Глава 43

Глава 43.       Большую часть оставшейся от каникул недели Гарри провел в раздумьях о том, что могло означать поведение Малфоя в Лютном переулке. Особенно его настораживали бледность и измученность Малфоя. Но, к некоторой досаде Гарри, выяснилось, что Рона и Гермиону, это не слишком то волнует.       — Да, Гарри, я согласна, что это довольно подозрительно, — с легким нетерпением говорила Гермиона. — Но мы же решили, что тут может быть много самых разных объяснений.       — Может, у него сломалась Рука Славы, — говорил Рон, — Помнишь, у него была такая высохшая рука?       — А почему он сказал: «Не забудь, береги вот это»? — в сотый раз спросил Гарри. — Такое впечатление, что второй из пары испортившихся предметов был у Горбина, а Малфою были нужны оба.       — Ты так считаешь? — бормотал Рон.       — Ага, считаю, — подтвердил Гарри. Поскольку Рон и Гермиона не откликнулись, он добавил: — Отец Малфоя сидит в Азкабане. А он ни с того, ни с сего ходит по злачным лавкам просто так? Перестал с нами даже здороваться, а сам бледный и измотанный. Эта мать его ещё!       Рон поднял голову и заморгал.       — А причём здесь отец Малфоя? И его мать?       — Я же о том и говорю. Не знаю я, что происходит! — вышел из себя Гарри. — Но он что-то задумал, и я считаю, что к этому нужно отнестись серьёзно. У него отец — Пожиратель смерти, и...       Гарри замолчал, неподвижным взглядом уставившись в окно за спиной у Гермионы и раскрыв рот. Его поразила совершенно неожиданная мысль.       — Гарри? — встревожилась Гермиона. — Что случилось?       — Он сам — Пожиратель смерти, — медленно проговорил Гарри. — Он стал Пожирателем смерти вместо своего отца!       Наступила пауза, а потом Рон покатился со смеху:       — Малфой? Ему всего шестнадцать лет, Гарри! Ты думаешь, Сам-Знаешь-Кто принял бы Малфоя в свои ряды?       — Это очень маловероятно, Гарри, — сказала Гермиона с осуждением в голосе.       — С чего ты это взял?       — Помните, у мадам Малкин... Она к нему не притронулась, только хотела закатать повыше рукав, а он завопил и отдернул руку. Левую. У него там клеймо — Чёрная Метка.       Рон и Гермиона переглянулись.       — Ну... — протянул Рон, явно не убежденный.       — Я думаю, он просто хотел поскорее уйти оттуда, Гарри, — сказала Гермиона.       — Он что-то такое показал Горбину, а мы не видели, что это было, — упрямо стоял на своем Гарри. — И Горбин страшно испугался. Это была Метка, я знаю. Он показал Горбину, с кем тот имеет дело. После этого Горбин стал принимать его всерьез, вы сами видели!       Рон и Гермиона снова переглянулись. Гарри их совсем не убедил.       Раздраженный, но по-прежнему уверенный в своей правоте, Гарри вышел из комнаты.       Отъезд на следующее утро прошёл непривычно гладко. Когда министерские машины подкатили к крыльцу, всё уже было готово. Все погрузились и тронулись в путь. На вокзале Кингс-Кросс их ждали двое угрюмых бородатых мракоборцев в темных магловских костюмах, они проводили семью Уизли прямо до поезда и откланялись.       Гарри двинулся вперед по платформе к вагону старост, махнув рукой Гермионе, чтобы шла за ним.       Рон же отправился высматривать свободное купе.       — Дядя Артур, можно вас на минуточку? — спросил Гарри под действием внезапного порыва. Гермиона обогнала его и отправилась дальше одна.       — Конечно.       Мистер Уизли слегка удивился, но вслед за Гарри отошел на несколько шагов, туда, где их не было слышно остальным. Гарри поведал о своих подозрениях и удостоверившись, что дядя Артур воспринял его слова всерьёз, хоть и не поверил до конца, пошёл в ближайший вагон.       