Глава 3. Первые шаги

      Я лежал и смотрел в потолок, на котором отчётливо виднелись очертания оконных занавесок. В моей голове вертелись совершенно разные мысли, начиная вопросом про то, как я здесь оказался, заканчивая тем, что я хочу есть. Но выходить мне было как–то лень: снизу я слышал, как зал наполняется голосами людей, причем все они были очень похожи, ведь каждый из них очень сильно басил и хрипел, скорее всего это является следствием постоянного курения и плохой окружающей среды.              «Не–е, это никуда не годится.» – подумал я, осознавая, что размышлять про чужие голоса ещё скучнее, чем ничего не делать. – «Ладно, лучше поспать, а то совсем с ума сойду.»

***

             – Хм, такая комната у меня есть, но зачем она тебе? Будет лучше, если ты вернёшься к своей, разве нет?       – В каком–то смысле ты прав, но тут есть небольшая загвоздка – а как Сохейль найдёт меня завтра? Да и в ближайшие дни я буду постоянно с ней тусоваться, так что будет лучше, если я у тебя немного поживу. Не беспокойся, деньги платить буду, если, конечно, эта дамочка будет оплачивать мой труд.       – Всё–таки остались умные люди в этой стране, однако! Ладно, уговорил, пока буду брать по сто Брейллингов за день. Насчёт оплаты не беспокойся, Сохейль держит своё слово, иначе она бы не смогла стать таким лицом в таком городе.       – Спасибо, выручил ты. Завтра своей скажу, что пропаду ненадолго, тем более она собиралась к своей маме уезжать.       – Ух, ну смотри, а то, как наговорит о тебе всякого, так тёща прибежит к тебе как …! Ну, ты понял.       – Да–да, понял       – Насчёт комнаты, она у меня не обделана, там есть только кровать и тумбочка, я как бы не планировал её кому–то сдавать, скорее она была запасной для меня. Я тут редко ночую, поэтому надобности в комнате у меня нету.       – А зачем тебе здесь вообще ночевать?       – Как зачем? Деньги нужны, а в некоторые дни очень много людей приходят сюда. Хотя у меня могло бы быть намного больше посетителей, если бы дельтосодержащие продавал, но у меня есть честь, и поэтому такой хернёй заниматься не буду, извольте.              «Дельтосодержащие? Так, те два торчка из переулка говорили о таком. Значит, это наркота, да? А, а тот жирдяй с переулка тоже ей упарывается? Забавно…»              – Слушай, я не особо люблю алкоголь и прочую фигню, посему в баре я не заседаю. Можешь рассказать мне о тех людях, которые пьют дельтосодержащие?       – Ну это обычная нищета и наркоманы, сам, наверное, знаешь эффект этого порошка. Да и стоят такие напитки намного дешевле, чем хороший алкоголь.       – Да, и вправду интересно. Ладно, пока посетителей нет проводишь меня до комнаты?       – Да, конечно.              Мы поднялись на второй этаж по лестнице, которая находилась прямо за спиной Тома.              – Так, вот эта комната, – показал он рукой на дверь справа от меня. – туалет напротив. Я уйду где–то через часов пять или шесть. Можешь пока посидеть здесь. Если захочется еды, то можешь просто спустится вниз, там будет холодильник.       – Слушай, а тебе не кажется, что ты слишком мало берёшь за такой сервис?       – Да нет, всё же ты человек хороший, я давно таких не видел. Сейчас всё торчат и бухают, нет тех, с кем можно спокойно поговорить о всяком, все хотят шлюх, бухла, денег да оружие купить, а больше интересов у них и нет. Да и своё я уже давно отработал, у моей жены осталось наследство от её отца: сама себя может прокормить; дети уже выросли давно – у них своя жизнь; а я работаю для удовольствия… Ладно, если что понадобится, то я внизу. Скоро будет много людей, если что, а я пошёл.              

