Часть 13

Самым знаменательным днём в истории современного Хогвартса было то, как Гарри Поттер переступил его порог, и то, как Северус Снейп опоздал на урок. То, что произошло после его опоздания, трактовали не иначе как байки. Потому что такого быть вовсе не могло. Влетев в класс, словно летучая мышь, Снейп нашёл Гарри глазами и сказал: — Мистер Поттер, вы свободны, отец ждёт вас. Шепотки и переглядывания были мгновенно пресечены хлопком толстой книги по бюро. — Надеюсь, что отведённого времени было достаточно, чтобы вы прочли всё о Белладонне. Даже Гермиона, которая конечно всё-всё прочитала о Белладонне, да и знала о ней задолго до чтения параграфа, не подняла как обычно руку, а удивлённо смотрела на Гарри. Поттер тихо собрался, кивнул Герми, посмотрел на Рона печальными глазами и вышел. — Что ты сделал со Снейпом? — тут же спросил он у отца, когда покинул класс. — Он отпустил меня с урока! Да он бы принципиально держал меня дольше всех. Джеймс молча притянул к себе сына и обнял. — Пошли домой, — сказал он устало. — В смысле совсем домой? — спросил Гарри. — Соберёшь вещи, пока идёт урок. Мне надо тебе кое-что рассказать. Гарри не знал, хотел ли уезжать. С одной стороны он был безумно рад увидеть отца. С другой, он не хотел уезжать из Хогвартса, хотя его жизнь всего за одну ночь превратилась в кошмар. Повсюду были эти уродские значки с Поттером-лжецом. — Пап, может, ты подумаешь ещё? — Гарри, в Хогвартсе пожиратель смерти. И он охотился за тобой. — За мной? — Поттер нахмурился. — Он жив, да? Я чувствовал его. — Поговорим дома. Гарри собрал вещи под внимательным взглядом отца. Всё это время младший Поттер чувствовал нервное возбуждение, его руки дрожали, в горле стоял ком. Он сам не знал, из-за чего так себя чувствовал. Было так странно ощущать заботу отца. Когда почти весь Хогвартс ополчился на него, когда даже Рон не сразу поверил ему, но отец пришёл, и у него не было никаких сомнений, что Гарри был невиновен. Он вступился за него, а теперь стоял и ждал, пока Гарри соберёт вещи. Давно, когда ещё младший Поттер ходил в одну школу с Дадли, миссис Дурсль приехала за кузеном, стоило тому заикнуться о том, что он себя плохо чувствовал. Позже они оба заболели, но Гарри, которому так же было нехорошо, пришлось отсидеть все уроки, а Дадли забрали. Никогда прежде Гарри не чувствовал себя таким одиноким и нелюбимым. Тётушка забрала Дадли прямо с урока, без конца проверяя его температуру, в то время как на Гарри она даже не взглянула. Они дошли до антиаппарационного барьера, а затем Джеймс перенёс их к особняку. У Гарри вновь радостно забилось сердце. Он дома. Спустя два месяца он был дома! Господи, как это хорошо возвращаться домой! Как хорошо иметь дом! Стояла осень и дом утопал в жёлтых каштанах. Они облетали последними. Вокруг же повсюду лежала пожухлая листва. К входу в дом была расчищена дорожка. — Я скучал по своей постели, — заметил Гарри. — Неужели? — спросил Джеймс, насмешливо глядя на сына. Тот кивнул. — Раньше мне казалось, что Хогвартсе самая удобная постель мире, но в этом году я понял, какая же она жёсткая! Ты меня избаловал. — Пока распакуйся, а я узнаю, что у нас на обед. — Погоди, — задержал его Гарри. — Ремус всё ещё живёт с нами? — Да, но он уехал на пару дней. — Куда? — Поттер только сейчас понял, что ничего не знает о профессоре Люпине. Ну, кроме того, что он был оборотнем, и у него было плохо с работой. Но ведь это не всё верно? — На конференцию по древним языкам. — Типа латыни? — Гарри удивлённо смотрел на Джеймса. — Древней латыни, — кивнул отец. — Он занимается переводами. — Я и не знал, что профессор Люпин увлекается таким. — О да, Рем всегда был заучкой. Только не спрашивай его об этом, иначе тебя ждёт четырёхчасовая лекция о преимуществах санскрита перед архаической латынью. — Почему он никогда не рассказывал об этом? — Не