Всю дорогу Гарри страдал от повышенного внимания из-за статей «Пророка» и слухов об Избранном. Малфой засел у себя в купе со слизеринцами и не высовывался. Когда дежурство Гарри и Гермионы закончилось, Поттеру не дали побыть с друзьями. Слизнорт прислал приглашение: «Гарри! Я буду очень рад, если Вы разделите со мной обед в купе «Ц». Искренне Ваш, профессор Г. Э. Ф. Слизнорт».       Пришлось идти. Он хотел накинуть мантию-невидимку, тогда можно будет по дороге посмотреть, чем там занимается Малфой. Впрочем, из этой затеи ничего не вышло. Коридоры были забиты народом, поджидавшим тележку с едой, в мантии-невидимке там никак нельзя было пробраться.       Добравшись до купе «Ц», Гарри увидел, что не только он приглашён к Слизнорту, хотя, судя по тому, с каким энтузиазмом он его приветствовал, Гарри был самым желанным гостем.       По приглашающему знаку Слизнорта он уселся на единственное оставшееся место — у самой двери. Слизнорт собрал в своём купе нескольких учеников, представлявших для него какой-то интерес. Здесь были Блейз Забини (чья красавица мать весьма знаменита в узких кругах, она выходила замуж семь раз, причем каждый из её мужей погибал при загадочных обстоятельствах, и каждый оставил ей кучу золота), Кормак Маклагген (имеющий неплохие связи в министерстве), Маркус Белби (его дядюшка Дамокл изобрел Волчье противоядие). Были тут и двое незнакомых мальчиков с седьмого курса, а в уголке, затиснутая рядом со Слизнортом с таким видом, будто не вполне понимает, как она здесь оказалась, сидела Джинни (когда Слизнорт проходил мимо купе Джинни, он увидел, как она выполнила великолепнейший Летучемышиный сглаз).       Все было так, как и подозревал Гарри. Слизнорт пытался расспрашивать Гарри, но тот вежливо улыбался и молчал.       — Такая скромность, такая скромность, неудивительно, что Дамблдор так к вам привязан... Что касается новостей... они так сенсационны... Просто не знаешь, чему и верить! К примеру, это легендарное пророчество...       Гарри промолчал.       — Да... что ж... Конечно, «Пророк» частенько преувеличивает... — продолжил Слизнорт несколько разочарованным тоном. — Помню, дорогая Гвеног мне говорила... Я, разумеется, имею в виду Гвеног Джонс, капитана «Холихедских гарпий»...       Он пустился в долгие и запутанные воспоминания, но у Гарри осталось четкое ощущение, что Слизнорт с ним ещё не закончил. Время все тянулось, Слизнорт сыпал историями о разных знаменитых волшебниках, которых он обучал в Хогвартсе и которые были прямо-таки счастливы вступить, как он выразился, в Клуб Слизней. Гарри томился, ему хотелось уйти, но он не мог придумать, как сделать это вежливо. Наконец поезд выскочил из очередного долгого участка тумана на свет красного закатного солнца, и Слизнорт огляделся, мигая в полумраке.       — Боже праведный, уже темнеет! А я и не заметил, как зажглись лампы. Идите-ка все переодевайтесь в школьные мантии! Маклагген, непременно заходите ко мне, возьмите почитать ту книгу о штырехвостах. Гарри, Блейз — просто так заходите, в любое время. Это и к вам относится, мисс, — обернулся он к Джинни с веселым огоньком в глазах. — Ну же, расходитесь, кыш!       Забини отпихнул Гарри и первым вышел в полутемный коридор, бросив на Гарри злобный взгляд, который Гарри вернул ему с процентами. Сам он, а с ним Джинни, как и Забини, направились в конец поезда.       — Ты-то как там оказалась, Джинни?       — Он увидел, как я напустила сглаз на Захарию Смита, — ответила Джинни. — Помнишь того дурака из пуффендуйцев? Привязался и так меня довел, я его и шарахнула... А тут входит Слизнорт. Я думала, назначит наказание, а он только восхитился — какой отличный сглаз, и пригласил на обед. Вот псих, да?       — Это лучше, чем приглашать человека только потому, что у него мама знаменитость, — сказал Гарри, хмуро глядя в затылок Забини. — Или дядюшка...       Он не договорил и умолк. Ему вдруг пришла в голову мысль, отчаянная, но способная принести отличные результаты...       — Встретимся позже, — шепнул Гарри, вытащил мантию-невидимку, набросил её на себя и помчался догонять Забини, стараясь ступать бесшумно, хотя его шагов все равно почти не было слышно за грохотом поезда.       В коридоре практически никого не осталось. Почти все разошлись по своим купе переодеться в школьные мантии и собрать вещи. Гарри старался держаться поближе к Забини, насколько это возможно было сделать, не касаясь его, он с трудом успел проскользнуть за ним в купе. Пришлось подставить Забини, организовав ему свалку с Гойлом. Гарри под шумок шмыгнул в купе и, подтянувшись на руках, забрался на багажную полку. Очень удачно, что как раз в этот момент Гойл и Забини сцепились друг с другом, а остальные смотрели на них, — Гарри был совершенно уверен, что его ноги высунулись из-под мантии. На какое-то ужасное мгновение ему даже показалось, что Малфой провожает взглядом его кроссовку, взлетающую вверх, но тут Гойл захлопнул наконец дверь и спихнул с себя Забини.       Растрепанный и недовольный Забини рухнул на сиденье, Винсент Крэбб вернулся к своим комиксам, а Малфой, посмеиваясь, улегся на два сиденья сразу, положив голову на колени Пэнси Паркинсон. Гарри на полке скрючился под мантией, подоткнув её под себя со всех сторон, и стал смотреть, как Пэнси Паркинсон перебирает прилизанные белобрысые волосы Малфоя.       Разговор слизеринцев в основном крутился вокруг собрания у Слизнорта, пока Забини не указал Малфою, что его не позвали потому, что Слизнорта похоже не привлекают Пожиратели смерти и их дети.       Малфой явно разозлился, но выдавил из себя исключительно невеселый смешок.       — Да кому вообще интересно, что его привлекает? Кто он, в сущности, такой? Просто дурацкий учителишка. — Малфой демонстративно зевнул. — Я о чем — может, в будущем году меня и в Хогвартсе-то не будет, так какая мне разница, как ко мне относится какой-то толстый старикан, обломок дряхлого прошлого?       — Как это — в будущем году тебя не будет в Хогвартсе? — возмутилась Пэнси и даже прекратила ухаживать за волосами Малфоя.       — Да так уж, кто знает, — ответил Малфой со слабым намеком на самодовольную улыбочку, — может быть, я... ну... пойду дальше, буду заниматься более важными вещами.       Скорчившись под мантией-невидимкой на багажной полке, Гарри почувствовал, как у него заколотилось сердце. Крэбб и Гойл вытаращились на Малфоя, разинув рты; как видно, они не подозревали о его планах заняться более важными вещами. Даже Забини позволил любопытству отразиться на своем красивом лице. Пэнси снова принялась медленно поглаживать Малфоя по волосам, вид у нее был ошеломлённый.       — Ты говоришь... о нём?       Малфой пожал плечами:       — Мама хочет, чтобы я закончил школу, но я лично считаю, что это теперь не так уж важно. Ну, по­думайте сами... когда Тёмный Лорд придет к власти, разве для него будет иметь значение, кто сколько сдал СОВ и какие у кого оценки по ЖАБА? Да нет, конечно... Он будет смотреть, кто как ему служил, кто больше был ему предан...       — И ты думаешь, что можешь как-то послужить ему? — с убийственной иронией поинтересовался Забини. — В шестнадцать лет, даже ещё не закончив школу?       — Я же только что об этом говорил, нет? Может быть, для него не имеет значения, закончил я школу или не закончил. Может быть, для того, что он мне поручил, совсем не требуется свидетельства об образовании, — тихо сказал Малфой.       Крэбб и Гойл сидели с разинутыми ртами, словно горгульи. Пэнси смотрела на Малфоя чуть ли не со священным трепетом.       — Уже видно Хогвартс. — Малфой, явно наслаждаясь произведенным эффектом, показал в темноту за окном. — Пора надевать мантии.       Гарри неотрывно смотрел на Малфоя и потому не заметил, как Гойл потянулся за своим чемоданом; чемодан, сползая с полки, больно стукнул Гарри в висок. Он невольно охнул, и Малфой сразу посмотрел на багажную полку, задумчиво сдвинув брови. Гарри не боялся Малфоя, но все-таки ему не хотелось быть застигнутым с мантией-невидимкой посреди компании недружелюбно настроенных слизеринцев. Со слезящимися глазами и гудящей от боли головой он вытащил волшебную палочку, стараясь, чтобы мантия при этом не сбилась, и стал ждать, затаив дыхание. К счастью, Малфой, видимо, решил, что ему послышалось. Он вместе с остальными натянул на себя мантию, запер чемодан, а когда поезд начал рывками замедлять ход, застегнул у горла новенький плотный дорожный плащ.       Гарри видел, как коридор понемногу наполняется народом, и тихо надеялся, что Рон и Гермиона вынесут на платформу его вещи. Сам он не мог сдвинуться с места, пока все не уйдут из купе. Наконец поезд дернулся в последний раз и остановился. Гойл открыл дверь и вышел, расталкивая толпу второкурсников. Крэбб и Забини поспешили за ним.       — Ты иди, — сказал Малфой Пэнси Паркинсон, которая поджидала его, протянув руку, как будто надеялась, что они возьмутся за руки. — Мне тут нужно кое-что проверить.       Пэнси ушла. Теперь в купе остались только Гарри и Малфой. Ученики проходили мимо, один за другим спускались на темную платформу. Малфой подошел к двери и опустил шторки. Теперь из коридора не было видно, что происходит в купе. Драко сел на своё место, посмотрел прямо на багажную полку и сказал:       — Показалось, наверно. Не мог же здесь быть САМ Гарри Поттер, не совсем же он идиот прятаться в купе полном слизеринцев! Если бы он здесь был, я бы не стал делать так, — сказал Малфой и закатал рукав левой руки. Уродливая чёрная метка ярко выделялась на фоне бледной руки слизеринца.       Гарри замер, внимательно вслушиваясь в то, что ещё скажет ему недодруг-недовраг.       — И уж Поттеру я бы точно не стал говорить, что выбора у меня и не было. У него моя мать, а отец в тюрьме. Мне недолго осталось, так как выполнить то, что хочет от меня Тёмный лорд я просто не смогу. Но попытаюсь. Но Поттера здесь нет, и никто не скажет Дамблдору, что в этом году будет много неприятностей для него.       Малфой встал и поправив рукав, вышел из купе. Гарри дождался, когда вдали стихнут шаги слизеринца и слез с полки. Он еле успел спрыгнуть с поезда до того, как он дёрнулся и взревев отправился в обратный путь. Из противоположного конца вагона, увидев его спрыгнула в последний момент Тонкс. Поздоровались. Оказалось, что она искала его, так как никто не видел, чтобы он сходил с поезда. Она отправила патронуса, чтобы не беспокоились и отправили кого-нибудь встретить Гарри.       — Ты лучше накинь свою мантию, и пойдем к школе, — сказала Тонкс.       Они зашагали по аллее, ведущей к школе.       — А что вы вообще здесь делаете? — спросил Гарри.       — Мы теперь постоянно здесь дежурим, в Хогсмиде. Я, Праудфут, Сэвидж и Долиш. Дополнительная охрана школы, — объяснила Тонкс.       