Глава 4

      Гермиона сладко потянулась в кресле. Ей хотелось скорее оказаться дома, принять душ и отпустить сложную неделю.       Осмотрев ещё раз всю документацию, она вздохнула, ей оставалось лишь подписать соглашение на массовое производство зелья. Даже если они ошиблись, иметь прозапас несколько склянок не помешает.       Дверь в её кабинет распахнулась так громко, что Гермиона подскочила на месте от испуга.       — Мисс Грейнджер, быстрее, пострадавший с симптомами того проклятья! — молодая целительница Мунго, протараторив, выскочила обратно в коридор.       Гермиона сразу же подорвалась, захватила пару склянок зелья и, выскочив в коридор, она увидела как тело молодого парня левитировали уже в палату. Из-за дверей послышался нечеловеческий крик. Девушка вздрогнула и тут же отошла от ступора- побежала в палату.       Она пошла к кровати, где в муках корчился блондин. Стадия проклятия была уже почти последней: глаза налиты кровью, вены приняли фиолетовый оттенок и опасно вздулись. Было ощущение, что стоит к ним только прикоснуться, и они лопнут. Зрелище было действительно страшное. Она знала, что гниение начиналось с рук, и, кинув взгляд на них, она заметила, как те сильно покраснели, как будто их обварили кипятком — скоро плоть начнёт отпадать, времени паниковать не было. Она влила двойную порцию зелья ему в рот, надеясь, что такая доза начнёт действовать очень быстро.        Пока он не пришёл в себя, Гермиона осмотрела его на предмет открытых ран, но кроме ссадин и синяков ничего не обнаружила.       Через время парень на кровати немного затих, но всё ещё тихо издавал стоны.       Гермиона смогла перевести дыхание и, отойдя от шока, взглянула на пострадавшего. Это был Малфой.       Мозг Грейнджер начал хаотично прокручивать все события. Она только что спасла жизнь Драко Малфою.       Убедившись, что дальше без неё справятся целители, она вылетела в коридор и врезалась в Теодора Нотта.       — Грейнджер, куда ты летишь? — Нотт скривился от возникшей после столкновения боли в рёбрах.       — Нотт, — Гермиона уставилась на него, будто впервые видела.       Тут же взяв себя в руки, девушка схватила Тео за предплечье и потащила в свой кабинет.       — Эй, хватит тащить меня, словно взбесившийся гиппогриф! — парень хотел сбросить её руку, но девушка была настолько зла, что её хватка сейчас напоминала стальные тиски.       Зайдя в кабинет, она кивнула ему на кресло для посетителей, а сама уселась на диван сбоку.       — Нотт, драккл тебя раздери! — глаза девушки как будто метали молнии. — Во что вы вляпались? Куда тёмные делишки привели вас на этот раз?       — Грейнджер, ты заболела? Какие делишки? Из ума выжила? — Тео старался изобразить искреннее удивление. — Мой друг сейчас лежит там при смерти, а ты ведёшь себя, как взбесившаяся сука и затаскиваешь в свой кабинет!       — Теодор, — Грейнджер опасно сузила глаза. — Я прекрасно знаю это проклятье, и его не посылают в случайных людей. С кем вы вели дела? И лучше тебе ответить мне, ведь завтра здесь будут Авроры!       Гермиона хотела добраться до правды и выяснить, зачем нападавшие насылали на волшебников проклятье. Она давала Клятву только лечить пациентов, но когда дело касалось каких-то необъяснимых событий, она тут же включала режим героя и старалась сделать больше, чем должна была.       