знаю, может разговор не заходил. Он вообще к языкам способный. Французский я выучил только благодаря ему. — Кстати, я хотел спросить тебя, как так вышло, что ты его выучил? Я видел у тебя письма на бюро, — Гарри с любопытством уставился на отца. — В чистокровных семействах так принято. Считается, аристократ должен говорить ещё хотя бы на одном языке, играть в бридж, танцевать, рисовать или играть на музыкальном инструменте. В общем, быть джентльменом. Не таращи так глаза. — С ума сойти! — ахнул Гарри. — Раньше в Хогвартсе это тоже преподавали. Правда, как факультативы. Кстати, ведьмам приходилось хуже. Они должны были посещать уроки магического плетения или вышивания. Обязательно музицировать и петь. Кстати, почти все ведьмы получали профессии. Помнишь, Молли стригла меня? — Гарри кивнул. — Это одна из двадцати пяти профессий для ведьм. — Зачем это?! — возмутился Гарри. — Ну, наше общество довольно патриархально. В моё время, это скорее была дань традиции. А раньше считалось, что ведьме незачем получать высшее образование. Она всё равно выйдет замуж. Главное, чтобы она была хорошей хозяйкой и матерью. Поэтому необходимую профессию она могла получить в Хогвартсе. — Гермиона сказала бы, что это шовинизм. Джеймс расхохотался. — Лили тоже так сказала. Знаешь, она выбрала гончарный класс. Но за всё время учёбы сделала одну кривую вазочку. Потом она её, кстати, подарила моей матери, когда та заикнулась о квалификации Лили. — Они не ладили? — догадался Гарри. — Мало кто ладит с родителями супругов, Гарри. Отец Лили меня так же на дух не переносил. Так ты будешь раскладывать вещи? — спросил отец. * * * — Гарри, всё очень серьёзно, — сказал Джеймс, когда они пообедали. — Барти Крауч опустил твоё имя в кубок. — Барти Крауч? — нахмурился Гарри. — Младший, — сказал старший Поттер. — Это сын нынешнего главы отдела международного сотрудничества. — Но… Он пожиратель? — Так и есть. Ты должен понять, Гарри, что почти в каждой чистокровной семье есть в той или иной мере пожиратели или связанные с ними. Это неизбежно. — Но зачем ему было бросать моё имя в кубок? — нахмурился Гарри. — Если бы ты выиграл, то, как чемпион забрал кубок, тот же зачарованный как порт-ключ перенёс тебя к Волдеморту. Гарри вздрогнул. — Куда именно? — Не знаю, — ответил Джеймс. — Но откуда он мог знать, что я выиграю? — У него был план, как помочь тебе. — Меня бы там убили… — Сейчас он не может навредить тебе. Ты сказал мне, что на первом курсе, сжёг его, когда он коснулся тебя. Это защитная магия. Честно говоря, я плохо представляю, как это работает. Но пока она есть, она защищает тебя. По словам Крауча, они хотели использовать обряд побратимов, точнее его вариацию. — И что это такое? — Этот обряд используют, чтобы ввести в семью нового члена. Обычно это незаконнорождённые дети, бывает так, что законных наследников нет. Тогда проводят этот обряд. Но тот вариант, что описал Крауч, немного отличается от общепринятого. Он бы использовал тебя, чтобы вернуть себе тело. И… скорее всего то, что защищает тебя, перестало бы работать. — Где он сейчас? — спросил Гарри сдавленным голосом. Джеймс покачал головой. — Крауча допрашивают. Большего я пока не знаю. Но одно ясно точно, ты не можешь остаться в Хогвартсе. Там некому за тобой присмотреть. Если бы ты участвовал, то пострадал. — Это необязательно. — Гарри, я не просто так взял тебя с собой на обсуждение. О тебе никто не позаботится кроме тебя и меня, понимаешь? Ты должен понять, что добрые намерения… они не всегда считаются с жертвами. Из каких бы хороших побуждений не действовал директор, он никогда не будет выступать в твоих интересах, только в своих. Вечером Гарри отправил Хэдвиг с письмами для Гермионы и Рона. Но не успела та улететь, как к нему в комнату залетела одна из школьных сов. Это было письмо от Гермионы. Она спрашивала, всё ли с ним