Глава 4. Человек, который потерял всё

      Ржавая пружина продавленного матраса снова впилась мне под ребра, заставив открыть глаза. Серое утро в Аскелоте. По мутному оконному стеклу медленно ползли грязные, маслянистые капли дождя - здешняя вода оставляла после себя мутные разводы, похожие на размазанную сажу.       Я уставился в облупленный потолок. Мозг по привычке попытался сложить из имеющихся крох информации хоть какую-то логичную картину, но ответом была лишь пульсирующая мигрень.       Когда я только попал в Мелромарк, Система дала мне статус Священного Героя — пусть это и обернулось адом, но у меня с первой секунды был базовый ресурс и понимание своей роли. В мир Кидзуны я шагнул уже матерым бойцом, вооруженным до зубов и с надежными союзниками за спиной.       А здесь? Здесь я - пустое место. Грязный оборванец с идиотской фальшивой личностью «Сэм Форджер», который прячется по подсобкам и драит сковородки, чтобы не сдохнуть от голода. Ни связей, ни золота, ни малейшего понимания, как работает эта бетонная мясорубка и кто за ней стоит.       Я с силой потер лицо ладонями, сгоняя остатки сна, и рука наткнулась на тяжелый, холодный металл.       Я замер. Щит.       За эти несколько дней паранойи, попыток не привлекать внимания и батрачества на кухне Тома я упустил самую главную деталь. Мой единственный реальный якорь. Я ведь до сих пор даже не попытался открыть его системное меню в этом мире.       [Малый щит захватчика 0/80 C:       Способность освоена! Бонус экипировки: Защита +2, Способность к Захвату +1, Устойчивость к Захвату +1]              Этот щит был похож на обычный Малый Щит, который был у меня ещё во время призыва в мир Рафталии, только этот немного побольше. Лично я не особо понял, что за способность «Захват». Что-то подобное было у щита биорастения, но я уже не помню, что оно делало. При попытке открыть справку вылезает: «Нет разрешения.» Что же, я на большее и не рассчитывал.              - Хэй, Сэм! - в мое временное жилище зашел Том, заставив меня отвернуться от окна и мыслей.       - Утра... - я довольно кисло улыбнулся и поднялся. - Не люблю я дожди.       - Ну да, неизвестно какой из них окажется с высоким содержанием кислоты. Нам-то можно их не бояться, но в районе порта есть некоторые здания, которые сильно пострадали от них за последний год, хотя, многие из них на защите экономили, но потом платят втрое больше за ремонт.       - Ну скупой платит дважды.       - Это точно. Ну что, сегодня поразишь своей кухней? Все готово и дожидается тебя, шеф-повар. – ухмыляясь сказал Том.       Вновь я оказался на кухне, встречающей меня блеском своих бело-серой плитки и отражением металлической кухонной утвари. Холодная вода в раковине обжигала всякий раз до ломоты, когда я пользовался ею. То ли горячей воды у Тома не было как явления, то ли водонагреватель не справлялся со своей работой, то ли здешние трубы уже настолько сгнили. Всякие ножи, тесаки, сковородки тоже повидали уже не первую тысячу блюд: где-то вмятины, где-то погнуто, где-то нагар. Запах готовящейся еды смешивался со режущим нос запахом мусорной или канализационной вони, прямо орущей о проблемах с вентиляцией.       Но всё остальное было в порядочном состоянии. Учитывая, что до меня кухня просто собирала пыль не один месяц, то она ещё отлично сохранилась.       Руки сами брали свежие местные овощи, фрукты, мясо и быстрыми, техничными движениям нарезали их на разделочной доске, готовя для дальнейшей работы. Где-то за спиной громко и мерзко скрипнула половица. Я резко повернулся, но, не обнаружив источник, вернулся к работе. Мозг по привычке дорисовал картину: этим резким скрипом влетела на кухню вечно голодная Фиро, открыв дверь с ноги, а где-то под рукой тенью появилась Кидзуна и опять пытается испортить мне суп, положив туда рыбу.       Взгляд меинулся к двери, в ожидании, что из двери выйдет Рафталия, чтобы забрать с собой дебоширок с кухни. На секунду промелькнул знакомый аромат волос девушки.       На раскаленную сковороду капнул сок. Прогорклое масло злобно зашипело и плюнуло кипятком мне прямо на запястье.       