Иногда Гарри, видя её тягу к расследованиям, предлагал ей перейти в Аврорат и работать с ним, но Грейнджер упорно отказывалась, ссылаясь на опасность работы. Она хотела быть полезной, но лезть на передовую — не для нее. Девушка не была опытным бойцом, хоть и знала огромное количество заклинаний. Да и борьба с преступниками слишком напоминала Гермионе военное время. Смогла бы она бежать в бой, зная, что где-то там Гарри? Он был её лучшим другом, и она хотела, чтобы времена, когда нужно было его спасать закончились. Поттера все отговаривали от должности аврора, но он был упрям в своём решении, и друзьям пришлось смириться. Джинни первое время протестовала, но потом смирилась и ждала каждый вечер его с замирающим сердцем. Гермиона тоже переживала за друга, но присоединиться не могла. Девушка до сих пор иногда словно чувствовала боль от Круциатуса Беллатриссы, и шрам служил постоянным напоминанием о том дне. Тряхнув головой и вернувшись в реальность, гриффиндорка услышала:       — Грейнджер, ты переработала? Драко просто ужинал в ресторане, я решил присоединиться и, когда был на месте, мне сказали, что он ушёл. Я пошёл в переулок для аппарации, но увидел его и сразу отправился сюда! — Тео зло выплюнул тираду. — А теперь, будь добра, открой эту чёртову дверь, и я пойду проведаю друга!       —К нему сейчас нельзя. Утром навестишь, — тихо ответила Гермиона.       —Ты издеваешься? Кем себя возомнила? — парень постепенно начинал терять контроль.       — Теодор, я, к твоему сведению, целитель Малфоя и единственная, кто сможет ему помочь. Так что не разводи драму. Я запрещаю все посещения, хотя бы в течении суток! — Гермиона уже теряла контроль и говорила на повышенных тонах.       Нотт поднялся и открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же передумал и произнес:       — Выпустить меня не хочешь? Нужно поставить в известность его мать и Асторию, чтобы они не искали его в панике по всему Лондону.       — Уведомление о его местонахождении будет отправлено завтра, — Гермиона сняла заклинания, и он тихо вышел.       Она себя ощутила опустошённой, зачем так напала на него? Зачем пыталась лезть не в своё дело? Отмахнувшись от этих мыслей, девушка решила проверить своего пациента. Признавать, что сейчас там лежит Малфой, девушка категорически отказывалась.       Гермиона прошла по тёмному коридору, отмечая, что опять на посту нет целителя. Зайдя в палату, она глубоко вздохнула и пошла к кровати.       Вот он — ужас её школьных лет, тот, кто постоянно её задирал и не забывал указывать, где место таким как она — маглорождённым. Воспоминания в голове девушки сменились на другие. Момент, когда Малфой не выдал их в Малфой-Мэноре. Гермиона как будто ощутила весь ужас тех событий, шрам на предплечье неприятно зазудел.       Девушка произнесла диагностическое заклинание и стала внимательно изучать показатели. Они улучшились, перестали светиться красным и были уже светло-оранжевые.       Гермиона так и продолжала изучать показатель за показателем, пока не поняла, что мирное сопение прекратилось, и теперь на неё уставилась пара серых глаз. Она вздрогнула, словно её застали за чем-то неприличным, но, собрав всю волю в кулак, отступила немного дальше, чем стояла до этого.       — Грейнджер, — Драко прищурился, даже приглушённый свет отдавался болью в глазах, было сложно сфокусироваться.       — Малфой, — гриффиндорка так же тихо произнесла его фамилию.       — Что я здесь делаю? — парень попытался подняться, но тут же со стоном рухнул обратно.       — Тебе нельзя пока вставать, — тон Гермионы мгновенно перешёл в рабочий, такой, от которого пациенты не решались лишний раз пискнуть.       — Засунь свою заботу себе в задницу! — глаза блондина метали молнии, от непонимания ситуации он злился ещё сильнее.       