***

             Я проснулся в холодном поту. Не знаю, почему. На потолке всё также была тень от занавесок, за окном была ночь, которая был ярко освещена бело–сине–фиолетовым светом уличных фонарей, снизу доносились голоса посетителей бара, и, как мне кажется, это были всё те же голоса, что и раньше. По ощущениям я проспал где–то полчаса. Честно скажу, я не знаю, что делать: сначала оказался в своём мире с Рафталией и Мелти, наконец–таки разобрался в своих чувствах; теперь же я нахожусь в странном мире, где всё очень похоже на мой мир, однако все человеческие пороки здесь максимально гиперболизированы. Почему именно со мной такое происходит? Неужели кто–то свыше считает, что мне обязательно страдать в чужом мире, за незнакомых мне людей, которые раньше и слышать обо мне ничего не хотели; почему же я не могу пожить спокойной жизнью вместе с Рафталией, а в будущем, может быть, даже и с Мелти. Создаётся такое ощущение, что меня припишут к лику святых, да и ангелом сделают. Нет, я не такой…              «Этот долбанный камень… Что ещё за камень? Почему Кидзуна не хотела, чтобы я узнал о нём? Что она вообще имела ввиду?» – крутилось у меня в голове. А ведь действительно, именно Кидзуна с Мадраконом отдали Рафталии этот камень, который, вероятно, умеет исполнять желания. И теперь из–за них я сижу в непонятной комнате, в непонятном мире, мучаясь о своих самых близких людях. Что же, если я отсюда смогу выбраться и мне удастся повидаться с Кидзуной, то я надеру её низкорослый зад.              «Так, я не знаю, сколько мне ждать Сохейль, а денег у меня не особо много. Что же можно интересного придумать?.. Если у Тома есть кухня, то я смогу с лёгкостью подрабатывать у него, получая деньги. В целом не так уж и плохо. Пойду и спрошу у него».              Я отправился вниз, пьяные голоса становились с каждым шагом громче. Честно скажу, мне не очень хочется видеть пьяные лица. Вся эта тема с алкоголем мне не привлекает от слова совсем. Одно дело посидеть в компании друзей; попивая пива, разговаривать о разном, особенно с теми друзьями, с которыми не виделся уже долгое время. Здесь же люди сидят не для того, чтобы поговорить с кем–то, а чтобы сгореть в угаре пьяном, а завтра идти на работу с больной головой. Хотя, учитывая, что этот мир будет развитее нашего, здесь уже есть «быстрые отрезвители.»              Оказавшись на первом этаже, я не увидел каких–то стремных бородатых мужиков или похожих на того мужика из переулка. Наоборот, за барной стойкой и за отдельными столиками сидели на вид приличные люди, все были в деловом виде. Драк и буйных типов не было. «Довольно хороший контингент здесь обитает» – подумал я. Том стоял за барной стойкой и с тоскливым видом смотрел в устройство, чем–то напоминающем наш телевизор, только цвета были другими.              – Хей, Том! – окликнул его я. – Слушай, пока я спал ко мне на ум пришла гениальная мысль.       – Хм?.. Какая? – взгляд немного приободрился.       – У тебя есть кухня?       – К–хм, ну да есть, правда я там давно уже не готовлю – невыгодно.       – В общем, смотри: каждому посетителю нужна закуска, так? – Том кивнул. – И ты, скорее всего, привозишь уже готовую закуску от каких–нибудь поставщиков, да? – Он снова кивнул. – Я умею готовить – причём вкусно. Давай я буду делать закуски и прочие «лёгкие блюда», ты будешь их продавать. Полученные деньги можно будет разделить. Как итог, все в плюсе. Идёт?       – О как… В целом неплохо, да. Но будет ли это окупаться?.. – Том посмотрел на меня оценивающим взглядом. – Хотя я в тебя верю. Пойдём тебе покажу кухню.              Том вышел из–за барной стойки, оставив табличку «Через пять минут приду». Кухня была не такой просторной, но, в целом, она как раз подошла бы на роль «закусочной кухни».              – Так, раз уж ты возомнил себя шеф–поваром, то, наверное, сам тут разберешься, да? – с издёвкой спросил Том.       – Да, разберусь. Продукты есть?       – Да, они в холодильнике. Не бойся, они не испорчены – заморожены и могут храниться аж пятьдесят лет!       – Ого, прикольно…       – Эх, ты, деревня! Тех–но–ло–ги–и! – с приятной дедовской насмешкой сказал он. – Ладно, пойду я… Хотя стой! Я про Сохейль хотел немного поговорить. Я сказал, что она королева и все дела. На самом деле я немного переборщил. Просто она меня неплохо так раздражает, а в таком состоянии я могу говорить всякую ерунду, уж прости. Она действительно важная персона в этом городишке, но «королевой банд» её сложно назвать. С некоторыми группировками у неё перемирие, с другими вражда, но она всё равно не самый важный человек в городе, уж поверь. Есть ещё четыре засранца… Но ладно, настрой портить не буду. Принесу тебе меню, другие вопросы с поставщиком улажу как–нибудь, об этом не беспокойся.       – Что–ж, спасибо, Том. Почему же ты добр так ко мне?       – Хе–х, потом скажу…              