Я глухо рыкнул, дернув рукой. Иллюзия рассыпалась. Я здесь один. Я сжал рукоять ножа так, что побелели костяшки, и с остервенением рубанул по оставшемуся корнеплоду. Герой кастрюльной крышки. Забавно. Но если бесконечная шинковка этого дерьма - единственная ступень к тому, чтобы вырваться отсюда и снова увидеть их, я буду резать до тех пор, пока не сотру руки в кровь.       Так прошло часа четыре и настало время обеденного перерыва. Вообще, учитывая, что днем посетителей не особо много, перерыв длится до следующего клиента, желающего выпить. В моем случае лучше заготовить все заранее, ведь неизвестно, когда появится Сохейль и куда мы попадем на этот раз.       Я вышел из кухни и потопал в зал, сел у самого края барной стойки, чтобы быть готовым к появлению новых посетителей, попутно выпивая местную воды, вкус которой был металлическим.       Том протирал стаканы после группы из трех человек, которые были тут совсем недавно, и, считай, в баре остались только мы, лишь телевизор в зале нарушал тишину нашего молчания. Сначала шел какой-то документальный фильм, но о чем он был, я понятия не имел, но молчал. Затем начался выпуск новостей и Том добавил громкости.       Диктор коротко поделился о предстоящих новостях и начал:       - В связи с неожиданной кончиной господина Марибора, вчера вечером четыре конгломерата ушли в зал советов в Небесной башне и ближе к двум часам ночи приняли решение о выборе временного правительства на следующие полгода. Поскольку господин Марибор не назначил своего преемника...       - Да и не выбрал бы старый хрен никого. – проворчал бармен, выключая телевизор.       - Это ещё почему?       - Его сын Вейлор полный идиот, в делах управления не смыслит нихрена, его интересуют лишь деньги отца и девки. Да и к тому же, я слышал, он куда-то исчез.       Спустя некоторое время в бар завалился один мужик, заказал пару пинт пива и ушел, оставив хорошие чаевые. За всё время он не обронил и слова. Какой прекрасный посетитель! Пока Том отвернулся, чтобы помыть посуду, я заметил, что на стуле, на котором сидел тот мужик, осталась какая-то бумажка. Взяв её, я понял, что это какая-то записка, на которой написано: «Сегодня не жди. P.S: Сох». На ней был изображён особый символ, на котором насекомое, похожее на бабочку, сидело на цветке, похожим на розу. Одновременно с этим меня окликнул Том.       - Слушай сегодня до вечера точно никого не будет, я планирую отъехать ненадолго. Можешь у меня посидеть, а можешь сходить прогуляться, дождь уже закончился.       - Ну оставь ключи, я подумаю. – сказал я, и через пару минут Том ушёл.       Выйдя из «Старого Койота», я плотнее запахнул куртку. Влажный, пропитанный химией ветер Аскелота тут же забрался под одежду, выбивая из головы остатки кухонного дурмана. Торчать сутками за плитой в ожидании очередной вылазки с Сохейль - верный способ сгнить здесь заживо.       Я нащупал во внутреннем кармане жесткий полимерный лист. Украденная из небоскреба карта. Мой единственный билет за пределы этого района.       У меня из головы не шла одна деталь из моего первого дня в этой помойке. Те ублюдки в подворотне, что пытались меня обчистить. Один из них размахивал Клановым оружием - чем-то вроде японского танто. Но самое главное: он тогда проболтался, что купил его на каком-то местном базаре. Какого черта? Священное и Клановое оружие не продается на барахолках. Эта мысль сверлила мозг, как ржавый гвоздь. Если я найду этот черный рынок, я найду и ниточку к тому, что это за мир. А значит, найду и путь к Рафталии.       Идти к Тому за ориентирами было нельзя. Легенда «бедного приезжего», которую старик сам же мне и придумал, рассыплется в прах, если я начну выспрашивать дорогу к нелегальному рынку оружия. Спрашивать путь у случайных прохожих на этих улицах - верный способ получить заточку под ребра.       Разворачивая карту в тени бетонного козырька, я прикинул варианты. Искать проводника или спускаться в подворотни вслепую - глупо. Бар Тома для сбора слухов тоже не годился, туда ходила публика поприличнее. Мне нужна была настоящая выгребная яма. Место, где собирается самое дно, и где у любого пьяного куска дерьма за стакан дешевой сивухи можно выудить нужную информацию.       