Девушка оторопела от такого хамства. Забота? Ещё чего. Она просто Целитель, который должен спасать жизни, пусть это и жизнь заклятого школьного врага.       — Если ты сейчас не успокоишься, я накачаю тебя зельями и оставлю пускать слюни в подушку, пока сама буду читать какой-нибудь журнал! — девушка постаралась говорить спокойно, но напряжение выдавали злобные нотки в голосе. — Это не забота, придурок. На тебя напали, Тео перенёс тебя в Мунго где — о, сюрприз, — работаю я!       Юноша посмотрел ещё раз на девушку и попытался вспомнить, что произошло. Всё было словно в тумане, он был дезориентирован, до сих пор не понимал, зачем здесь находится.       — Грейнджер, хватит пыхтеть, у тебя скоро пар из ушей пойдёт, — Драко усмехнулся, считая свою шутку удачной. Он, наверно, даже бы рассмеялся, но пока что каждое движение причиняло ему боль.       — Знаешь, Малфой, если бы я не давала клятву лечить любых пострадавших, то прикончила тебя здесь же. Хотя, укоротить язык тебе стоит, это не приравнивается к убийству! — Девушка сама не заметила, как в порыве гнева приблизилась к нему и выплюнула эти слова ему в лицо.       Драко лишь усмехнулся: было смешно наблюдать за ней, пытается его запугать, хотя даже до плеча ему не дотягивает. Но он был прикован к постели, что усложняло выйти победителем из этой перебранки.       Гермиона, глубоко вздохнув, сосчитала до десяти. Она пыталась успокоиться. Как ей удалось забыть, какой он был гавнюк? Всё просто, перед ней был пациент, и она не могла поступить по-другому или оставить на попечение тех, кто ничего не смыслил в этом проклятии.       — Малфой, для того, чтобы ты быстрее оклемался и свалил с моих глаз, нужно следовать указаниям. На тебя напали, проклятье было действительно мощное, мы успели в последний момент. Необходимо несколько дней наблюдения, так что будь менее невыносим, чем обычно, — девушка устало вздохнула, сил спорить у неё не было. Почти сутки на ногах.       Слизеринец прищурился, но спорить не стал.       — Мне нужно осмотреть тебя, ты ударился головой, когда падал. Может быть сотрясение, — Гермиона старалась сохранять самообладание и не наслать на него обездвиживающее. Зная этого заносчивого придурка, можно было догадаться, что тот начнёт сопротивляться, когда она просто будет выполнять свою работу.       — Ладно. Но я не могу встать, всё тело болит, — девушка приподняла бровь, слыша его ответ. Она была готова уже защищаться от нападок и оскорблений, но он её удивил.       — Эм… Хорошо, тебе нужно лишь немного подвинуться выше и приподняться, чтобы я могла применить диагностическое заклинание именно на затылочную зону, — Грейнджер подошла к кровати и аккуратно помогла приподняться так, чтобы он оказался в полусидящем положении.       Девушка стала аккуратно проверять затылок слизеринца. Она старалась не думать о том, что Малфой только что добровольно согласился на осмотр. Гермиона немного отошла и произнесла заклинание, показатели засветились зелёным, с головой всё было в порядке — никакого сотрясения. Что ж, тем быстрее блондин выпишется из Мунго.       Грейнджер резко выпрямилась и сказала:       — Всё в порядке. Сейчас я проведу ещё одну диагностику, а после выпьешь зелье сна без сновидений. Тебе нужно больше спать, чтобы быстрее поправиться. — Гриффиндорка ещё раз взмахнула палочкой, проверяя его показатели, и достала пузырёк с зельем.       — Грейнджер, — Драко посмотрел на неё пристальным, пронизывающим до костей взглядом. — Как я здесь оказался?       Гермиона хотела ответить какой-нибудь колкостью, но не стала. Лишь тихо вздохнула и устало произнесла:       — Тебя перенёс Нотт. Он сказал, что хотел составить тебе компанию за ужином, больше я ничего не знаю.       — Как Тео узнал где я? — Драко нахмурился.       — Он передо мной не отчитался! Малфой, я безумно устала, выпей зелье и ложись спать.       Девушка старалась быстрее закончить осмотр и уйти отдыхать. Её эмоциональное состояние при виде слизеринца было нестабильное. В присутствии Малфоя, её опять захватили воспоминания: Малфой-Мэнор, Лестрейндж, меч Гриффиндора и её умоляющий взгляд на слизеринца прекратить всё это. Она тогда понадеялась, что он ей поможет, раз не выдал, кем они являлись. Грейнджер стала тяжело дышать, стараясь вдохнуть как можно глубже, но у неё не получалось, и волна паники захлестнула её.       — Грейнджер, ты в порядке? — Малфой странно смотрел на неё, она уловила в его глазах беспокойство. Что? Малфой беспокоился за неё? Бред. Она сейчас не в себе, и всё это могло показаться.       Девушка рвано хватала губами воздух, стала растирать грудную клетку в надежде, что это хоть как-то поможет.       — Эй! Чёрт возьми, что с тобой? — Драко не на шутку испугался.       Блондин попытался подняться на кровати, мышцы были ватные и не слушались его. Но, сделав усилие, он всё же сел. Драко покосился в сторону Грейнджер и заметил, что ей становилось всё хуже, и она уже дышала с хрипами, как будто какая-то невидимая рука её душила. Он встал на ноги одним резким движением и чуть не рухнул обратно. Схватившись за стул, стоявший рядом, Малфой пытался избавиться от чёрных кругов перед глазами. Наконец, он смог сделать шаг и, удостоверившись, что может дальше двигаться устойчиво, подскочил к Гермионе.       — Грейнджер! Ты слышишь меня? Тебе нужно дышать! — Драко схватил её за плечи и пытался заглянуть в глаза. Но то, что он там увидел, его потрясло. В её глазах так четко отражался страх, он будто пронизывал всё пространство, и его можно было даже пощупать.       Гермиона продолжала всё так же рвано дышать. Она хотела, чтобы это быстрее закончилось.       Приступов не было уже больше года, и она понадеялась, что это конец её мучений. Но присутствие Малфоя усугубило состояние, и она, как наяву, видела всю кровь и все тела умерших. В её голове всплывали моменты, где семья Уизли, склонившись над Фредом, надрывно рыдала, а рядом лежали Тонкс и Люпин. Они выглядели так, словно просто уснули, но реальность была страшнее. Их маленький сын остался сиротой.       Девушка пыталась выбраться из кокона ужаса, но то, что Малфой тряс её за плечи только усугубляло ситуацию. Ей хотелось громко рыдать и бить всё, что попадётся под руку. Воздуха уже не хватало настолько, что перед глазами стали плясать разноцветные точки. Там, где-то на краю сознания, она услышала как Малфой сказал:       — Грейнджер, держись, я должен кое-что сделать!       Внезапно она ощутила жар на щеке. Это отрезвило мысли и заставило её вздохнуть немного спокойнее. Тут же накатило понимание, отчего теперь её щека горит. Она приложила ладонь к пылающей коже и закричала:       — Ты охренел?! Ты что себе позволяешь?!       — Пришла в себя? Что это, чёрт подери, было?! — Драко смотрел на неё с испугом.       — Какое ты вообще право имел меня трогать?! Ты хоть представляешь, что я пережила из-за таких, как ты? Ты вообще понимаешь, что теперь мне приходится переживать?! — Гермиона задыхалась от возмущения. Но паника отступила и навалилась невероятная боль и злость.       — Я тебя вывел из твоего припадка! Извиняться за пощёчину не буду! — Малфой сказал это и услышал звонкий удар.       