***

      Я простоял у плиты целых три часа. Сначала заказов было не слишком много, всего штуки четыре за полчаса, но затем Том подходил ко мне каждые две минуты, чтобы принести два, три, а то и четыре заказа. Честно сказать, уже после часа работы я не считал количество блюд, которые я приготовил; можно сказать, что у меня включился некий режим «автопилота». Блюда у Тома были не самые разнообразные: жареная картошка, гренки, салаты и немного мясных блюд. Стоит отметить, что в этом мире перевод работает довольно необычно: видимо, он пытается адаптировать названия различных вещей из этого мира так, чтобы они были похожи на мои. Какая–то птица – курица или индейка; какой–то овощ, похожий на картошку – картошка и т.д. На вкус они довольно схожи, но мне кажется, что здесь еда безвкуснее, чем еда в мире Рафталии или в моём мире.              Заказов не было: поток посетителей уже закончился; поэтому я ушёл с кухни и вышел прямо к барной стойке, в правом углу которой стоял Том и смотрел в телевизор. В правом углу зала сидело два человека, выглядевших стильно, но не вычурно, они обсуждали какой–то план, в котором фигурировала цифра четыре и какие–то здания. В левом сидел старик и, печально разглядывая фотографию, которую держал в руке, бубнил себе под нос.              – Том, на сегодня всё? – сказал я, оперившись правой рукой о стойку.       – Хм? – Том быстро взглянул на меня, затем на часы, и потом снова на меня. – Да, сегодня никого уже не будет.       – Эт хорошо. Ну и как тебе мой план? Много денег срубил?       – Ох, спрашиваешь ещё! – кислое лицо Тома тотчас же стало светлым и добрым. – У меня каждое блюдо по сто–двести Брейлов стоит, а ты их больше двести штук понаделал! Я даже не знаю, как ты ещё не помер с такой эффективностью?       – Хе–хе, ну такой уж у меня талант, что поделать. Ну по моим подсчётам ты на лапу получил тридцать тысяч Брейлов, да?       – Если округлять, то да.       – Давай поделим нажитое пополам?       – Хм… Так себе, конечно, но я сейчас не за деньгами стремлюсь. По рукам! Но знай, если бы перед тобой стоял Том из прошлого, то, вероятнее всего, он бы тебе сразу по лицу дал. – сказал Том и рассмеялся, ударив меня по плечу. – Ладно иди отдыхай, завтра разбужу тебя пораньше, чтобы побольше еды приготовил. Тебя же Сохейль хочет забрать с утреца пораньше?       – Ну про время мы не договаривались, да. Ладно, наработался я, однако… Спокойной ночи!       – Спокойной!                     