***

      Я петлял по серым улицам, пока взгляд не зацепился за вывеску. Название было не разобрать — большинство букв давно перегорело, но оставшийся неоновый голубой контур мерцал тусклым светом, складываясь в безошибочно узнаваемую форму устрицы.       Из полуподвального входа тянуло густой, тошнотворной вонью. Запах дешевого синтетического пойла смешивался с едким химическим дымом и застарелой блевотиной. Идеально. В таких выгребных ямах на чужаков обращают меньше всего внимания.       Я спустился по выщербленным бетонным ступеням вниз.       Слева тянулась липкая, залитая чем-то темным стойка. Бармен за ней грузно нависал над раковиной, механически споласкивая мутные стаканы в серой воде.       Зал на десяток столов тонул в сизом дыму и невнятном гуле голосов. За ближайшим столом двое оборванцев пускали слюни на липкую поверхность, издавая глухие звуки, похожие на предсмертный хрип. В темном углу какой-то хмырь жадно тянул пар из булькающего стеклянного аппарата, отдаленно напоминавшего кальян. Вокруг него вились три девки. Их длинные, заостренные уши однозначно выдавали в них нелюдей - эльфиек, не иначе. Только вот от сказочного величия, описываемых в книгах, не осталось ни черта: потрепанные, с пустыми стеклянными глазами, они были такой же дешевой декорацией этого подвала, как и прожженные сигаретами столы.       Напротив стойки, на сбитом из старых ящиков подобии сцены, сидел тощий бродяга, брынчавший на гитаре. Уставившись стеклянным взглядом в стену, он монотонно и фальшиво дергал струны.       Я стряхнул с себя напряжение и молча опустился на свободный табурет. Нужно было осмотреться и понять, за какую ниточку в этой помойке потянуть первой.       - Что пить будешь? Виски, пиво, вино, водка? – словно на автомате сказал бармен.       - Пива, тёмного.       - С тебя двадцатка, парень. – буркнул он, наливая мне пинту. На вкус пиво, мягко говоря, так себе, но чего ещё ожидать от такого бара? До Койота ему идти очень и очень долго.       Итак, с кем нужно завязать диалог? Моя чуйка за проведённое в родном мире время успела ослабнуть, и теперь мне сложно выбрать нужную цель. Проанализировав местную фауну, можно сказать, что половина из них не сможет со мной нормально вести диалог. В пьяных компаниях я бывал не сказать, что часто, поэтому мне сложно вести разговор с кем-то пьяным. Справа от меня находится тёмно-красная кирпичная стена, на которой уже успела протереться краска, обнажая тёмный, видимо, настоящий цвет кирпича. Слева же - пухленький и слегка лысый мужичок, он разговаривал с кем-то, иногда заливаясь громким свинячим смехом. Вскоре этот кто-то ушёл, а толстячок наклонился над стаканом пива и каким-то мясным салатом. К своему удивлению, я заметил, если сфокусироваться на тарелке или пиве, слева в углу выскакивал небольшой значок, предупреждающий о яде. В моём пиве тоже был «яд». Видимо, это тот самый наркотик «Дельта», который, по словам Тома, подмешивают во всех тавернах, чтобы и деньги сэкономить, и зависимость развить. Слава богу, он не такой токсичный и сильный, чтобы подействовать на меня. Да и то, на сколько должны быть сильны яды, чтобы нанести мне хоть какой-то вред? Опознавание ядов Щита справится куда лучше и успеет вывести все яды из организма до того, как они начнут действовать.       