Теперь Грейнджер смотрела на него испуганными глазами, как загнанная лань. Она сама до конца не понимала, что сделала. Девушке было так обидно, что он посмел поднять на неё руку, что она не отдавала отчёт своим действиям. И теперь Гермиона наблюдала краснеющую щёку Малфоя. Что ж, десять очков Гриффиндору за безрассудную отвагу! Сейчас он выйдет из себя, и ей придётся писать завещание.        Малфой несколько секунд стоял на месте и ошарашено смотрел на гриффиндорку. Она его ударила? Он не понимал, почему стоит и молчит. Боль от пощёчины усиливалась. Он вспомнил, когда Грейнджер стукнула его в нос. Тогда он отпускал издевательские насмешки в сторону её друзей. То был удар осознанный, для защиты близких. Сейчас же она стояла и смотрела на него испуганными глазами, словно не понимала, что сделала. Эта пощёчина была выплеском эмоций и, в другое время, Драко бы наверно уже кинул Петрификус в противника. Но сейчас он ощутил странную жалость к этой девушке. И сам удивился своим эмоциям.       Драко увидел сейчас её под другим углом. Она была такая же сломленная войной, как и он. Только ему было плевать на всё вокруг, а в Грейнджер до сих пор жил комплекс героя. Вот только это её ломало, она помогала всем вокруг, но только не себе самой. Что было бы, если бы приступ начался, когда она была одна? Парень заметил, как её глаза стали наполняться слезами. Этого он точно не ожидал.       Сам не понимая, что делает, Драко схватил её за руки и прижал к себе. Девушка зарыдала навзрыд. Сейчас она напоминала ему самого себя, только он не мог так просто показать свои эмоции, которые разрывали его изнутри. Он стал гладить её по спине, в попытке успокоить.       Сейчас Гермиона плакала на плече у врага. Она сама не понимала, как так получилось. Но после панической атаки девушка не могла мыслить ясно, и сейчас казалось, что она делает всё правильно. Через минуту истерических рыданий, она немного отстранилась от него и взглянула в глаза.       — Спасибо, — девушка смотрела на него опухшими глазами и до сих пор дрожала, а он так и не выпустил её из кольца своих рук.       — Грейнджер, — Драко закатил глаза и вновь посмотрел на неё. — Я не черствый ублюдок и прекрасно видел твоё состояние. Когда это началось?       Малфой не понимал, зачем сейчас играет в благородного рыцаря, которым совершенно не являлся. Но полные слёз глаза гриффиндорки дали трещину в его хладнокровной выдержке. И если уж на то пошло, то роль нужно сыграть до конца.       Гермиона удивлённо посмотрела на слизеринца и высвободилась из его рук.       — Малфой, тебе нужно лечь, ты слишком слаб ещё.       — Ты ответишь на мой вопрос?       — Это… это началось после войны, — девушка тяжело сглотнула. — И закончилось пару лет назад. Но, увидев тебя здесь, я… просто…       Гермиона не могла подобрать слов, чтобы описать своё состояние. Ей хотелось, чтобы этот день закончился совершенно не так. Единственное, чего она желала сейчас больше, чем отправиться домой — выпить чего-то покрепче кофе.       — Ты просто что, Грейнджер? — Драко внимательно посмотрел на неё.       — Я просто вспомнила все ужасы войны! Я вспомнила пытки Беллатрисы, вспомнила свои попытки выжить и не сойти с ума! Мы были всего лишь подростками! Такие события любого сломают и… — девушка замялась. — Я вспомнила, как лежала на ледяном полу в Малфой-Мэноре и хотела, чтобы ты помог! Я понадеялась, что если ты нас не сдал, то поможешь нам!       Гермиона ощутила злость на него, как будто он был должен ей что-то. Словно это он пытал её там, а не его безумная тётка.       Собрав всю волю в кулак, девушка в последний раз взглянула на него, сквозь предательские слёзы и выскочила из палаты.