хорошо? Почему отец забрал его, и скоро ли Гарри вернётся? Также она писала, что результаты были аннулированы. К кубку пришлось применить заклинание, которое стирало не только имя Гарри, но и остальных победителей. Поэтому с завтрашнего дня, ученики вновь могут попытать удачу. А ещё по Хогвартсу ходит масса дурацких домыслов, будто Поттера забрал вовсе не отец, а Волдеморт. А ещё в Хогвартсе среди старшекурсниц Джеймс Поттер завоевал первенство среди красавчиков. — Пап, а ты популярен, — сказал Гарри Джеймсу, когда они ужинали. Отец подавился. Младший Поттер со смехом пересказал слухи. — Вот уж не думал, что переживу это ещё раз, — сказал Джеймс, хлопая себя по груди. — Ты был популярен среди девушек? — Не так, как Сириус. Он сводил с ума своими кудрями и мотоциклом. А как у тебя дела? — Я… — Гарри помотал головой. — Не думал об этом. — Да брось, все об этом думают. Особенно с определённого возраста. Гарри густо покраснел. — Есть какая-нибудь девчонка, которая вскружила тебе голову? — На самом деле мне было некогда, — признался Гарри чуть смущённо. Джеймс кивнул. — Так, чем мы теперь будем заниматься? — Я не хочу запирать тебя. То, что ты не будешь ходить в Хогвартс — не значит, что будешь сидеть безвылазно дома. И да, в ближайшее время я найму учителей, чтобы ты не отстал от основной программы. — А Герми и Рон? — Если ты хочешь, они могут приходить к тебе в выходные. Только нужно получить разрешение от Молли и родителей Гермионы. Тогда они смогут пользоваться одноразовыми порт-ключами. — Рон может отказаться, — тяжело вздохнул Гарри. — Почему это? — Он… мы поссорились. Он решил, что это сделал я. Потом он признал, что сглупил, но… Иногда он может быть очень упрямым. Как будто он меня не знает, — сокрушённо сказал Гарри. — Возможно, он не разобрался. — Но Герми же не подумала, что я соврал! Он ведь мой лучший друг! — Девочки взрослеют быстрее мальчиков, Гарри, — фыркнул Джеймс. — Когда я впервые увидел Лили, то намеренно пихнул её и Снейпа. Долго же я её доставал… — Что? — вытаращился Гарри. — Я ведь говорил, что был засранцем. — И что мама? — Любая другая девчонка наверняка бы пожаловалась или стала плакать. Наверно я рассчитывал на это, — улыбнулся Джеймс. — Но Лили такой не была. Однажды она взяла свой рюкзак, который был по весу таким же, как у Гермионы и хорошенько огрела меня, сказав при этом, что таким образом в магловской школе приветствуют добрых друзей, — Джеймс весело захохотал. Гарри рассмеялся вместе с ним. На глазах отца выступили слезы, и он утёр их. — Видел бы ты лицо Минервы, когда та вызвала её, чтобы получить разъяснения. — И что мама сказала? — Что она просто ответила на мои знаки внимания теми, что приняты в магловском мире. — Макгонагалл не наказала её? — Наказала нас обоих. — Это на неё похоже. — Неделю я убирался в классе вместе с Лили, и уже Сириус не давал мне проходу. Господи, каким же придурком он был. В общем, как ты понимаешь, Лили мне после того удара сразу понравилась. — А ты ей? — Нет! Она сказала, что никогда не будет дружить с таким идиотом как я. В общем, я таскался за ней три курса, а она всё это время дружила со Снейпом. Даже Сириусу это надоело, и он перестал меня подкалывать. — И как же ты завоевал её расположение? Отец вдруг заёрзал на месте, словно ему было неудобно, и он чего-то стеснялся. — Ну… это было, — он кашлянул, — всё, что я делал было ужасно тупо, — признался он. — И глупо. — Что?! — нетерпеливо спросил Гарри. — Свалился в озеро. — В то озеро, где водятся русалки? — Да, поздней осенью. И э… чуть не утонул. — Мерлин, пап! — не поверил Гарри. — Как? — Мы гоняли на мётлах над территорией, что было вообще-то запрещено. И когда нас увидел Филч, мы тут же попытались от него скрыться. В общем, я влетел в Гремучую иву, и она бросила меня прямо в озеро. Сириус тогда сломал ногу. Гарри повалился с хохоту. Джеймс