотя вела себя так, словно знает ее всю жизнь. Бывшая Росселини никогда не знала английского, так как в Италии этот язык ей был абсолютно не нужен, но теперь она понимала каждое слово, сказанное англичанкой, а что интереснее — она даже думать начала на этом языке, едва ли вспоминая родной итальянский. Ситуация, в которой оказалась Алиса, была необъяснимой, а факт того, что «ей» сегодня исполняется одиннадцать сбивал еще сильнее, так как сегодня, 11 августа 1985 года, ей должно было исполнится шестнадцать.       Мысли бились о черепную коробку и ни за одну нельзя было ухватиться. Новоявленная Алиса медленно опустила ноги на пол и поднялась, сморщив при этом нос, так как ощутила, что во всем теле дико ломит от долгого нахождения на жесткой кровати. От просмотра комнаты, в которой она оказалась, на глаза наворачивались слезы: голые каменные стены; небольшая кровать, мягкость которой была проверена и получила по пятибалльной шкале твердую единицу с минусом; тумба, которая претерпела удары рукой во время обозначенного «приступа» и шкаф.       Больше в комнате не было ничего, и девочка опустилась обратно на кровать, рвано вздохнув. Хотелось просто забиться в угол и расплакаться; в голову лезли пугающие рассказы старшей сестры Беллы, которая уверяла Агату, что красивых девочек порой продают в рабство за их непослушание. Успокаивала лишь мысль о том, что женщина явно не была рабовладелицей, хотя если углубиться в этот вопрос, то Агата никогда и не видела рабовладельцев, чтобы так определить их по внешнему виду.       Девочка подскочила с кровати, услышав возню за дверью и голоса других детей. Она думала, что нужно выйти к ним, но вовремя спохватилась: на ней были лишь майка и хлопковые шорты. Метнувшись к шкафу, Алиса со скрипом распахнула дверцу и начала рассматривать аккуратно сложенное серое платье. Помимо него тут также лежала пара старых, но сохранивших достойный вид туфель, и гольфы под цвет платья. Росселини, а она же Алиса Джонсон, оделась (изрядно намучившись со сломанными застежками на обуви) и собиралась захлопнуть дверь шкафа, но блестящий предмет, разместившийся на верхней полке, привлек ее внимание. Она протянула руку и достала маленькое зеркальце в форме сердца, которое легко умещалось в ее руке. Взгляд скользнул по отражению, но тут же был отведен, так как девочку охватил ужас. Она не хотела вновь смотреть на себя, ведь то, что успели рассмотреть ее глаза, выглядело как совершенно другой человек, не имевший ничего схожего с Агатой Росселини.      Девочка медленно перевела взгляд на потертое отражение и тяжело втянула воздух в себя, сумев сдержать поток слез. На нее смотрела маленькая девочка с неестественно бледной кожей и впалыми щеками, коротко отстриженные черные волосы, не достающие пары сантиметров до плеч, были взлохмачены и раскиданы в разные стороны; большие бледно-голубые глаза сильно выделялись, что придавало лицу еще более несчастный вид.       Алиса опустила зеркало чуть ниже, чтобы рассмотреть тело. Она никогда не видела настолько худых детей, так что быстро вернулась к разглядыванию лица. Все выглядело как страшный и безумно реалистичный сон, и девочка ущипнула себя за руку, дабы убедиться в этом, но даже после пары ударов по щекам ничего не произошло. Дыхание участилось и она опять почувствовала, как задыхается, но уже из-за нахлынувших эмоций.       Мысли о продаже в рабство быстро отсеялись, ведь сейчас она находилась даже не в своем теле! Алиса села на пол, чувствуя как горячие слезы уже начали свой путь от глаз до острого подбородка, и начала рассматривать заднюю сторону зеркальца, так как смотреть на отражение желания не было совершенно. Зеркало сзади имело металлическую поверхность и красивый вырезанный на ней рисунок, изображавший маленьких колибри с ветками цветов в клювах. Изображение вновь вернуло воспоминания о солнечной Сицилии и вся красота зеркала стала девочке противной, так что она со всей силы швырнула его о стену, услышав характерный треск.       