***

      Драко устало опустился на кровать и пытался собрать мысли в кучу. Что сейчас произошло? И почему её слова так его задели?       Он давно избавился от старых предрассудков, но это не значит, что он теперь белый рыцарь в сияющих доспехах. Он остался таким же язвительным, временами грубым, а иногда жестоким.       Слёзы Грейнджер надломили что-то в нём. От кого угодно он мог вытерпеть их, но не от отважной гриффиндорки. Она же была сильная и не знала поражения, невыносимая заучка, которая знала ответ на любой вопрос. И Малфою было очень сложно воспринимать её рядом с собой, плачущей у него на плече.       Драко вздохнул, вспоминать прошлое было сложно. Особенно момент про который напомнила Грейнджер. Он до сих пор приходит ему в кошмарах, как она лежит на холодном полу Мэнора и дико кричит от боли. Белла была ненормальной, она получала удовольствие, слыша крики «грязнокровки». Когда он перестал так её называть? Сейчас была только Грейнджер, называть её иначе язык не поворачивался. У Малфоя было уважение к этой девушке, она не отступила перед трудностями, помогла друзьям. А были ли друзья у него? Один и единственный — Забини.       Драко тоже часто снились кошмары, после которых он мог выпить целую бутылку огневиски в одиночку. Он помнил всё: как Нагайна убивала Чарити Бербидж, за то, что та относилась спокойно к маглам, Северус Снейп — его крёстный, тот, кто защитил его от ужасного задания, и многие другие. Они приходили во снах, и он раз за разом видел, как Нагайна убивает преподавателя по магловедению, как змея ползает между Пожирателями и трётся своей кожей об ноги. Это вызывало рвотные позывы тогда и сейчас. Они все были сломлены и, судя по состоянию Грейнджер, героям приходилось переживать тоже самое.       Драко постарался переключить мысли на что-то другое, и сразу всплыла в голове Астория. Он обязан жениться на ней. Люциус превратит его жизнь в ад, если он этого не сделает. Так же ему предстояло разобраться со старшей Гринграсс.       Дафна знала слишком много. Когда она поняла, чем занимается Драко, то стала потихоньку копать под него через Асторию. Его невеста была наивна и глупа, по крайней мере ему так казалось. Если он не исполнит свою часть уговора, то Гринграссы сживут его со свету. Ну или он просто будет гнить в Азкабане, как и его отец.       Драко не хотел быть похожим на него. Из-за Люциуса страдала его семья, он, как побитая собака, следовал всюду за Тёмным Лордом, просто потому что боялся его и верил в его бредни. Убийство всех, кто не был приспешником Волан-де-морта, очень сильно повлияли на решения многих, кто хоть немного сомневался, на чьей стороне быть.       Иногда он думал, что если бы Малфои были на другой стороне? Но потом он понимал, что такого просто не могло быть. Люциус бредил идеалами чистоты крови. Он даже заставлял маленького Драко, который только поступил в Хогвартс, издеваться над маглорождёнными, и тот не смел ослушаться, так как в те времена только и искал случая угодить отцу и заслужить его гордость.        Теперь его будущее было предопределено. Он женится на Астории, они заведут чистокровного наследника, будут ходить на шикарные приёмы, и всё так же отстёгивать внушительные суммы Министерству, чтобы те увидели, как бывшие Пожиратели раскаиваются.       С мыслями о своём будущем, Драко выпил оставленное зелье и уснул.