Они долго брели по темной, пустынной дороге, следуя за свежими следами от колес. Наконец он с облегчением увидел высокие каменные столбы по обе стороны ворот с фигурами крылатых вепрей наверху. Он замерз, проголодался, но, когда он протянул руку и толкнул ворота, оказалось, что они заперты.       Вдали, у подножия замка, показался раскачивающийся фонарь. Только когда мерцающий желтый огонёк был уже футах в десяти от них и Гарри стащил мантию-невидимку, чтобы его могли увидеть, он вдруг с ужасом узнал озарённые светом фонаря крючковатый нос и длинные сальные чёрные волосы Северуса Снейпа.       — Ну-ну, — хмыкнул Снейп, извлекая волшебную палочку и прикасаясь ею к висячему замку, отчего цепи тут же разошлись в стороны и створки ворот со скрипом распахнулись. — Очень мило, что вы наконец-то соизволили явиться, Поттер, хотя вам, по-видимому, представляется, что школьная мантия сильно повредит вашей красоте.       — Я не мог переодеться, у меня не было... — начал Гарри, но Снейп перебил его на полуслове.       — Нет необходимости ждать, Нимфадора. Со мной Поттер в полной... хм-м... безопасности.       — Я думала, что мое сообщение примет Хагрид, — сказала Тонкс, нахмурившись.       — Хагрид, как и Поттер, опоздал на пир по случаю начала учебного года, так что я получил сообщение вместо него. Кстати, — прибавил Снейп, отступая в сторону, чтобы Гарри мог пройти в ворота, — любопытно было увидеть твоего нового Патронуса.       Он с грохотом захлопнул створки прямо перед её носом и снова коснулся замка волшебной палочкой. Цепи, звякая, поползли на место.       — По-моему, прежний был лучше, — сказал Снейп с нескрываемым злорадством в голосе. — Новый слабоват.       Снейп повернулся, качнув фонарем, и Гарри на мгновение увидел потрясение и гнев на освещённом лице Тонкс. Потом её снова скрыла тьма. Гарри двинулся за Снейпом к школе.       — Спокойной ночи, — крикнул он через плечо. — Спасибо... Спасибо за всё!       — Пока, Гарри.       Наверное, целую минуту Снейп ничего не говорил. Гарри чувствовал, как его захлестывают волны раздражения исходящие от профессора, такие сильные и жгучие, что казалось невероятным, как это Снейп ещё не спалил ими Гарри дотла.       Гарри опасался заговорить и ждал, когда профессор немного успокоится и заговорит первым.       — Думаю, следует оштрафовать Гриффиндор на пятьдесят очков за ваше опоздание, — сказал Снейп. — Плюс ещё, скажем, двадцать очков за появление в магловской одежде. Я, пожалуй, не припомню другого такого случая, чтобы один из факультетов оказался с отрицательным количеством очков в первый же день учебного года — даже ещё не успели приступить к десерту. По-моему, вы установили рекорд, Поттер.       Гарри молчал, давая Снейпу выговорить своё раздражение. Он уже достаточно узнал профессора, чтобы знать, когда стоит промолчать, а когда можно и заговорить.       — Надо думать, вы рассчитывали на эффектный выход? — продолжал издеваться Снейп. — И вы решили, что ворваться в Большой зал в самом разгаре праздника будет достаточно драматично.       Гарри смотрел под ноги, хотя у него было такое чувство, словно в нём сейчас профессор просверлит дыру своим укоризненным взглядом. Он знал, что Снейп для того и вызвался пойти за ним — ради этих нескольких минут, пока он может без свидетелей отчитывать Гарри.       Наконец они подошли к ступеням у входа в замок. Огромные дубовые двери распахнулись, пропуская их в просторный, вымощенный каменными плитами вестибюль, и стали слышны смех, разговоры, звон тарелок и бокалов из раскрытых дверей Большого зала. Гарри подумал, не надеть ли ему снова мантию-невидимку, чтобы незаметно добраться до своего места за длинным гриффиндорским столом (который, как нарочно, находился дальше других от входа). Но Снейп как будто прочитал мысли Гарри. Он сказал:       — Без мантии. Пойдете у всех на виду — я уверен, именно этого вы и добивались. А если и нет, то это будет одним из ваших наказаний.       