Медленно поднявший с пола, Алиса подошла к окну, которое имело такой же обшарпанный вид, как и все в этом помещении. И оно так некстати выходило на стену рядом стоящего дома, полностью блокируя обзор на улицу! Открывать окно девочка побоялась, так как хлипкая конструкция норовила вот-вот разрушится. Дверь вновь распахнулась, открывая обзор на снующих туда-сюда в коридоре детей и маленькую девочку, которая жалостливо смотрела на Алису.       — Чего тебе? — грубо спросила Джонсон, вытирая тыльной стороной ладони все также продолжающие течь слезы. Резко заданный вопрос заставил ребенка вздрогнуть и отпрянуть от двери. Девочка с неверием вновь взглянула на Алису и убежала, оставив дверь открытой. Джонсон медленно подошла к дверному проему и острожно взглянула на открывшийся ей обзор на коридор.       Вид его ничем не отличался от комнаты: такие же голые стены и царящая атмосфера жалости и смерти. Коридор почти опустел и голоса детей уже слышались с первого этажа.       Ей было невероятно страшно спускаться к этим совершенно незнакомым людям, хотя некоторые из них и вели себя так, словно были знакомы с Алисой. Должно быть, так и было.       Может, она сможет рассказать все той милой женщине, что так беспокоилась о ее состоянии с утра, и она сможет сделать хоть что-то? С этими мыслями Джонсон начала свой путь по коридору до лестницы, с которой ей открылся вид на еще один коридор, в конце и по бокам которого расположились двери, одна из которых была приоткрыта и именно оттуда сейчас доносились голоса. Алису больше заинтересовала дверь в конце коридора, потому что девочка была почти точно уверена, что это выход из дома. Забыв про свой изначальный план поговорить с женщиной, Джонсон быстро сбежала с лестницы и уже хотела толкнуть дверь, как она сама распахнулась и на пороге оказался мальчик лет одиннадцати. Он держал в руках газету, а его лицо при виде девочки исказилось в гримасе презрения. Алиса еще не успела его разглядеть, как он уже закрыл за собой дверь и проследовал дальше по коридору, в сторону голосов.       Девочка еще раз взглянула на дверь, за которой, если прислушаться, можно было услышать шум улицы, и развернулась. Неожиданная встреча с еще одним обитателем дома выбила ребенка из колеи, что вновь заставило ее вернуться к намеченному плану — поговорить с женщиной.       Алиса осторожно зашла в приоткрытую дверь и увидела небольших размеров столовую. Посреди комнаты расположился деревянный длинный стол без скатерти, хотя очевидно хозяева данного места решили его немного облагородить, поэтому сейчас посередине стояла ваза с цветами сирени — и это украшение пестрело мятном среди общей серости. Тут были собраны ребята разных возрастов: маленькие бегали туда-сюда вокруг стола, пытаясь догнать друг друга; те, кто постарше, сидели на своих местах и увлеченно беседовали. Взрослых в комнате не было, как и того мальчика — хотя у Джонсон не было достаточно времени, чтобы найти его глазами, потому что к ней уже подбежала та же девочка, что утром забегала в комнату.       — Алиса! Прости, пожалуйста, что так к тебе ворвалась! Я просто очень хотела поздравить тебя первой, с Днем Рождения! Почему ты плакала, Лиса? У тебя опять был приступ? — ребенок смотрел на нее большими карими глазами. На ней было то же самое серое платье, которое местами испачкалось в какой-то грязи. Светлые волосы также коротко подстрижены, но их вид был опрятным, в то время как темные волосы Агаты торчали в разные стороны, — ну ты чего молчишь! Прости, если я тебя как-то обидела! Прости, прости, прости!       