Глава 4

      Лето подходило к концу, уступая место осени. Дни уже не были такими жаркими, хотя и до морозов им было далеко. Солнце ласково грело, и к нему прибавился приятный ветер — недостаточно сильный, чтобы разносить по улицам листву и всякий мусор, скорее довольно приятный, чтобы не изнывать от летнего зноя, который всегда мучал Алису.       Девочка стала реже выходить на улицу, списывая все на плохое самочувствие и духоту. Воспитатели, во избежание ее приступов, разрешали Джонсон оставаться в стенах приюта. В комнате было посвежее, особенно в последние полторы недели перед первым сентября, пару дней на небе даже держалась небольшая облачность.       С Томом Алисе не удавалось пересечься, хотя она особо и не стремилась завязать с ним разговор. Все их взаимодействия сводились к тому, что каждый раз, когда Джонсон разговаривала с Дианой, Реддл сверлил девочку взглядом. Алиса решила, что он, должно быть, боится, что она разболтает все о Хогвартсе. Поэтому, чтобы немного испугать заносчивого мальчика, Джонсон каждый раз, как ловила его пристальный взгляд, делала выражение лица, будто вспомнила что-то очень-очень важное, а потом шепотом говорила на ухо Диане «сделай лицо, словно я тебе тайну только что рассказала». И маленькая подружка слушалась и изображала такое удивление, что актеры лучших театров страны позавидовали бы!       Но особой реакции от Тома Алиса не получала, он только немного хмурился и щурил глаза, а потом уходил к себе в комнату.       Ровно за неделю до начала учебного года, Джонсон и Диана сидели у первой в комнате. Диана лежала на кровати ногами упираясь в стену так, что ее голова свисала с края постели, и смеялась, что-то рассказывая Алисе. Джонсон в это время сидела рядом с подругой, сложа ноги по-турецки и думая, когда же к голове Дианы хлынет кровь из-за долгого нахождения вверх ногами и она сядет вертикально.       — Лиса, а за кем ты в этом году форму донашиваешь? Миссис Коул говорила, что мы очень выросли за лето и наша старая форма нам будет мала, — спросила девочка, сменив позу и сев как Джонсон, — мне досталась форма Анны Тейлор! Она такая поношенная, просто кошмар! Я не понимаю, что она с ней делала, ведь эту форму покупали только в прошлом году.       Вопрос немного сбил Алису, потому что она думала, что Диана в курсе ее отправки в другую школу.       — А, — Джонсон замялась, — я в другую школу пойду.       — Чего?! — от удивления Диана выпрямилась, — в какую другую? Тебя что, перевели? Это все из-за того, что в конце прошлого года ты подожгла стул мистера Вильямса? Да они даже доказать твою виновность не смогли! Просто бред!       Информация о том, что «она» в прошлом году сделала такое с учителем, шокировала Алису. Настоящая Агата Росселини никогда бы даже в мыслях такого не сотворила!       — Э-э, нет, — Джонсон усердно соображала, что сказать девочке, — я вместе с Томом в школу ходить буду.       — С Томом? — недоуменно переспросила Диана, — но ведь он ходит в школу для странных детей. Нам всем Билли Стаббс это рассказывал.       — Билли Стаббс? — Алиса не помнила такого мальчика среди детей приюта.       — Ну, да. Ты же его знаешь, такой невысокий, постоянно с Уиллом по двору носится. Хотя может он просто слухи распускал за то, что Том с его кроликом сделал. Потому что я не верю, что тебя могли зачислить в школу, где только странные дети учатся. Наверное, Билли опять врет, — Диана задумалась, а Алиса решила не расспрашивать, что случилось с бедным кроликом, потому что была уверена, что там не будет ничего позитивного, — а расскажи об этой школе! Где она находится? Я слышала, что туда надо на поезде ехать, всю жизнь мечтала покататься на поезде!       — А. Я сама толком не знаю ничего о ней, — ответила Алиса, и это было только частично правдой. На самом деле она успела прочитать пару страниц «Истории Хогвартса» Гариуса Томкина.       — Как так? Ты разве не знаешь совсем, куда едешь? У тебя же билет, наверное, уже должен быть, — удивилась Диана.       — Он у Тома, — быстро соврала Алиса. Билет был у нее и лежал меж страниц одного из учебников, которые покоились на верхней полке в шкафу.       — А форма какая там? Покажешь? — продолжала расспросы Диана.       — Ее, вроде, в самой школе выдают, — медленно протянула Джонсон, смотря по сторонам. Врать она никогда не умела.       — Да ты меня обманываешь! Как такое может быть, что ты знаешь об этой школе ровно столько, сколько и я, а значит ничего! — возмущалась девочка.       — Ну вот так вот! Как приеду, расскажу! — нахмурилась Алиса, немного пожалев, что дала такое завуалированное обещание рассказать все о школе, о которой нельзя рассказывать; и Диана шумно выдохнула.       — Знаешь, мне кажется ты поменялась.       — Я? — вот именно об этом Джонсон не подумала! Ведь она совершенно не знает, как вела себя настоящая Алиса до появления в ее теле Агаты. Вдруг они диаметрально противоположные личности, и все видят, что это никакая не Алиса!       — Ну да, — Диана опять вернулась в свою первоначальную позу на кровати, — я не говорю, что изменения плохие или что-то типо того, но ощущение, будто ты поменялась.       — В плане?       — Ну… Ты стала говорить иначе — речь будто чище стала, хотя до этого я не раз от тебя крепкое словцо могла услышать, и ешь ты по-другому! Я сначала вообще думала, что ты где-то книгу по манерам нашла и решила ее выучить, но я знаю, что такой чушью ты бы не стала заниматься. А и еще ты больше не кудесничаешь! Я вообще даже рада этому, иногда меня пугали твои выходки, хотя я всегда знала, что меня ты не обидишь, — рассуждала Диана, активно жестикулируя.       — Кудесничать? Что это вообще значит? — теперь настала очередь Алисы расспрашивать девочку.       — Ну когда человек что-то волшебное творит.       — Я знаю, что значит это слово. Я имела ввиду, что я делала такого, что вписывается в рамки «кудесничества», — пояснила Лиса.       — А, ну ты там, могла завядшие цветы иногда воскресить, это было здорово! Я помню у меня ромашки когда-то стояли в стакане в комнате и они быстро умирали, но каждый раз, когда ты ко мне заходила, они выглядели так, будто их только сорвали!       — А что тебя пугало? — осторожно поинтересовалась Алиса.       — Ну… Ты только не обижайся и не сердись, я ведь знаю — это правда ты стул мистера Вильямса подожгла. Только не знаю как, но ты так выразительно на меня посмотрела в тот момент, а потом нехорошо ухмыльнулась, перевела взгляд на стул, и он ка-а-ак вспыхнет! Хорошо, что мистер Вильямс стоял у окна, но я не думаю, что ты именно ему навредить хотела. Скорее просто проучить за то, что он тебя по ладоням бил, когда увидел, что ты дурачишься на уроке. И еще я помню, как Уилл сказал, что у тебя на голове не волосы, а гнездо, и ты на него долго смотрела, а потом он сильно плакал. И до сих пор ведь стороной обходит! Прямо как Билли Тома.       — Я, наверное, просто очень выразительно посмотрела на него, — растеряно пролепетала Алиса. Она бы никогда не могла быть такой! В родном доме ее знали, как одного из самых добродушных людей!       — Не знаю, не знаю, — тема разговора, видно, наскучила Диане, и она зевнула, вновь сев по-турецки.       А вот Джонсон была совершенно обескуражена. Ей не нравилось то, что Диана рассказывала про ее прошлую жизнь, и, хоть она и не несла ответственности за действия, совершенные не ей, все равно на душе оставался неприятный осадок. Пугать сверстников, поджигать стулья! Просто кошмар, неудивительно, что из всего приюта с ней только Диана так активно общается. Алиса бы на месте девочки вообще избегала бы саму себя.       Только сейчас на Джонсон свалился груз ответственности не только за ее будущие действия, но и за прошлые. Так жаль тех, кто пострадал от ее рук, и только если бы это было случайностью, но ведь нет! Судя по рассказам Дианы, Алиса вполне осознавала свои силы и действовала исходя из реальных возможностей.       И вот в одну секунду эти мысли атакуют ее голову, а в другую ей кажется, словно воздуха в комнате совсем нет.       Алиса начала кашлять с ужасным хрипом, и показала Диане рукой на окно, мол, открой. Диана выпрямилась как струнка и с широко распахнутыми глазами уставилась на Алису, которая уже не кашляла, а только держалась за грудь и в полусогнутом состоянии пыталась дышать. Ощущение будто для кислорода в горле осталась маленькая щель — и та уже начинала сужаться.       Диана быстро подскочила и выбежала в коридор, что-то крича, а через минуту в комнату вбежали Марта и миссис Коул, в проходе появилась пара детей, которые заинтересовались шумом, но увидев, что это очередной приступ девочки, разошлись.       — Алиса, Алиса, смотри на меня, — миссис Коул погладила Джонсон по спине и попыталась разогнуть из полусогнутой позы, — попробуй медленно дышать и успокоится, Марта открой окно.       В ответ от Джонсон послышался лишь хрип.       — Алиса, давай, это не первый раз, спокойнее и тише, — продолжала женщина.       