      ***

             На удивление я уснул очень быстро, снов мне не снилось. Проснулся, а Том ещё даже не пришёл в бар. Почему–то в голову начали заплывать мысли о Рафталии, о Мелти и о других. Где же они сейчас? Что с ними сейчас происходит? Что если в этом мире время течёт совсем по–другому, и, вернувшись домой, я узнаю, что ни Рафталии, ни Мелти уже нет. Это, наверное, самый ужасный вариант из всех возможных.              *тук–тук*              Это постучался Том, прервав меня от этих мыслей.              – Я проснулся, скоро буду.       – Хорошо.              Всё чаще я начинаю себя ловить на странных мыслях, которых у меня никогда не было. Неужели отношения так влияют на сознание человека? До чего же страшная штука – любовь. Мне невероятно грустно, что сейчас я не могу просто взять и обнять Рафталию, снять с себя некий эмоциональный груз. Ох–х… Когда же это всё закончится?              Я уже успел одеться и спуститься вниз, пока был в раздумьях.              – Так, Сэм, я полагаю, что тебя не будет сегодня вечером. Можешь наготовить примерно столько же блюд, что и вчера, чтобы освободить тебя от лишней работы заранее?       – Хорошо, Том. Как раз сегодня хотел прогуляться.              Что же, я опять включил внутренний автопилот и уже за четыре часа наготовил столько еды, что её бы, вероятно, хватило аж на два дня. Причем я пытался сохранять процентное соотношение заказанных вчера блюд. В общем, я подошёл к своей работе довольно ответственно.              Спустя некоторое время после долгой работы я сидел у барной стойки, попивая обычную воду. Здесь на вкус она какая–то металлическая. Мерзость. Ладно, пойду посмотрю какой алкоголь есть у Тома, пока он отошёл куда–то.              – Ого, не ожидала я тебя здесь увидеть, Сэм. – раздался знакомый мне голос. – Да ещё и за барной стойкой! Неужели этого старика свалила какая–то зараза?       – Ого, какие люди и без охраны! – сказал я, улыбаясь входящей Сохейль. – Нет, с Томом всё в порядке, просто у него возникли дела и попросил его подменить.       – Сейчас точно с миром что–нибудь произойдёт! Том кого–то пустил в свою святая святых! Я в шоке!       – Тебе чего налить?              Она подошла к барной стойке, присела и задумалась. Одновременно с этим один из подвыпивших посетителей, что сидел ближе всего к ней, сначала мечтательно улыбнулся ей слегка захмелевшим взором, но как увидел, кто рядом с ним сидит, он, как мне показалось, моментально протрезвел, оплатил свою выпивку и немедленно ретировался.              «Да, а Том не наврал, она и впрямь хорошо известна и многие пытаются держаться от неё подальше. Чую, ничем хорошим это не кончится»              – Мне, пожалуйста, Красную Королеву, два бокала. Выпьешь со мной?       – А не слишком ли рано ты собралась меня выпивкой угощать? Мы, во–перовых, едва знакомы. Во–вторых, у меня есть девушка, и в–третьих, сейчас как-никак, середина рабочего дня.       – Так я не просто так угощаю же, и кстати, помнишь про мой вопрос? Я хочу получить на него ответ, а выпив, мы заключим наш небольшой "договор о сотрудничестве"       – Через выпивку? – я вопросительно выгнул бровь. – Интересный способ, ничего не скажешь, а чего не через постель сразу-то? – мне была интересна её реакция. – И почему я должен согласиться?       – Это моя традиция, заключать такие вот договора через совместное распитие моего любимого вина, Сэм. – она хищно усмехнулась. – А что до постели, то тут я пока вынуждена отказать. Как ты правильно заметил, мы малознакомы. И, что ещё хочу сказать, некоторые вещи лучше обсуждать в других местах, а сейчас я хочу получить согласие.       – А всё–таки, почему именно я? Ведь я простой парень, который ценит то, что есть и я не люблю, когда мне снег падает на голову.       – Ну, у тебя есть определённые таланты, которое мне пригодятся.       – Интересно, какие ты могла увидеть у меня таланты?       – Твоя защита, Сэм. И вдобавок твои новые умения в маскировке. Если всё пойдёт наперекосяк, нам понадобится прикрытие и возможно, лечение. А я вижу, что ты на самом деле очень сильный боец обороны.              «А вот такого я точно не ожидал! Мало того, что она каким–то образом, поняла, что я играю от защиты, но и я вполне себе хороший хиллер! Но что она сказала о маскировке? У меня такой специализации нет. Хм, интересно.»              – Хех, и правда. Ты читаешь меня как книгу.       – Значит, я права?       – Да, но позволь некоторые факты о себе придержать до лучшего случая.       – О, гляжу, с тобой точно будет весело, Сэм! Хорошо, тогда и я когда–нибудь расскажу таких фактов о себе, что их не знает обо мне этот город. И я так понимаю, ты согласен?       – Да.       – Отлично. Ну а теперь к другой теме. – она резко поставила бокал. – Не хочешь пойти прогуляться?       – Э? Чего?       – Ну знаешь, ты мой новый партнёр, поэтому я, по своей старой традиции, люблю прогуливаться с теми, в ком я уверена. – она начала крутить стакан в руке. – Некоторые мои друзья проверяют своих новых партнёров через постель, и если он не понравится, то его ждёт скорая смерть. – с ухмылкой посмотрела она на меня. – Я же, как ты понял, не хочу доходить до таких крайностей, и поэтому предлагаю тебе просто прогуляться, чтобы понять, можно ли тебе доверять или нет.       – Может подруги, а не «друзья»? – с ещё большей ухмылкой я спросил её.       – Ну подруги, разница–то какая? – сказала Сохейль с нотой раздражения в голосе. – Так что, ты согласен?       – Ох… – поводил я пальцами у виска. – Хорошо, только давай Тома дождёмся.       – Хорошо.              Честно говоря, мне очень сильно не хочется идти с ней на прогулку – от неё исходит какая–то неприятная атмосфера садизма, что ли? Пускай я и недолго прожил, но на основе своего опыта я уже более–менее могу анализировать людей по различным признакам: манере речи, внешний вид, и т.д. Конечно, я иногда допускаю ошибки, ведь не даром С–суку я даже не заподозрил в том, что она сука, но пока в этом мире я никто – мне придётся подчиняться местным преступным группировкам, чтобы получить шанс вернуться к Рафталии, Мелти, Фиро и другим.              – Сэм? – вошёл Том в бар. – Ты как?.. Сохейль…       – И тебе привет, Том. Я у тебя заберу ненадолго этого парнишку, хорошо?       – Эм… – Том посмотрел на меня. – Ну, полагаю, что можно...       – Отлично, Сэм, пошли, нас ждёт работа.                            