Маленькая собеседница начала уже нервничать от молчания Джонсон, но последняя так и не могла прийти в себя. Ее постепенно охватывал все тот же ужас, что она испытала утром, увидев себя в зеркало.       Люди вокруг вели себя так беззаботно, словно ничего не произошло. Рвано выдохнув, Алиса посмотрела на девочку перед собой, только сейчас заметив, что уже несколько секунд она оказывается рассматривала вазу с цветами, непроизвольно пытаясь избежать зрительного контакта с собеседницей. Ребенок выжидающе на нее посмотрел, и в его глазах уже начали зарождаться нотки беспокойства. Алиса еще раз вздохнула и медленно кивнула, не зная, что отвечать.       — Все таки обидела! — воскликнув, схватилась за голову девочка. Пару секунд она размышляла в таком положении, а потом крепко обняла Алису, — прости, прости, прости меня, пожалуйста! Я не хотела! Я не знаю, что сделала, но я точно этого не хотела!       Джонсон от неожиданности пискнула и начала вырываться из объятий, что привлекло внимание еще одного ребенка — мальчика лет девяти, который все это время участвовал в забеге вокруг стола.       — Лиса! Вы что, опять с Дианой поссорились? Мирись, мирись, мирись и больше не дерись! — ребенок плохо выговаривал букву «р» и говорил с придыханием, явно не успев отойти от беготни, что не помешало ему залиться смехом при виде, по его мнению, ссорящихся девочек.       — Отпусти! — это первое, что Алиса сказала за сегодняшний день, и звук ее собственного голоса был еще одним неприятным открытием. Совершенно детский тонкий голос с хрипотцой не имел ничего общего с мелодичным и немного низким голосом Агаты Росселини. Девочка смогла вырваться из рук новоявленной подруги и отойти в сторону как раз в тот момент, как в столовую зашла женщина, знакомая Джонсон еще с утра.       — Ах, вы проказники! Все по местам, сейчас принесут завтрак. Алиса, Диана, ну вы чего стоите, давайте-давайте, за стол. Кстати, Алиса, как тебе цветы? — ласково улыбнувшись, сказала женщина, — я знаю, как тебе нравится сирень.       — Синьора, пожалуйста… — Алиса не договорила, ее голос начал предательски дрожать.       — Синьора? Это что-то новое, — женщина рассмеялась.       — Г-где я? — тихо продолжила девочка, с надеждой смотря на собеседницу, которую вопрос явно поставил в тупик.       — Ну что за шутки, Лиса. Ты меня начинаешь пугать, — женщина присела и потрогала лоб девочки, — вроде не горячий.       — Я не Алиса, — немного тверже ответила девочка, отводя женскую руку ото лба, — и я не больна.       — Пожалуйста, садись за стол и без шуток. Сегодня и без этого у тебя будет все внимание, а если не перестанешь паясничать, то есть риск провести весь день наказанной, — строго взглянув на девочку, женщина прошла дальше в столовую.       — Сюда, Лиса! — ее звала Диана, показывая на пустой стул рядом с собой. Агата, посмотрев по сторонам и не увидев больше свободных мест, обреченно вздохнула и поплелась к ровеснице, — чего такая кислая мина? Знаешь же, что миссис Коул не любит шуток, ей с нами забот и так хватает.       Девочка продолжила что-то рассказывать, но Алиса уже не обращала на это внимания — ее взгляд привлек тот мальчик, с которым она столкнулась в дверях совсем недавно. Он сидел на другом конце стола и, в отличие от ровесников, которые продолжали наперебой кричать, сидел молча. Словно почувствовав на себе чужой взгляд, он повернулся в сторону Алисы и посмотрел на нее нечитаемым взглядом. Вскоре в столовую зашла Люси — кухарка, и миссис Коул.       — Дети, тишина! — повысив голос, сказала последняя, пока Люси накладывала еду, — сегодня у вашей сестры Алисы День Рождения, ей исполняется 11 лет! Не забудьте ее поздравить, — все дети повернулись в сторону Алисы, что заставило ее поерзать на стуле от напряжения, — а теперь к молитве.       