с улыбкой смотрел на сына. — Мерлин, мы ведь с Роном тоже в неё угодили... — сквозь смех сказал Гарри, держась за живот. — Видел бы ты лицо Снейпа, он от бешенства позеленел тогда. — Спорю, так оно и было. Меня он тоже тогда отчитал. Разумеется, я его послал. Короче Снейп и Лили как раз там были. Думаю, Снейп был бы рад, если бы я утонул. Лили хоть и не питала ко мне симпатии, была другого мнения. Так что… они вместе вытащили меня. — Снейп спас тебя? — Не Снейп! Говорю ж, они оба. В общем, я плохо соображал, что произошло, хотя Снейп всё то время, пока они ждали помощь, нудел, какой я придурок. Но самое интересное было потом, прихожу я в себя, а у постели сидит Лили, книжку по зельям читает. Проведать меня идиота пришла. — И после этого вы стали встречаться? — Ну, да, — Джеймс закивал, стараясь не смотреть на сына, — вроде того. Он не стал рассказывать Гарри, что всё было не совсем так. Придя в себя, Джеймс вновь избрал свою дурную тактику, и разозлил Лили до того, что она чуть не придушила его подушкой, после того, как он потребовал поцелуй от своей медсестры. И она ещё долго не разговаривала с ним, когда он всё-таки поцеловал её неделей позже. Слава Мерлину, никого ни из его друзей-оболтусов, ни её дружка-Снейпа не было рядом. Это всё превратилось бы в фарс. Джеймс до сих пор помнил огромные зелёные глаза Лили и стремительно краснеющее лицо. Тогда он подумал, что смутил её, но на самом деле Лили краснела, когда злилась. И тогда она была просто в бешенстве. Джеймс не ожидал такого жёсткого отпора. Большинство девчонок с Гриффиндора любили их компанию, и Джеймс всегда пользовался популярностью, но Лили считала его клоуном, и относилась к нему скорее снисходительно. До того поцелуя, разумеется. — Я… — замялся Гарри. — Моя жизнь в Хогвартсе была интересной, правда. И опасной, но прежде всего, интересной, конечно… Мордред, — он с силой потёр шрам, чем тут же вызвал озабоченность на лице отца, — Ничего сколь бы отдалённо похожего на то, как это было у тебя, я не пережил. — Ты ведь не только о девушках, верно? — Да, — кивнул Гарри. — Я... До приезда Дурслей у меня и друзей-то не было! Рон — мой первый друг. А в магловской школе мой кузен — Дадли… Он издевался над каждым, кто был дружелюбен ко мне. Так что, когда я попал в Хогвартс, я словно открыл новый целый мир. И я не знал, каким он должен быть. Мне казалось, что всё нормально. В смысле, конечно, обычно первокурсники не пытаются помешать тёмному волшебнику достать философский камень. Но я просто не знаю ничего другого. И я не уверен, получится ли у меня. В смысле, кто я? Захочет ли хоть кто-то иметь дело со мной? А не с этим мальчиком-который-выжил? — А ты хочешь, чтобы люди, которые окружали тебя, были рядом только по этой причине? — Нет! Конечно, нет. — Тогда тебе придётся узнать, чего ты стоишь сам. И, я не думаю, что Герми и Рон дружат с тобой только из-за этого. — Но ведь это так сложно — найти кого-то, кто понимает тебя, кто принимает тебя. Джеймс рассеянно смотрел перед собой, не моргая. — Да, — сказал он. — Это почти невозможно. — Поэтому ты предложил профессору Люпину остаться? — Он последний. Больше никого нет. Больше они не говорили об этом. Гарри хотелось ободрить отца, но он был плох в этом. Обычно ободряли его. Это он всегда нуждался в утешении и понимании, но вдруг оказалось, что его отец был не всесилен. Он был человеком. Может чуть самодовольным и самоуверенным, но человеком. И он потерял не только жену, не только сына, но и друзей, мир, в котором он жил. Из них двоих, именно Джеймс Поттер был потерян. И он всеми силами старался сохранить то немногое, что у него осталось. Гарри так поразила эта мысль, словно бы он понял что-то важное. Что-то очень сложное, доступное обычно кому-то навроде Гермионы. — Я тоже есть, — сказал Гарри неловко, чем тут же заработал мягкую улыбку Джеймса.