Вскоре сам толстячок, с ярко сияющей лысиной поспешно освободил место, при этом захватив горсточку сушёных кальмаров, хотя я не уверен, можно ли эту резиновую дрянь назвать «кальмарами». За моим временным соседом сидел другой мужичок, прилично одетый: в темно-синем деловом костюме, с тёмно-красным галстуком. По лицу я бы дал ему лет тридцать-тридцать пять, не более, но медленно и уверенно ползущие залысины знатно старили его. Сама же прическа была абсолютно неухоженной. Да, у меня самого на голове далеко не пик моды, но мои густые непослушные кудри хотя бы подчеркивают характер, как кто-то отмечал. Его же прическа выглядела так, словно человек находился в глубоком душевном упадке: волосы были тусклыми, взъёрошенными. При более детальном взгляде на него, можно было видеть его пустой взгляд и иногда подрагивающее веко. Кроме отчаяния на его лице виднелась неприязнь к этому месту. Всё-таки такая харчевня явно не для него, уж слишком приличный у него наряд.       - Что пить будешь? - хрипло спросил бармен.       - «Рэд Роуд». И «Морозное озеро». Не смешивай, - глухо отозвался мужик в костюме.       - Два крепких разом? — бармен безразлично пожал плечами, наливая пойло. - Твои похороны.       - А мне больше нечего хоронить, - мужик усмехнулся так, словно у него внутри что-то треснуло. - Ни работы, ни семьи. Ни-хре-на.       Я чуть прищурился, разглядывая его через отражение в грязном зеркале за баром. Идеальная мишень. Костюм выдавал в нем корпората или чиновника средней руки, а пустой взгляд - человека, который только что потерял всё и висит на волоске. Такие болтают без умолку, если вовремя подливать.       Я взял свой стакан, подошел и молча поставил перед ним тарелку с дешевым соленым сыром. Мужик тяжело поднял на меня красные, слезящиеся глаза.       - Я не просил. Денег нет.       - Я тоже не просил того дерьма, в котором оказался, - ровно ответил я, садясь на соседний табурет. - Пей. Выглядишь так, будто тебя переехал бронепоезд. Сэм.       Он смотрел на меня несколько долгих секунд, потом истерично хохотнул, залпом опрокинул виски и сморщился.       - Брим, - выдохнул он, утирая губы тыльной стороной ладони. - Брим Йоки. Знаешь, Сэм, я ведь всё по правилам делал. Всю жизнь. Еще с универа в Бетим-Заре, когда Три бога на Причастии кинули мне эту собачью кость - быть «добытчиком»...       Я молча отпил из своего стакана. Слова были незнакомые — Бетим-Зара, Причастие, Три бога. Очередные ошметки чужого мира в этой сборной солянке. Но я не стал перебивать.       - ...и ради чего? - Брим уже не обращал на меня внимания, он говорил со своей болью. - Ради этой суки. Пильнея. Десять лет, Сэм! Мы с ней вместе против устоев шли, прятались по углам, революцию строили, мать ее! Я, дебил, отцовские часы заложил ради кольца! А она... - его голос дрогнул, лицо исказилось. - Оставила Смиту на няньку и легла под своего хахаля прямо на нашей кровати.       Я чуть сильнее сжал стакан. Знакомый почерк. Твари, уничтожающие чужие жизни ради своей похоти или выгоды, везде действуют одинаково.       - А потом она пошла в суд, - Брим схватился за голову, пальцы вцепились в редеющие волосы. - Заплатила судье. И эта мразь в мантии назвала меня «плохим добытчиком»! Хуже оскорбления нет! Раз в месяц... Мне разрешили видеть мою девочку раз в месяц! А потом Пильнея просто свалила сюда, в Аскелот, и увезла ее. И я всё продал... всё бросил, приехал сюда нелегалом, чтобы хоть краем глаза... Смита...       Он уткнулся лицом в стойку и глухо, жалко зарыдал. Я смотрел на содрогающиеся плечи в дорогом костюме. Внутри не было ни жалости, ни отвращения. Он потерял всё из-за женщины, которой доверял. Мы с ним поймем друг друга идеально.       - У Смиты... скоро день рождения, - Брим пьяно уставился на дно пустого стакана, его язык тяжело заплетался. - Ей шесть будет. Она всё просила какое-нибудь оружие. Ну, знаешь, как у героев в сказках. А я... я ей куплю настоящее!       Он вдруг поднял на меня мутный взгляд и криво, жалко усмехнулся:       - Куплю ей Вассальное. Оно тут, на барахолке, копейки стоит, прикинь? Выберу какую-нибудь... удочку! Пусть рыбачит, моя девочка. Жена удавится от злости, когда увидит...       