***

              Мы вышли из здания бара, которое уже стало моим домом в этом незнакомом мире. Огляделся, а затем пошли на север, к району, ближе к центру города, где, на своё удивление, я заметил... что–то похожее на сквер с озером и поморгал, дабы убедиться, что глаза меня не обманывают. На расстоянии 10 метров от берега парили левитирующие деревья. Очень интересно.              – Хм, любопытно.       – Впервые видишь сквер над поверхностью воды?       – Если честно, я много диковинок повидал, но такое, вижу впервые. В чём прикол?       – А прикол в том, что практически все леса на этой планете вырублены, из–за чего кислорода маловато на планете. Нет, дышать можно, но в некоторых местах уровень кислорода очень низкий. Есть места, где его не осталось в принципе и там даже трава не растёт. Дошло до того, что один из городов попросту вымер за пару дней и сейчас все силы брошены на то, чтобы восстановить популяцию деревьев в мире, чтобы банально не задохнуться       – А почему они летают? И насколько хватает таких рукотворных лесов?       – Мера предосторожности от идиотов. – сказала она и оперлась на ограду. – Эти деревья созданы искусственно и стоят очень дорого. Ты не поверишь, сколько людей пытаются им навредить, и такие скверы над водой есть только в крупных городах. Я так понимаю, ты и твоя девушка приехали из дальних регионов в поисках лучшей жизни?       – Угу, есть такое дело. – сказал я и мои мысли вновь вернулись к Рафталии и спокойным дням в моём мире, что не осталось незамеченным для Сохейль.       – Думаешь о своей даме сердца? – её глаза резко прищурились, а на лице вылезла ехидная улыбка.       – Даже спрашивать не буду, как ты догадалась... – проворчал я, отводя глаза в сторону. Вот ведь настырная дамочка!       – Женская наблюдательность, Сэм. – хитро ответила она, вглядываясь мне в глаза. – Она для тебя очень дорога?       – Хм, я бы сказал, что жизни своей без неё не представляю.       – Понятно, скажи, она будет куда красивей, чем я? – спросила она следом, не переставая хитро улыбаться.       – Это что за допрос такой?       – Нет, мне просто любопытно. Я впервые вижу парня, который не поглядывал на моё тело с похотливым желанием оттрахать меня – свои слова она сопроводила интересным движением: она игриво помяла свои груди, словно в низкосортной порнухе. Мерзость. – вот проснулось любопытство, чем же твоя девушка так хороша, что я тебя не заинтересовала. Скажу честно: первой моей мыслей было, что ты самый настоящий гей.       – Ну просто охренеть! – я даже не нашёлся что сказать дальше, после такого громкого заявления. Меня, оказывается, уже успели в голубых записать, только потому что не было мыслей покувыркаться с первой же встречной красоткой в баре! Ну что за низость, честное слово, хотя, это показывает, насколько тут моральные устои в дерьме. Тогда, её любопытство и интерес ко мне вполне логичен и думаю если чутка подыграю ей и тут, то ничего страшного не случится.       – Красота для каждого, вопрос сугубо субъективный. И для меня важно в первую очередь не внешность, а доверие к людям и то, на что они способны.       – Ладно, тогда что она такого сделала, что ты от неё голову потерял? – мы подошли к набережной пруда, который был огорожен забором. Мы опёрлись о него.       – Она поддержала меня, в тот самый момент, даже когда я сам в себя уже не верил. Сказала то, что я очень давно хотел услышать. Если бы не её слова, сказанные от всего сердца, то страшно представить, что в итоге получилось бы. – сказал я, вспоминая дворцовую дуэль, но не вдаваясь в подробности. Ей это знать совсем не обязательно.       – Значит, вы друг к другу сильно привязаны... – протянула она, смотря куда–то в небо, засеянное черно–серыми облаками.       – Да, она для меня дороже всего на свете.       – А что ещё можешь рассказать?       – Тебе и правда так это интересно? – я сварливо взглянул ей в глаза.       – Так я смогу лучше понять тебя, так что, давай, говори.       – Ну это точно допрос, честное слово.       – Клянусь своей головой, мне просто любопытно узнать о ней побольше, только и всего. Могу тебя успокоить, ты не в моём вкусе, Сэм. – ответила она, положив себе руку на сердце.              А всё–таки интересно, зачем ей эта информация о Рафталии? Она что, планирует её отбить у меня? Мне вспомнились слухи, которые о Сохейль рассказал Том, что она лесбиянка. Да и её нервный ответ о "друзьях" даёт себе представление о правдивости этих слухов. Хе–х, это было бы забавно. На ум от такой картины мне вспомнилась Кил, когда она думала о том, что, если ты ведёшь себя как мальчик, то и расти она будет мальчиком, но против природы не попрёшь. И как по первому времени она ревновала меня к своей подруге детства. Даже сейчас эта хаски любит меня подкалывать на тему отношений с Рафталией. Ладно, расскажу я ей.              – Волосы длинные, каштановые, спадающие до самой талии. Глаза большие, карие, а кожа нежная, как шёлк. – начал я описывать её, и попутно думая, а стоит ли говорить про фигуру и куда более аппетитные бёдра и грудь? Сохейль–то Бог этими достоинствами не обделил, но, мне интересна её реакция. Хотя, думаю, не стоит, а то мало ли что ей в голову придёт.       – По описанию, явно красавица, каких ещё свет поискать. А что у неё по формам? Мои лучше?       – Эх, и для кого я распинался раньше? – удручённо вздохнул я. – Не формы мне важны, а доверие. Хотя, если уж ты об этом заговорила, то её формы мне нравятся больше, ты уж прости.       – Ладно, с тебя хватит, дружочек… – умолкла она с милой улыбкой. – Пойдём дальше. Мне ещё кое–куда надо будет зайти.       – Хорошо, как раз ознакомишь меня с этим городом. Кстати, ты, вообще, как к этой грядущей гражданской войне относишься?       – Ну планирую поучаствовать в ней. У меня, вообще–то, есть свои планы и идеи насчёт неё.       – Да–а? – с улыбкой протянул я. – И какие же?       – Вот здесь я промолчу, ведь мои планы касаются и тебя тоже.       – Мы с тобой и дня ещё не знакомы, а ты уже на меня планы строишь? А говоришь, что я не в твоём вкусе ещё? – от моей шутки меня просто вынесло, а вот мою собеседницу не особо.       – Ага, шутник нашёлся. Потом всё сам узнаешь, а пока страдай от любопытства.              