Миссис Коул села во главе стола и все, взявшись за руки, начали читать молитву до этого момента неизвестную Алисе. В ее семье религия не была чем-то основополагающим. Да, они ходили в церковь на Рождество, но так, чтобы молиться перед приемом пищи — никогда. Поэтому девочка решила сымитировать движение губ под слова молитвы, в надежде, что никто не заметит.       На завтрак была манная каша и чай. Алиса, на самом деле, любила кашу, но то, что сейчас красовалось в ее тарелке, было далеко от того, что она привыкла есть. Вспомнив свое тело в отражении зеркала, девочка быстро схватила ложку и начала через силу проталкивать в себя кашу. Доесть целиком ее все же не получилось — на тарелке осталось больше половины.       — Лиса! Ты чего, еще и не голодна? — Диана, которая уже давно доела свою порцию и теперь допивала несладкий чай, с изумлением посмотрела на подругу.       — Да, — только и выдавила из себя Алиса.       После завтрака детей до 16 лет отправили во дворик гулять вместе с Мартой, которая являлась одной из воспитателей. Ребята постарше могли пойти гулять в город, но обязаны были вернутся до обеда.       Алиса сидела на лавочке в тени большого дерева, чьи ветви закрывали ее от палящего летнего солнца. Девочка была удивлена, когда увидела, что все люди за забором, отделяющим приют от города, были одеты в весьма старомодную одежду. Машины, колесящие туда-сюда по дорогам, были тоже не новее пятидесятых годов, насколько могла судить о машинах Алиса. Все выглядело как декорации старого кино, что начало нервировать еще сильнее. Джонсон оглянулась по сторонам на играющих в траве детей и на Марту, которая стояла поодаль и наблюдала за всеми. Ее взгляд вновь упал на странного мальчика, однако в этот раз она не пыталась рассмотреть его выражение лица — ее привлекла свежая газета в его руках. Та самая, которую он принес перед завтраком. И хотя это был самый необщительный ребенок среди всех, что бегали и кружились здесь — лишь в его руках была газета, а Алису одолевали смутные и жуткие сомнения насчет места, а точнее времени, где она оказалась. Мало того, что это не Италия, а Англия — эту малость девочка поняла еще за завтраком, когда у нее было время немного успокоиться, пережевывая безвкусную пищу, и осознать, что и она, и другие разговаривают на английском с британским акцентом. Кстати, это осознание хоть и не потребовало от нее каких-то выдающихся дедуктивных способностей, но далось тяжело. Не каждый день просыпаешься не в своей стране и не в своем теле. Теперь же Алисе просто необходимо было узнать дату.       Как только она встала со скамейки и собиралась двигаться в сторону мальчика, ее схватила за руку Диана, до этого болтающая с другими девочкам на лужайке, и развернула к себе.       — Ты чего? К Тому собралась? — девочка вытаращила на нее глаза, словно она собирается не пойти поговорить со своим ровесником, а броситься под колеса машины.       — Я хочу почитать газету, — ответила Алиса в надежде, что ее перестанут удерживать.       — Какая газета? Ты никогда не интересовалась новостями. Даже если так, Том тебе ни за что не даст газету — он ее со своих денег покупает, так как воспитатели запрещают детям читать новости. Наверное, там что-то страшное, я недавно подслушала разговор Марты и… — Джонсон, порядком раздраженная, выдернула руку и перебила Диану.       — Со своих денег? Я думала в приютах нет «своего», а тем более у детей, — в ответ Диана рассмеялась.       — Ты так говоришь, будто сама не живешь в приюте. Я не знаю, откуда у него деньги. Наверное, ворует. Такие как Том честно ничего не делают, сама же знаешь.       