Внутри меня всё похолодело. Вассальное оружие? За копейки? Детям на игрушки? Я помнил, какие войны велись за эти артефакты и как они сами выбирали себе достойных владельцев. А здесь пьяный оборванец собирался купить его на развалах, как дешевый сувенир. Какого чёрта? Я до боли сжал челюсти, чтобы не выдать себя, и ровным голосом произнес:       - Сомневаюсь, что там будет удочка. А поднос или ложка не подойдут?       - Ложка? - Брим издал короткий, лающий смешок, едва не свалившись с табурета. - Точно. И пусть... пусть учится готовить. Хоть какая-то польза.       Я понял, что клиент дозрел. Еще один стакан, и он просто отключится.       - Я в этом районе недавно, - я бросил на залитую стойку смятую купюру в тысячу брейлов. - Отвезешь меня на этот рынок? Прямо сейчас. Мне нужно кое-что найти.       - Да без... без проблем, друг, - он тяжело сполз со стула, едва удерживаясь на ногах, но всё же шатнулся в сторону выхода.       Я двинулся следом. Мне нужно было своими глазами увидеть эту барахолку и понять, что за чертовщина в этом мире происходит с Клановым оружием. Выйдя из подвала, мы молча растворились в липком, удушливом тумане ночного Аскелота.       

***

      Спустя час плутания по мертвым подворотням Аскелота, мы с Бримом уперлись в бетонный зев заброшенной станции метро. Мой новоиспеченный друг потянул на себя ржавую решетку, и та поддалась с таким истошным, лязгающим скрежетом, что о нашем визите теперь должен был знать как минимум весь квартал. Я рефлекторно напрягся, но Аскелот проглотил этот звук с полным равнодушием. К счастью, это был настолько дрянной район, что здесь никто не удивлялся ни выстрелам, ни скрежету, а полиция заглядывала сюда с огромной неохотой.       Подойдя к спуску, мы переглянулись и шагнули во мрак. Темно там было - хоть глаз выколи. Но, а чего еще было ожидать от заброшки, где торгуют нелегалом? Неоновых указателей в стиле "Черный рынок Аскелота" и красной ковровой дорожки? Проклиная про себя эту адскую темень, я медленно спускался под землю, думая лишь о том, как бы не проехаться на заднице по скопившемуся на каменных ступенях мусору.       Оказавшись внизу, я неслабо удивился. Я думал, что рынок будет спрятан где-то в глубине туннелей, но он раскинулся прямо на бывшей платформе. Мрачное подземелье освещалось лишь едкими лампами и горелками. Пространство между массивными бетонными колоннами облепили железные прилавки и стихийные палатки торговцев. В полумраке копошились тени - кто-то агрессивно торговался, кто-то пересчитывал товар.       Я скользнул взглядом по ближайшим лоткам. Ржавые детали, куски местных монстров, какие-то мутные стимуляторы. Мусор. Если верить пьяному бреду Брима, где-то здесь должны были торговать оружием из других миров. Я осмотрел уже целый ряд самых диковинных предложений, но так и не нашел нужную палатку.       Уже приготовившись развернуться к лестнице, краем глаза я уловил движение. У одной из точек сутулый торговец держал в руках нечто, похожее на массивный арбалет. Но мое внимание приковала одна деталь. В центре арбалета ярко блеснул драгоценный камень - и, судя по равнодушным лицам вокруг, в этом полумраке его тусклое свечение видел только я.       Я неспешно подошел к прилавку и замер. На грязном столе передо мной валялись самые разнообразные Клановые орудия. Кастет, тесак, и даже металлический диск, который издали действительно смахивал на поднос... В каждом из них тлел этот знакомый свет, словно привлекая мое внимание.       Оглядевшись и убедившись, что никому до меня нет дела, я медленно вытянул руку. Но стоило моим пальцам приблизиться к холодному металлу, как грудь под курткой - там, где был скрыт мой собственный Щит - ощутимо потеплела. А прямо в голове раздался слабый, искаженный голос:

"Помоги нам..."