***

             Мы вышли на большую улицу, на которой стояли высокие офисные и жилые здания. Этот район кардинально отличался от того, где находится бар, в котором я живу. Здесь чистые улицы, много парковочного места, люди, которые, вероятнее всего, относятся к сливкам здешнего общества. Одним словом, из гетто мы вышли в коммерческий район, ну или даунтаун. Атмосфера здесь такая… динамическая, что ли? Однако всё равно оставалось неприятное ощущение постоянной опасности, даже несмотря на то, что здешний контингент с обыкновенных обрыганов изменился на людей в аккуратной и деловой одежде. Некомфортный этот мир…              Здания тянулись далеко в серое, грустное от загрязнений небо. Каждый проходящий мимо меня человек больше походил на какого–то киборга или обычного робота. В их глазах не было никакой жизни, лишь непонятная тоскливость, что ли? Страшная, можно даже сказать. Честно скажу, те люди, которых я по воле случая избил, тот стремный мужик из борделя, те посетители «Старого койота» – у все них была страсть в глазах, свои мечты, желания, пускай даже и совсем низменные. *Бр–р…* – пробежал холодок по коже.              – Так, куда мы, всё–таки, идём? Может ты меня на верную смерть посылаешь?       – Мы идём в одно здание, в котором я работаю, мне нужно забрать документы, которые помогут нам в моих будущих планах.       – М–да, планы Наполеоновские, однако.       – Да иди ты, я пытаюсь пафос сохранять, а ты своим старческим мышлением всё портишь!       – Да–да… Кстати, ты важный человек в преступной жизни, но работаешь где–то?       – Э–э… Да? А что такое? – посмотрела она на меня с недоумением.       – Да ничего, хе–хе… – я почему–то забыл, что нахожусь в другом мире, в котором всё совершенно по–другому. Надо же сохранять образ здешнего парня!       – Ладушки, мы пришли.              Мы остановились, и грязная лужа мерзко чавкнула под моей подошвой. Небоскреб возвышался над улицей, проламывая серое, забитое смогом небо. Я задрал голову, и в затылке тут же заворочалась тупая тяжесть. Углы этого монолита были скошены под какими-то совершенно неправильными градусами. Мозг отказывался нормально воспринимать эту геометрию, из-за чего в переносице заныло, словно я смотрел на сломанную иллюзию, вылезшую в реальный мир.       Бетон цвета хаки казался глухим и мертвым, а тёмно-золотые рамы панорамных окон стягивали его, как тугие ремни. Эти стекла поглощали тусклый свет Аскелота, не возвращая ничего взамен. Прямо передо мной зиял массивный тёмно-изумрудный вход, разинутый гниющей пастью, бесшумно проглатывающей поток безликих клерков.       Над входом мерцала вывеска: бледно-синий цветок, лепестки которого закручивались в ураганную воронку. Я моргнул, вытирая попавшую в глаз едкую пыль. На долю секунды неоновый узор показался мне не цветком, а холодным, немигающим объективом, глазом, который сканировал улицу с машинным безразличием, перед которым человек значил не больше, чем кусок грязи на ботинке. Я сунул замерзшие руки глубже в карманы и сцепил зубы, отгоняя подступивший дискомфорт. Нужно просто сделать дело и убраться отсюда.              – Нам точно сюда нужно? – в моём голосе было отчетливо слышно недоумение.       – Да, пошли, и лучше не задавай лишних вопросов, пока мы будем там.       – Хорошо.              Массивные створки отсекли нас от уличного шума с глухим вакуумным вздохом. Внутри вестибюль давил своей выверенной, мертвой стерильностью. У стен стояли одинаковые диванчики, а на столиках между ними торчали те самые бледно-синие цветы с логотипа. Я присмотрелся: их лепестки, словно вылепленные из матового пластика, совершенно не дрожали от потоков воздуха из кондиционеров. От входа до регистратуры тянулась огороженная серая дорожка - прямая и строгая, как конвейерная лента. Чуть дальше темнели провалы двух громадных лифтов.       Я обернулся. Над головой, заливая затылок холодным светом, висело огромное информационное табло, словно в аэропорту. По экрану непрерывным потоком ползли символы. Рваная мешанина, напоминающая то ли корейскую вязь, то ли монгольскую клинопись. От попытки сфокусироваться на этом чужом тексте заломило виски. Но вдруг взгляд выцепил нечто, от чего под ложечкой неприятно похолодело.

World. Catch. Process. City. Hero.