Алиса круто развернулась, не желая больше говорить с Дианой, которая в этот раз ее не остановила. Из разговора стало понятно, что у Тома репутация среди детей не из лучших и настоящей Алисе хорошо об этом известно. Тем не менее, это не остановило ее на пути к мальчику. Уже в двух шагах от него, она поняла, что могла бы просто спросить дату у Дианы, которая точно должна знать, какой сейчас год. Но уже было поздно, да и новости прочитать ей хотелось, а о них ее ровесница точно не была осведомлена.       Том сидел на лавочке, где его закрывала от солнца стена приюта. Он увлеченно листал газету, рядом с ним лежал небольшой дневник в кожаном переплете и карандаш. Как только к нему подошла Алиса, он вскинул голову и нахмурился, явно недовольный, что его потревожили.       — Привет, — начала Джонсон, — как у тебя дела?       Ответа не последовало, Том также продолжил молчать, хотя уже и не хмурился. Что, в принципе, не делало его взгляд более дружелюбным.       — Как тебе… завтрак? — Алиса не знала, что еще спросить, а сразу потребовать дать ей прочитать газету казалось грубым. Ее вопрос заставил мальчика вопросительно вскинуть бровь, — я тут… мне бы…       — Чего? — достаточно грубо ответил он, вопросительное выражение лица сменило раздражение, — сразу говори, что надо, или уходи.       — Вежливости тебе не занимать, — пробубнила Алиса, надеясь, что он этого не услышал, — дай газету. Пожалуйста.       — Нет, — осмотрев ее сверху вниз, ответил Том.       — Нет? Это всего лишь кусок бумаги, информация из которого будет неактуальной уже завтра, — мальчик еще раз окинул взглядом Алису и, опустив взгляд, продолжил читать, не обращая на нее внимания.       — Хотя бы скажи сегодняшнюю дату, — тихо попросила Джонсон.       — Ну и ну, не у тебя ли сегодня День Рождения? — вопрос про дату явно заставил Тома усомниться в здравости ума девочки.       — Пожалуйста, скажи.       — 11 августа 1939. А теперь уходи, ты мешаешь, — Алиса и не хотела больше задерживаться, хотя желание прочитать новости все еще осталось.       Она вернулась на свое место под деревом и продолжила смотреть на людей за забором. И хотя внешне девочка сейчас была похожа на простого спокойного ребенка, внутри она чувствовала, будто ее сейчас разорвет на куски от волнения и тревоги. Она что? Мало того, что не в Италии, не в своем теле, так еще и откатила во времени на 46 лет? Она совершенно не знала, что делать. Если бы она просто была не в своей стране, она бы еще могла как-то связаться с родственниками, но как она позвонит своей маме или брату, если, во-первых, никакая она уже не Агата, во-вторых, звонить пока что некуда.       Хорошо. Раз она сюда как-то попала, значит должен быть путь назад. Правда, Алиса сомневается, что сможет его найти, сидя в сиротском приюте. Что она вообще знает о сороковых годах Англии? Милые платья, Биг Бен, красные телефонные будки… Война?       Алиса вскочила со скамейки, ее дыхание участилось. Ей надо срочно, немедленно, сейчас же найти способ вернуться назад. Есть надежда, что завтра она проснется у себя дома, а этот день останется для нее неизвестным парадоксом, о котором она расскажет маме, сестрам и брату за завтраком. Но эта надежда так мала и так хрупка. Девочка пошла в сторону Марты.       — Извините, я могу пойти в комнату? Мне что-то нехорошо, — вспомнив, что у нее в этом теле бывают какие-то приступы, она решила воспользоваться этим, чтобы уединиться со своими мыслями и исключить возможность, что кто-то (например, Диана) помешает ей думать. Да и, по правде говоря, ей правда было очень-очень нехорошо.       — Ах, да, конечно-конечно, — ответила Марта, — если что, зови миссис Коул, она сейчас в своем кабинете, — Алиса кивнула и пошла в приют.       