             "Какого хера тут происходит?" - мелькнуло у меня в голове. Я всмотрелся в лежащее на прилавке оружие, и меня пробрал холод. Каждое орудие было видоизменено. Когда Такт или Миядзи захватывали чужое Оружие, они лепили на него специальные украшения, чтобы подавить волю Эссенции и не дать ей вернуться в свой мир. Но здесь... здесь эти подавляющие элементы не выглядели как кустарная нашлепка. Они были вшиты в сам дизайн. Оружие было выпущено с ними прямо с завода.       В голове щелкнул пазл, и эта мысль ударила меня под дых. Это мир самопровозглашенных богов.       Всё встало на свои места. Эти ублюдки не просто крадут Оружие. Они поставили его на конвейер. Я прекрасно помнил, какой разрушительной мощью обладают эти артефакты в руках опытных бойцов. А здесь это добро валялось на барахолке, как уцененный металлолом.       - Мужик, а почем продаешь? - спросил я, кивнув на Арбалет. Руки я предусмотрительно держал в карманах. Стоило мне коснуться чужого Оружия, и Щит тут же ударил бы меня разрядом за нарушение системных правил.       - Хм? - многозначительно протянул продавец, смерив меня тяжелым взглядом. - Этот отдам за тридцать пять штук брейлов. А вот Очки - за сто пятьдесят тысяч.       - Что? Очки? - моему удивлению не было предела. - Почему такая разница? Они что, настолько ценные?       - Клановые Очки дают возможность видеть слабые места противников и в реальном времени получать всю информацию о них, - лениво пояснил барыга. - Их штампуют крайне мало, и для исследователей других миров это идеальный инструмент.       Я прикусил губу. Значит, их где-то производят. Есть фабрики, которые собирают Оружие. Но спрашивать этого хмыря о координатах заводов бесполезно - он либо сам не знает, либо за такой вопрос сразу пустит мне пулю в лоб.       - Если так интересуют Очки, могу дать примерить, - хмыкнул продавец и потянулся к прилавку.       - Что, бесплатно? - съехидничал я, отступая на полшага назад и поднимая пустые ладони.       - У всех предпочтения разные. А брать деньги за примерку? Ну ты шутник, конечно, - пробурчал продавец. Он собирался передать их мне, но, увидев мой жест и отсутствие денег, мгновенно изменился в лице. Его рука замерла. - Нет денег? Тогда не морочь мне голову и уёбывай отсюда со своей болтовней! - злобно гаркнул он.       - А это что такое? - спросил Брим. Алкоголь понемногу отпускал его, уступая место нервной суетливости. Он ткнул пальцем в тот самый металлический диск, от которого у меня внутри всё сжалось.       Я присмотрелся, и по спине пополз ледяной пот. Это было захваченное Оружие из какого-то совершенно другого мира, но оно до безумия напоминало мой Щит Химеры. Угрожающие формы скруглились. Изумрудная поверхность, пропитанная ядом, сменилась дешевым серебристым напылением, а золотые узоры, символизировавшие мощь монстра, здесь мутировали в какие-то цветы и силуэты птиц. Но хуже всего был центральный камень - через него проходил узор, напоминающий скрещенные вилки.       - О-о! Глаз-алмаз! - осклабился продавец, мгновенно потеряв ко мне интерес и переключившись на "костюмчика". - Это Оружие Меджмеи! С виду поднос, но защиту держит лучше любой брони, любых заклинаний.       - Хе! Вот дочке такое точно пригодится! - радостно оскалился Брим.       - Еще бы! - барыга воодушевленно всплеснул руками. - А если на нем еду подавать, то тот, кто ест, получает временную броню, а сам владелец восстанавливает ману! Вещь!       Я до боли стиснул челюсти. Восстановление маны? Прибавка к защите? Почти полная копия свойств моего Щита и Зеркала. Совпадение на миллион, мать его. Это было чужое, вырванное из своего мира Клановое Оружие, но его сходство с моим Щитом ощущалось как злая, намеренная насмешка местной реальности.       - Вообще супер! Как думаешь? - Брим уставился на меня полными надежды глазами.       - Допустим, - сухо бросил я.       - Слушайте, его еще никто не бронировал? - Брим засуетился, а продавец довольно помотал головой. - Можно я его на пару дней в бронь кину, а потом выкуплю?       - Десять тысяч аванс, полтинник - полная цена, - отчеканил усатый.       - Стой, - я шагнул вперед, оттесняя Брима плечом. - Арбалет у тебя стоит тридцать пять. А этот кусок столового серебра, который никто не берет - пятьдесят? Цену сбивай.       - Ты че, щегол? - барыга сузил глаза, а его рука инстинктивно дернулась под прилавок. - Ты понимаешь, с кем разговариваешь?       Я не стал тратить слова. Моя рука нырнула за пазуху и выудила сложенный лист бумаги. Записка Сохейль. Судя по карте, мы были недалеко от территории бара Тома, а значит, эта стерва должна была иметь здесь вес. Я резким движением припечатал бумагу к прилавку прямо перед носом старика.       Барыга осекся. Взгляд метнулся к почерку и печати.       - Ч-чего? Сохе?..       Я коротко мотнул головой, приказывая ему заткнуться.       - Двадцать штук. И по рукам, - тихо сказал я, переведя вопросительный взгляд на Брима. Тот с щенячьим восторгом закивал.       - Спасибо, спасибо тебе огромное! - Брим судорожно тряс мою руку, пряча в карман золотистый жетон брони. - Век тебя не забуду!       - Не многовато тратишь на этот кусок металла? - спросил я, когда мы отошли от прилавка в полумрак платформы.       Брим остановился. Хмель окончательно сошел с его лица, оставив только усталую обреченность.       - Моя Смита... это единственное, что держит меня в этом мире, Сэм, - его голос дрогнул. - У меня ничего не осталось. Ни семьи, ни работы. Я всё просрал. Но если эта железяка поможет ей выжить... я отдам за нее всё.       Я посмотрел в его глаза. Знакомый взгляд человека, у которого забрали всё, кроме одной единственной цели.       - Понял, - ровно ответил я. - Куда идем теперь?       - Хм… Ну мне следовало бы домой уже идти, время позднее, могут и не пропустить меня домой… - только сказав последнее слово, его почему-то скрючило. Он стоял на коленях, держа руку на животе, слегка постанывая от боли. – Твою мать… Чего так… Хреново… Стало?..       Такой расклад событий меня немного выбил из колеи, но пару секунд спустя я начал анализировать, что могло произойти? Итак, может быть, его отравили на рынке? Нет, тогда бы щит смог заметить. Кто-то смог его подстрелить ядом? Быстро осмотрев и глазами, и щитом Брима, я ничего не обнаружил. Сам отравился? Очень на то похоже. Но чем он мог отравиться? Алкоголь! Точно! Плюс он и смешивал, и, вероятно, много дозы «Дельты». Так, его срочно надо вести домой, надеясь, что путь до жилища будет недолгим.       - Так, давай, я тебя дотащу до дома, там какой-нибудь антидот выпьем. Ты только не отключайся, дорогу покажешь.       - Ч-чёрт, хорошо. Тут… недалеко…       

***

      Мы ходили по закоулкам и улицам минут пятнадцать. Я пытался запомнить примерное расположение улиц, чтобы хоть как-то научиться ориентироваться в этом городе, но каждый дом, каждая улица друг от друга несильно отличались, если быть честным. Единственная действительно отличительная черта – вывески – не столь сильно мне помогала. Незнание языка очень сильно отягощает все процессы. Слава богу, Брим наконец-то сказал: «Пришли…».       Я поднял глаза и увидел пятиэтажный дом. Он выглядел так, словно его должны были снести ещё десяток лет назад, но вдруг резко то ли забыли, то ли передумали. По нему было видно, что планировался он быть домом для людей среднего класса и чуть повыше, но сейчас... Фасад здания напоминал гниющую плоть. Когда-то давно он был приятно-желтого цвета, но сейчас краска выцвела, где-то она отпала, оголяя серые крошащиеся кирпичи. Было видно, что окна и входная дверь были когда-то украшены, в том числе и лепниной, но теперь оная осталась только на пятом этаже, на всех остальных она была выбита. Пустота на месте окон первого этажа зияла своим мраком, противным прохладным запахом старья. Граффити, подтёки мочи и горы мусора прекрасно обрамляли дом по его периметру. Да, соседние дома тоже были не из лучших, но этот выглядел мертвым.       