Гарри обречённо вздохнул, повернулся и шагнул прямо в широко раскрытые двери — лишь бы подальше от раздражённого Снейпа. Он шёл так быстро, что успел миновать стол Пуффендуя, прежде чем на него начали оглядываться, а когда несколько человек вскочили на ноги, чтобы лучше видеть, он уже высмотрел Рона и Гермиону, рванулся вперед и втиснулся на скамью между ними.       — Где ты был? Ух ты, что это у тебя с лицом? — спросил Рон, выпучив на него глаза, как и ближайшие соседи по столу.       — А что с ним такое? — Гарри схватил ложку и прищурился, разглядывая свое искаженное отражение.       — Ты как будто лимон съел! — хмыкнула Гермиона. — Держи.       Она подала ему кубок и придвинула тарелку с едой.       — Спасибо, — сказал Гарри, набрасываясь на еду. — Как выглядит мой висок?       — Нормально, — ответила Гермиона с тревогой. — А как он должен выглядеть? Гарри, что случилось, мы тут чуть не умерли со страху!       — Потом расскажу, — коротко ответил Гарри. Он заметил, что Джинни, Невилл, Дин и Симус насторожили уши, и даже Почти Безголовый Ник, призрак факультета Гриффиндор, подплыл поближе, чтобы послушать.       — Но... — сказала Гермиона.       — Не сейчас, Гермиона, — мрачным и многозначительным тоном произнес Гарри. Он перегнулся через Рона, чтобы взять себе пару куриных ножек и горсть чипсов, но не успел — они исчезли, и вместо них появился десерт.       — Ты и распределение пропустил, — сообщила Гермиона. Рон тем временем потянулся к огромному шоколадному торту.       — Шляпа говорила что-нибудь интересное? — спросил Гарри, положив себе пирога с патокой.       — Да, в общем, то же, что и всегда... Советовала объединиться перед лицом врага и так далее.       — Снейп сказал, что Хагрид опоздал на пир...       — Ты видел Снейпа? Где это? — спросил Рон, судорожно запихивая в рот куски шоколадного торта.       — Столкнулись по дороге, а ты думал, чего я такой кислый? — уклончиво ответил Гарри.       — Хагрид опоздал всего на несколько минут, — сказала Гермиона. — Смотри, Гарри, он тебе машет.       Гарри поглядел в сторону преподавательского стола и широко улыбнулся Хагриду, который в самом деле махал ему рукой. Профессор Макгонагалл, которая сидела сейчас рядом с ним неодобрительно косилась на столь бурное приветствие. Гарри отвернулся и на глаза ему попался стол слизеринцев. Гарри уткнулся взглядом в свою тарелку, где лежал кусок пирога с патокой.       Внутри у него снова всё кипело от нетерпения пообщаться с директором.       — Так зачем тебя приглашал профессор Слизнорт? — спросила Гермиона.       — Хотел узнать, что на самом деле говорилось в пророчестве, — ответил Гарри.       — Все хотят! — фыркнула Гермиона.       — Ага, — сказал Рон. — Все хотят узнать, правда ли, что ты Избранный...       — Об этом много говорят и среди призраков, — вмешался в разговор Почти Безголовый Ник.       Тем временем за преподавательским столом Дамблдор поднялся на ноги. Разговоры и смех в зале почти мгновенно стихли.       — Самого доброго вам вечера! — Дамблдор с широкой улыбкой раскинул руки, как будто хотел обнять всю школу.       — Желающие играть в команде своего факультета по квиддитчу, записывайтесь у деканов факультетов, как обычно. Кроме того, нам требуются новые комментаторы, желающие пусть также записываются у деканов. В этом году мы рады представить вам нового преподавателя. Профессор Слизнорт — мой бывший коллега, согласился снова преподавать у нас зельеварение.       — Зельеварение?!       Слово эхом разнеслось по Большому залу. Ученики переспрашивали друг друга, сомневаясь, правильно ли они расслышали.       — Тем временем профессор Снейп, — Дамблдор повысил голос, перекрывая ропот в зале, — возьмет на себя обязанности преподавателя по защите от Темных искусств.       — Гарри, ты же говорил, что Слизнорт будет вести защиту от Темных искусств! — сказала Гермиона.       — Я так думал! — отозвался Гарри, напряженно вспоминая, когда именно Дамблдор ему об этом сказал. Если подумать, Дамблдор и впрямь не говорил, какой предмет будет преподавать профессор Слизнорт. Снейп, сидевший справа от Дамблдора, не встал, когда было произнесено его имя, только лениво приподнял руку в ответ на аплодисменты со стороны слизеринского стола, но Гарри был уверен, что разглядел торжествующее выражение на усталом лице.       — Одно хорошо, — сказал он, — это всего на год.       — В смысле? — не понял Рон.       — Эта должность проклята. Никто ещё не продержался на ней больше года... Квиррелл так и вообще погиб. Я лично буду держать скрещенные пальцы — может и этот год спокойно пройдёт...       — Ох, я тоже на это надеюсь, Гарри! — задумчиво протянула Гермиона.       — Наверно, он просто в конце года вернется к своим волшебным зельям, — рассудительно заметил Рон. — Вдруг этот Слизнорт не захочет остаться надолго. Грюм вот не захотел.       Дамблдор прокашлялся. Не только Гарри, Рон и Гермиона отвлеклись на разговоры; по всему залу обсуждали поразительное известие о том, что Снейп наконец-то дождался исполнения своей заветной мечты. Словно не замечая, какую сенсационную новость он только что сообщил, Дамблдор ничего больше не сказал о перемещениях в штате преподавателей. Выждав, пока установится абсолютная тишина, он заговорил снова.       — Далее... Как известно всем присутствующим в этом зале, лорд Волан-де-Морт и его сторонники снова действуют в открытую и собирают силы.       При этих словах Дамблдора молчание сделалось натянутым, как струна. Гарри оглянулся на Малфоя. Малфой, не глядя на Дамблдора, удерживал в воздухе вилку при помощи волшебной палочки, как буд­то речь директора школы не заслуживала его внимания. Почти поголовно все слизеринцы имели незаинтересованный вид, как правило напускной.       — Мне хотелось бы всячески подчеркнуть, насколько опасна сложившаяся ситуация и насколько важно, чтобы каждый из нас заботился о безопасности Хогвартса. Магическая охрана замка за лето была усилена, у нас появились новые, более мощные средства защиты, но тем не менее все мы, и ученики, и преподаватели, должны быть крайне осторожны и не допускать ни малейшей беспечности. Поэтому я прошу вас, в целях безопасности соблюдайте все ограничения, о которых будут говорить вам учителя, пусть даже это покажется вам обременительным, и в особенности строго выполняйте правило о запрете ученикам выходить после отбоя из своих спален. Заклинаю вас — если заметите что-нибудь необычное или подозрительное в замке или за его пределами, немедленно сообщайте об этом кому-либо из преподавателей. Я верю и надеюсь, что вы будете постоянно помнить о своей безопасности и о безопасности других учеников.       Голубые глаза Дамблдора обвели взглядом зал, и он снова улыбнулся.       — Но сейчас вас ждут уютные, теплые постели, какие только можно пожелать, и главная ваша задача на данный момент — хорошенько выспаться перед завтрашними уроками. А потому давайте скажем друг другу: «Спокойной ночи! Пока!»