Английские слова. Четкие, знакомые до дрожи. Они торчали среди непонятного текста, как программный сбой. Я до боли сжал кулаки в карманах куртки - промелькнула идиотская мысль о том, что я просто переместился в будущее своего собственного мира.              – Приветик, Вики! – сказала добрым тоном Сохейль. – Мне сегодня нужно быстро забежать и забрать кое–какие документы. Дашь пропуск?       – Привет, Сохейль. – сидевшая за стеклом девушка ответила моей напарнице мертвым и глухим голосом. – Конечно, держи, но не чуди как в прошлый раз, хорошо?       – Хорошо–хорошо. – закончила диалог с ней Сохейль. – Пошли уже, Сэм.       – Так, эм… – я хотел расспросить об этом мире Сохейль, но понимал, что лишние вопросы выдадут меня.       – Что такое?       – Куда мы идём? – в этот момент мы проходили по длинному коридору, который соединял очень много различных кабинетов.       – Мне нужно подняться на пятидесятый этаж, взять там документы и потом свалим.       – Лифт–то тут есть? Или мы будем по лестнице ишачить?       – Да, мы к нему и идём. А к чему вопрос?       – В холле же был большой такой, видимо, центральный лифт. Почему мы им не воспользовались, и прёмся в вообще другой конец здания?       – Лишний раз лучше не мелькать.              Мы зашли в лифт, дверь которого открывалась по вертикали. Вопрос о безопасности такой конструкции возник в голове, отвлекая от Сохейль и задания.              В абсолютной тишине мы проехали пятьдесят этажей. Уши неприятно заложило от перепада давления. Лифт двигался с тошнотворной, бесшумной плавностью — ни скрипа тросов, ни вибрации. Просто глухой вакуум.       Раньше меня бесило такое молчание. Когда растешь в окружении, где люди предпочитают пялиться в экраны, лишь бы не пересекаться взглядами, начинаешь ненавидеть пустоту. В Мелромарке я быстро от этого отучился. Там тишина означала либо засаду, либо тяжелую усталость после того, как вы вместе выжили в очередном дерьме. Там связи ковались кровью и грязью дороги, поэтому они чего-то стоили.       Здесь тишина была другой. Стерильной. Индустриальной.       Лифт мягко остановился. Створки разъехались, выплюнув нас в пустой коридор. Мы замерли у нужного кабинета. На матовом пластике двери висела табличка. Местного языка я, естественно, не знал, но угловатая мешанина чужих символов подозрительно складывалась в знакомый контур — «410». Я сухо усмехнулся сквозь зубы, сбрасывая оцепенение.              – И что мы тут забыли? – тихо спросил я, когда дверь за нами бесшумно закрылась.       – Я работаю, – коротко бросила Сохейль, уже направляясь к столу. – А ты следи за коридором. И молчи.       Внутри запах ещё не такой старой пыли сочетался с озоном, жженым пластиком и той самой ледяной стерильностью, от которой сводило зубы. Сюда явно давно не заходили, не убирались. Сохейль безошибочно вскрыла один из ящиков и начала быстро, методично перебирать плотные, глянцевые папки.       Я встал у двери. Тишина давила на барабанные перепонки. Каждая секунда тянулась, как густая смола. Я вслушивался в тишь коридора, ожидая, что в любой момент раздастся вой сирены или мерный гул корпоративной охраны. Мой взгляд скользнул по ближайшему столу. Среди стопки серых бланков с чужими символами лежал плотный полимерный лист.       Я скосил глаза. Линии, сетки высот, сектора. Это была карта. И судя по странным, разорванным границам секторов, это была карта не только города, но и этого мира. Не раздумывая ни секунды, я свернул жесткий лист и сунул его под куртку, прижав к ребрам.       – Всё, уходим, – голос Сохейль раздался минут через пять, но мне показалось, что прошел час.       – Ага.       Обратный путь через вестибюль мы проделали в таком же молчании. Огромные экраны продолжали выплевывать свой исковерканный текст, а неоновый цветок-глаз над выходом провожал нас своим равнодушным, сканирующим взглядом.       Когда стеклянные створки наконец выпустили нас на улицу, в лицо ударил тяжелый, пропитанный смогом ветер. Я жадно вдохнул этот грязный, химический воздух, и напряжение в плечах немного отпустило. В этой грязи было больше жизни, чем в той корпоративной морозильной камере.       Я нащупал сквозь ткань куртки жесткое ребро украденной карты. Никакой паники больше не было. Неважно, в какую именно мясорубку меня закинуло, и чьи глаза смотрели на меня с экранов. Я выживал в грязи Мелромарка, выживу и здесь. Я вскрою этот мир, найду дорогу назад и переломаю ноги любому, кто встанет у меня на пути.