Брим всучил в руки липкий и ржавый ключ, пробормотав, что нужно отправляться на третий этаж. Зайдя в подъезд, я почувствовал стойкий, резкий запах мочи и мусора. Лестница была деревянная, каким-то чудом не прогнившая, но её состояние всё равно было удручающим. Она была очень узкой, почерневшей, до боли в ушах скрипучей. Перил не было, что несколько затрудняло моё «путешествие» по этому дому. Мы поднялись на третий этаж, я спокойно открыл дверь от квартиры и увидел квартиру Брима.       Я ожидал увидеть типичный притон барахольщика, до потолка заваленный пустыми бутылками и хламом, но реальность оказалась иной. Комната была пугающе пустой. Маленькая, неправильной формы, она напоминала скошенный параллелограмм. Судя по форме, это может быть было какое-нибудь кладовое помещение. Единственное окно было плотно зашторено грязной тряпкой, но сквозняк и шум улицы безошибочно выдавали выбитое стекло.       Воздух здесь был очень влажным и неприятным. Стены здесь проклеены были обоями, от которых мыло что осталось: где-то они были просто сорваны, обнажая деревянную перегородку с правой квартирой, где-то были небольшие участки плесени, где-то они и вовсе были подожжены. Деревянный пол просел, доски прогнили и пошли глубокими трещинами. Это место напоминало заброшенный аварийный объект под снос.       Маленький лучик света от окошка пробивается лишь частично, расписывая длинные темные тени, которые придают комнате еще больше угнетающего характера. Одинокое кресло стоит посреди комнаты, выглядя как остаток некогда более удобной мебели. Теперь оно обветшало и истерзано временем, его подушки измучены и примяты.       Слева от входа стояла незаправленная кровать, на которую я положил слегка посапывающее тело Брима. Честно сказать, мне страшно было его здесь оставлять, но иного выхода у меня нет. Тут даже кухни нормальной нет, а аптечки уж тем более.       - У тебя есть вода? Уголь? Хоть что-то от интоксикации?       - Ам-м… Нет…       - Аптека поблизости?       - Нет-т, нет-ту… - Йоки начал заикиваться. – Д-да и н-не надо н-ничего… Т-такое уже б-было… Отосплюсь и всё б-будет х-хорошо…       - Ладно… Давай, удачи тебе что ли? – ответа не последовало – видимо уже уснул.       Я аккуратно закрыл дверь и просунул ключ от квартиры через щель входной двери Брима.       Выйдя на улицу, я жадно вдохнул прогорклый воздух этого квартала. Даже химический смог Аскелота ощущается свежим, в сравнении с запахом затхлой вони квартиры Брима. Осмотревшийсь, я понял, что этот дом находится не так далеко от парка, по которому мы прогулялись с Сохейль, поэтому мне не составит труда дойти обратно до "Койота". Идя по тротуару, я задумался насчёт этого выпивохи. Мне стало его по-человечески жаль. Жизнь сыграла с ним злую комедию, даже похлеще моей – у меня-то хотя бы силы героя были, а здесь он совершенно беззащитный.       Я добрался до «Старого Койота», когда улица уже окончательно вымерла. Окна бара были темными - Том всё еще не вернулся. Проскользнув внутрь и заперев за собой тяжелую дверь, я впервые за ночь позволил себе расслабиться. После трущоб Брима эти крепкие стены и относительно чистая кухня казались настоящей роскошью.       Скинув куртку, я рухнул на кровать и устало потер глаза. Тело гудело от напряжения, но мозг отказывался отключаться. Одной загадкой стало меньше: теперь я точно знал, что попал в мир Лжебогов. В мир, который пожирает чужие реальности и пережевывает их великие артефакты в дешевый бытовой мусор. Я нащупал сквозь ткань рубашки холодный металл своего Щита. Завтра мне предстоит узнать как можно больше информации об этом мире, об оружии. День будет непростым.