Джонсон на секунду показалось, что вот он — путь домой. Она сейчас умрет и откроет глаза в своей комнате, где сквозь большие окна будь просачиваться солнечный свет, где тюль из органзы будет танцевать с потоками теплого ветра, где она будет лежать в окружении ее мягких одеял и подушек, а потом пойдет завтракать не кашей на воде и несладким чаем, а кружечкой кофе и лучшими мамиными блюдами.       Эти мысли так неожиданно возникли и так быстро пролетели сквозь ее сознание, что она смогла выровнять дыхание, тем самым пресекая гипотетическую попытку вернуться домой.       — Вот, молодец, — тихо сказала миссис Коул, а Марта вздохнула с облегчением. Казалось, женщины каждый раз, наблюдая за приступом, уже мысленно готовятся к похоронам, — давай ты полежишь. Диана тебя не будет тревожить, а я приду и позову тебя к ужину.       Женщина выпрямилась и вместе с Мартой вышла из комнаты, уводя с собой Диану. Какое-то время за дверью слышались неразборчивые разговоры, которые вскоре стихли.       Алиса лежала и думала о том, как это было страшно. И еще страшнее, что она решила, будто это ей поможет вернуться домой, хотя никаких гарантий не было! Переживать такое еще раз ей точно не хотелось, но она не знала, что у нее за недуг и как его вспышки предотвращать.       За ужином Джонсон перекинулась парой фраз с Дианой и потом быстро удалилась в свою комнату с надеждой еще немного почитать «Историю Хогвартса» и настроить себя на очень скорое отправление в новую школу.       Она узнала про создателей Хогвартса, про четыре факультета и про некоторые легенды, которые окружают таинственное учебное заведение.

***

      Всю ночь с тридцать первого августа по первое сентября Алиса не могла уснуть. Она ворочалась в кровати, несколько раз перепроверяла вещи, которые уместились в один средних размеров чемодан. Она раз пять рассмотрела одежду, в которой собиралась поехать: темно-серое платье, по фасону чем-то напоминающее то, которое она носила в приюте, белые колготки (которым Алиса очень долго противилась, но потом поняла, что так у нее в случае чего хотя бы не замерзнут ноги) и легкое немного поношенное пальто с черными ботинками. В принципе, наряд был совершенно обыкновенный, но то ли недостаток ярких цветов, то ли внешний вид старых вещей нагоняли тоску.       Она волновалась перед первым днем, как и все дети, которые идут в новую школу. Ей было до безумия интересно увидеть этот заколдованный потолок в зале или деревню, где живут только волшебники, но она сильно переживала из-за факультета, на который ее распределят. Она не совсем понимала, как именно происходит распределение и из-за этого становилось только волнительнее. Единственная надежда была на то, что в Хогвартсе не так много учеников, которые разбрасываются словом «грязнокровка», потому что ее вид словно кричит «я не из семьи волшебников!».       Интересно, во что будет одет Том и на каком факультете он числиться.       С первыми рассветными лучами солнца Алиса оставила попытки уснуть, решив отоспаться в поезде.       В девять часов утра, к ней в дверь постучал Том, и она тут же открыла ему — уже одетая и с чемоданом в руках. Он удивился тому, что она сама так рано поднялась, хотя уставший вид спутницы намекал ему, что Алиса просто не ложилась спать.       Реддл был в серых длинных штанах, ботинках, темно-сером, как и платье Джонсон, свитере и легком пальто. Рядом с ним стоял его чемодан, который был чуть больше багажа Алисы.       — Идем, не хочу опоздать, — сказал он и пошел к лестнице.       — Подожди, а мы не будем прощаться с миссис Коул и Мартой? — спросила девочка, выкатывая свой чемодан из комнаты.       — Прощаться? Нет, избавь меня от этих сентиментов, — он, подняв свой багаж и спустившись по лестнице, остановился в ожидании Алисы.       — Подожди секунду, — сказала она немного спустившись, но оставив вещи наверху.       — Чтобы ты успела попрощаться? Боже, Джонсон, мы не на войну собираемся.       — Я просто забыла кое-что в комнате, — соврала она.       — Ну да, — протянул Том, засунув руки в карманы, — у тебя три минуты.       Алиса быстро взбежала вверх и ввалилась в комнату Дианы, которая уже проснулась и лежала, рассматривая трещины на потолке. При хлопке двери она поднялась и расплылась в улыбке.       — Лиса! Уже уезжаешь? — спросила она вставая с кровати и потирая глаза.       — Да, у меня мало времени, хочу пожелать тебе хорошей учебы, — протараторила Алиса.       — И тебе удачи! Потом расскажи мне все-все про эту вашу школу, — и она крепко обняла Джонсон, которая от неожиданности смогла только неловко похлопать ровесницу по спине.       