***

      На следующее утро он проснулся от яркого солнца, которое светило ему прямо в глаза.       Малфой приоткрыл веки, он был один в палате. Но это ненадолго, скорее всего сегодня прибудут авроры и будут допрашивать. Хуже такой перспективы может быть только допрос от Святого Поттера.       Дверь распахнулась, и вошла молодая Целительница, за ней шла Грейнджер. Вид у неё был потрёпанный, будто она ни разу за ночь не сомкнула глаз. Глаза были опухшие и покрасневшие, а аккуратная причёска, которая вчера украшала её голову, была не в лучшем состоянии: некоторые пряди выбились из аккуратного пучка и беспорядочно обрамляли лицо.       Драко немного привстал и стал наблюдать, как они подходят к его постели.       — Мистер Малфой, нам необходимо провести несколько тестов для того, чтобы убедиться, что вашему здоровью ничего не угрожает, — сказала Целительница, пристально рассматривая блондина.       — Грейнджер, мне что-то может угрожать? — полностью игнорируя её коллегу, спросил Малфой.       Гермиона вздрогнула, будто только пришла в себя, а до этого витала в каких-то своих мыслях. Она посмотрела на Малфоя, и он заметил, насколько ей было плохо. Глаза бегали по пространству вокруг него, но на парня она не смотрела. Скорее всего, не отошла от вчерашнего срыва и поэтому не знала как себя вести.       — Мистер Малфой, сейчас буду обследовать Вас я. Мисс Грейнджер здесь в качестве консультанта.       — Разве не она мой Целитель? — Драко изогнул бровь.       — Она им была, пока дело касалось проклятья, сейчас остались небольшие внутренние повреждения, и мисс Грейнджер здесь для того, чтобы изучить их. Мисс Грейнджер специалист по проклятьям и сложным заклинаниям, а я теперь ваш Целитель, меня зовут Иванесса Строуд, — она улыбнулась Драко и что-то тихо спросила у Гермионы.       — Малфой, — Грейнджер посмотрела на него и продолжила. — Сегодня прибудут авроры, им нужны твои показания, но для того, чтобы провести допрос, нам сейчас нужно осмотреть тебя и проверить показатели.       — Я хочу, чтобы меня осматривала ты, — парень пристально посмотрел в глаза гриффиндорки. — Наедине.       Гермиона сузила глаза и пристально посмотрела на него. Что он задумал? Зачем сейчас играет, после ночного происшествия? Хочешь позлорадствовать? Нет, она ему это не позволит. Грейнджер усмехнулась и сказала:       — Мисс Строуд, оставьте нас, пожалуйста. Я прекрасно справлюсь сама, — последние слова она сказала тоном, не предвещающим ничего хорошего.       — Но мисс Грейнджер, — начала сопротивляться коллега.       — Я всё вам передам позже, — ответила Гермиона строгим тоном. Иванесса сперва посмотрела на Малфоя, потом перевела взгляд на Гермиону и, многозначительно хмыкнув, вышла из палаты.       — Малфой, чем тебя не устроила Целительница Строуд?       — А вдруг она мне навредит? — Драко неопределённо махнул рукой. — Или, может, она начнёт ко мне приставать? Ты видела её взгляд? Да она же уже мысленно меня раздевала!       — Ты такой придурок, — Гермиона закатила глаза и продолжила. — Мне в любом случае нужно тебя раздеть. До пояса.       — Что, хочешь посмотреть, как выглядит взрослый мужчина на пике сексуальности? — Малфой игриво повёл бровями.       — Если ты сейчас же не заткнёшься, я наложу на тебя Силенцио! — Девушка раздражённо зашипела.       Парень примирительно поднял руки, показывая, что отступает, и начал снимать пижаму, в которую одевали всех пациентов.       Гермиона невольно засмотрелась как он был хорошо сложен. Мышцы пресса выделялись на его торсе, он не был худым, но и не был излишне перекачан. Слизеринец явно следил за своим внешним видом. Неудивительно, что девушки так вешались на него. Даже Иванесса, имея любимого, бесстыдно его разглядывала до того, как ушла.       Отмахнувшись от этих мыслей Гермиона попыталась переключиться на рабочий лад, и тут же заметила усмешку Малфоя.       — Что, нравится? Уизли не может похвастаться таким телом?       — Не смей ничего говорить о Роне! — гриффиндорка тут же приняла оборонительную позицию, готовясь услышать нелицеприятные высказывания про её друзей.       — Не горячись. Вдруг от нервов опять кинешься меня обнимать, — Драко уже широко улыбался, ему нравилось подначивать девушку. Она выглядела как разъярённая фурия, возможно, опасная.       — Надо проверить твою голову, кажется, у тебя плохо функционирует кратковременная память, потому что ты забыл, что это ты меня обнял! — Грейнджер уже кричала от злости.       — Ты что сделал?! — в дверях палаты стояла Астория, с шокированным выражением лица.