Добравшись до комнаты, Джонсон плюхнулась на кровать и тут же подскочила с нее, начав потирать костлявую спину. Она совсем забыла, что у этого матраса выпирают пружины, которые только что вонзились в детскую нежную кожу. Пока она растирала ушибленное место и шипела от неприятной боли, в ее дверь постучали.       Алиса еще не успела ничего ответить, как дверь распахнулась, а за ней стояли миссис Коул и неизвестный девочке мужчина в возрасте.       — Лиса, это к тебе, — женщина была чем-то встревожена, — оставлю вас.       — Здравствуй, Алиса. С Днем Рождения. Ты уж прости, что я без подарка, — мужчина улыбнулся и зашел в комнату, закрыв за собой дверь.       У него были седые волосы, доходящие до плеч и такая же седая не очень длинная борода. Он был одет в фиолетовый костюм, который выглядел слишком теплым для летнего зноя. Алиса тут же забыла о том, как ушибла спину, и теперь вытянулась как струна от напряжения, ожидая, что ей может сказать этот выглядящий добродушно, но от этого не менее странно, мужчина.       — Здравствуйте, — Джонсон все больше не понимала, что происходит. Никто ей не мог дать ни минуты спокойно подумать.       Мужчина хотел было пройти вглубь комнаты, как вдруг его взгляд устремился на пол, где лежало потрескавшееся зеркальце. Он аккуратно поднял его и протянул девочке.       — Дорогая вещь. Должно быть, принадлежала твоим родителям. Зря ты так ей разбрасываешься, — он еще раз улыбнулся и указал на кровать, — позволишь?       Алиса кивнула, немного коря себя за то, что первая не предложила присесть. Зеркало она тут же положила стеклом вниз на стол.       — Веришь в приметы? Не хочешь смотреть в разбитое зеркало? — поинтересовался мужчина, на что Алиса замотала головой.       — Если бы я верила, то я бы его и не разбивала. Просто не хочу смотреть на отражение, — ответила она и тут же осеклась, надеясь, что это не прозвучало подозрительно. Мужчина кивнул.       — Меня зовут Альбус Дамблдор. Я заместитель директора Школы чародейства и волшебства «Хогвартс», — он протянул девочке конверт с красной печатью.       — Чего? — единственное, что смогла выдавить из себя Алиса, прежде чем рухнуть на стул, стоящий сзади нее.       — Понимаю, это может шокировать. Скорее всего, о магии ты слышала только в сказках и легендах. Но уверяю тебя, я не сумасшедший и не обманщик. Ты действительно зачислена в нашу школу.       Алиса не знала, что ответить. Она не знала даже, что спросить. Все выглядело как дурной сон, который становился все страннее и страннее. Девочка покрутила в руках конверт.

«Кому: Алисе Джонсон Комната 17, Второй этаж, Сиротский приют Вула, Лондон, Англия»

      Адрес, судя по всему, ее. Имя тоже, технически, ее.       — Ты волшебница, Алиса. Удивительное дело, — Альбус осмотрел комнату и посмеялся, — действительно, удивительное дело.       — Удивительное? — переспросила Джонсон, не понимая, на что отсылает мужчина, — я думаю, что я сошла с ума.       — Ничего подобного! Извини, я хотел сказать: удивительно то, что год назад я уже приходил сюда, чтобы вручить точно такое же письмо еще одному волшебнику. Любопытно, стоит ли ждать к следующему году еще одного чародея или ведьму, обитающую в этих стенах.       Алиса вполуха слушала Альбуса, ее внимание было сосредоточено на содержимом конверта:

«Дорогая Алиса, Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября»

      — В конверте ты найдешь список нужных предметов для обучения. А мне, я думаю, пора уходить, — Альбус встал с кровати и пошел к двери.       — Постойте! — мужчина развернулся, — вы вроде сказали, что тут есть еще кто-то… Кто-то, как я.       — Ах, да. Тому Реддлу также посчастливилось стать учеником Хогвартса, — Дамблдор улыбнулся и скрылся за дверью. Когда Алиса выбежала в коридор, его уже нигде не было.