Алисе за то время, что она провела в приюте, начала нравится Диана. Хотя она иногда говорила ерунду и была слишком разговорчивой, Джонсон не могло не радовать, что в этом мире у нее уже есть кто-то, кого можно, хоть и с натяжкой, назвать другом. И даже если она не может с ней обсудить свою жизнь и Хогвартс, она все равно ценит глупые разговоры, которые напоминают ей, что в этом времени такие же люди со своими недостатками и достоинствами.       Девочка не знала, сколько ей осталось времени, поэтому решила не прощаться с воспитателями. Она была уверенна, что Реддл точно уйдет без нее как только пройдет данное ей время. Поэтому после визита к Диане, она подхватила чемодан, который за счет учебников был достаточно увесистым, и спустилась. Приют начинал просыпаться и по коридорам уже ходили туда-сюда сонные и недовольные закончившимися каникулами дети.       — А как мы до вокзала добираться будем? — спросила Алиса, надеясь, что он не скажет «общественный транспорт». С этим чемоданом ехать в набитом людьми автобусе будет проблематично.       — На автобусе, — вот черт.       Дорога до вокзала заняла сорок минут, учитывая, что им пришлось дважды делать пересадку. В автобусе Алисе ударили локтем по голове, трижды пнули чемодан и пять раз толкнули. Тома никто не трогал, поэтому его поездку можно назвать неплохой, хотя было видно, что скопления людей не нравятся Реддлу также, как и Джонсон.       Вокзал Кингс-Кросс очень понравился Алисе. Когда она была с мамой в Лондоне, они летели самолетом, поэтому здание вокзала она видела только снаружи.       Девочка достала из кармана пальто билет и начала рассматривать его.       — Ого! Платформа девять и три четверти? Разве такие платформы бывают? — спросила она Тома. Он покосился на нее, но ничего не ответил.       Они прошли в зал ожидания и Реддл сел, чем удивил Алису.       — Мы не собираемся идти на нашу платформу? — поинтересовалась девочка.       — Отправление в одиннадцать, сейчас без десяти десять. Пойдем через минут пятнадцать, сейчас там еще даже поезд не прибыл.       — Поняла, — и она села рядом с Реддлом, решив воспользоваться возможностью и расспросить его о школе, — а на каком ты факультете?       — Слизерин, — ответил он, хотя Алиса думала, что Том проигнорирует ее вопрос.       — Почему?       — Что значит «почему»? — нахмурился он, — потому, что туда попадают только самые талантливые волшебники, способные поменять мир.       — Ну да, а остальные факультеты сделаны просто чтобы место занять, — ответила Алиса, совершенно не поверив, что только один факультет берет учеников, которым суждено стать великими.       — Ну, конечно, нет, — он фальшиво улыбнулся, — просто студенты других факультетов лишены тех качеств, которые в достатке у слизеринцев. Трудолюбие Пуффендуя посадит тебя, допустим, в офис Министерства, может, даже за стол министра, но честность и верность не позволят реформировать общество так, чтобы тебя запомнили. Храбрость Гриффиндора, которая в девяносто девяти случаях из ста граничит с глупым безрассудством — прямая дорога в могилу, а их напускные честь и благородство выводят из себя. Возможно, свершения гриффиндорцев запомнятся людям, но за эти подвиги они мрут, как мухи. Одним словом, герои, которых при жизни никто не знал, а после смерти начали воспевать. Глупость. И только Когтевран еще более-менее нормальный факультет, но там проблема в другом — волшебники когтевранцы не стремятся за славой и готовы придать свою жизнь забвению, если это будет значить, что их гениальность помогла людям. Похоже на гриффиндорцев. Бескорыстные люди, смех да и только, — Том закончил свою проповедь, смотря вперед себя. Алисе на секунду показалось, что он даже забыл о ее присутствие.       — А слизеринцы? — осторожно спросила она.       — Слизеринцы? — Реддл перевел на нее взгляд, — у всех, кто туда поступает, уже на роду написано, что они будут великими. Хитрость, амбициозность, умение добиваться целей — вот основные качества слизеринцев. Хотя я уверен, что ты об это уже прочитала.       — Твои слизеринцы звучат как волшебники, которых боятся, а не любят.       — И не дай Бог это измениться, — ответил Том, взглянув на часы, — все, идем.       То, что Реддл так разговорился не могло не радовать Алису. И хотя ей совершенно не пришлись по вкусу его рассуждения о других факультетах, ей было интересно услышать мнение мальчика. Вряд ли ей еще выпадет возможность так с ним побеседовать — в школе у него свои товарищи, вроде того светловолосого в волшебном переулке.       И вот она шагала в совершенно новый мир, надеясь, что на Слизерине ей не найдется места.