Богатый внутренний мир

      Тишина в отделении экстренной хирургии не сулила ничего хорошего. Утренний обход не начался, а врачи уже разбежались кто куда: на операции, по кабинетам или по неотложным делам. Ирина Алексеевна, удачно подловившая момент, наслаждалась спокойствием и пребывала в гордом одиночестве в ординаторской. Женщина только недавно пришла на дневную смену, переоделась в халат и заварила кофе. Глубокий напиток с бархатным, выраженным вкусом медленно насыщал энергией и придавал смысл новому дню. – Ира? О чём задумалась?       Павлова обернулась. Рядом стоял Геннадий Ильич. Уставшее лицо с бегающими, карими глазами, седоватые волосы, официальный костюм под медицинским халатом создавали общее впечатление умного, рассудительного, но нерасторопного заведующего экстренной хирургии.       Из всех коллег проблемы мужчине доставляли две сотрудницы – старшая медсестра и бывшая заведующая. Если от назойливого внимания первой можно скрыться в кабинете или на операции, то от издевок, усмешек, наплевательского отношения на субординацию и подрыванию авторитета со стороны второй ни спрятаться, ни скрыться. Причиной тому стала душевная рана, нанесенная оголенному, открытому и любящему сердцу самим Геннадием Ильичом. Он вернулся в её жизнь через тридцать лет после расставания, попросил полюбить его и принял заботу о себе как должное. К сожалению, идиллия продлилась недолго, гиперопека, неуважение и взаимные упреки привели к объяснимому исходу – Кривицкий ушел, оставив после себя ноющую боль в сердце. А счастье было так возможно! – Здравствуйте, Геннадий Ильич. – Павлова улыбнулась и пригласила присоединиться к утреннему кофе. – Зачем так официально, не чужие люди. – Расценив настрой женщины как добрый знак, посланный свыше, мужчина взял чистую кружку и заварил напиток бодрости. – Осмелюсь напомнить Вам, что мы находимся в ординаторской, куда в любую минуту может нагрянуть всевидящее и всезнающее око. –Я видел её в коридоре, она направлялась на третий этаж. – А меня не интересует, куда она направлялась. – Категорично заявила Павлова, не оставляя шанса на разговор по душам.       Ветка первенства по несносному характеру, бесцеремонности и откровенному хамству перешла к Фаине по праву. Её способность появляться в неподходящее время и в неподходящем месте бесила весь коллектив, вместе с тем Павлова уверенно держала оборону и с блеском отбивала нападки в свой адрес. – Как дела? Как дома? – Быстро сориентировался Геннадий Ильич и сменил тему разговора на нейтральную, к которой относились вопросы о погоде, планах на отпуск или плановой операции. – До-ма? – Хирург повторила по слогам и задумалась. Рассказывать про новые отношения, делиться переживаниями и сомнениями по поводу Аленикова совершенно не хотелось. И чем она могла удивить Кривицкого, если мужчина обо всем догадывался сам. – Очень хорошо. Спасибо, что спросил. – Анатолий так и живёт у тебя? – Кривицкий мгновенно пожалел о том, что спросил про сожителя. Павлова переменилась в лице, скрестила руки на груди и приняла оборонительную позицию. Геннадий Ильич опять наступил на одни и те же грабли, потому что вопрос про отношения сводил к нулю утренний настрой Ирины Алексеевна. – Представь себе. А ты по-прежнему с? – Она специально не закончила предложение и всем видом показала, что не интересуется личной жизнью Кривицкого. Хотя одна мысль о том, что Геннадий Ильич строит своё счастье, не нуждается её любви и заботе, окончательно разрушали мир Ирины Алексеевны. – Прости, каждый раз забываю её имя. – Мы давно не вместе, и ты об этом знаешь. – Эх, да. Припоминаю. – Ира, я виноват перед тобой. – Удачно подловив момент, пока не привезли тяжелых пациентов, не остыл кофе или не нагрянула Фаина Игоревна, зав. отделением внимательно посмотрел на женщину, сидящую напротив него. Обсудить предстояло многое, а времени было катастрофически мало. – Пожалуйста, не порти настроение перед сменой. У меня от подобных разговоров желудок сводит и боль в эпигастрии возникает. – Павлова дотронулась до твердого живота. – Шутишь? – Нисколько. Давай в другой раз. – Женщина залпом допила кофе, вымыла кружку и удалилась из ординаторской.       Ноющая боль вверху живота не давала покоя с вечера, но Ирина Алексеевна списала её на нервы. К середине рабочего дня организм продолжил напоминать о себе, отдавая в правую подвздошную область и усиливаясь при движении, а утренний разговор с Кривицким только добавил переживаний. После восьми часов на ногах и заполнения обязательных документов: журналов, выписок, медицинский карт, Павлова была еле жива.       Олег Михайлович, ассистировавший хирургу во время операции, сразу заметил перемены в коллеге. Сосредоточенная на внутренних ощущениях, женщина машинально зашивала пациента, лежавшего на операционном столе, и пресекала малейшие попытки Брагина разрядить обстановку. Когда двухчасовая операция подошла к концу, Ирина Алексеевна вышла из операционной держась за правый бок. Обезволивающие ей не помогли. – Подождите. Ирина Алексеевна, – он догнал хирурга около лифта, – а где у нас кабинет УЗИ? – Сто третий кабинет. – Устало проговорила женщина. – Не проводите? – Вы дорогу в собственное отделение забыли? – Непонимающе спросила Павлова, думая об очередном розыгрыше Брагина. Только сегодня он лично отвозил троих пациентов на ультразвуковое исследование. – Да. Всё забыл. – Олег Михайлович постучал по своей голове, изображая характерный тупой звук. Его кривляния не прошли даром, Павлова заметно повеселела и одобрительно кивнула головой. – Ладно.       Ежедневное шоу Брагина: тысяча и один анекдот заставило Ирину Алексеевну забыть про сложный день и переключило внимание от неприятных болевых ощущений. Поведение и логика действий Олега Михайловича, были понятны исключительно Олегу Михайловичу, поэтому ни о чем не подозревающая женщина подвела коллегу к двери кабинета. – Зачем Вам кабинет УЗИ? – Это для Вас. Проходите. – Брагин галантно открыл дверь в темный кабинет. – Нужно найти причину вашей боли. – Откуда Вы? – С тревогой спросила Ирина Алексеевна, чем подтвердила опасения мужчины. Уверенный, что предложение пройти ультразвуковое исследование вызовет у Павловой раздражение и не поможет делу, Брагин придумал хитрый план по спасению коллеги. – Ложитесь. – Нет. – В её голосе слышался страх за свою жизнь. Пока она продолжала вести привычной образ жизни, заниматься работой и не думать о неотвратимом будущем, которое наступит ровно в тот момент, когда Брагин озвучит неутешительный диагноз, она жила надеждой. Ирина не хотела знать, что с ней происходит, не хотела, чтоб её жалели, сочувствовали и натягивали вымученную улыбку каждый раз, когда видят её. – Я Вас уволю. – Пригрозил Олег Михайлович. – Не посмеете. – Она прошипела в ответ. – Выхода у Вас всё равно нет. – Врач постелил одноразовое полотенце на кушетку и включил аппарат УЗИ. Женщина покорно легла и расстегнула больничный халат. – Что у нас? – Ничего интересного, Олег Михайлович. – А как же богатый внутренний мир? – Пять минут мужчина пристально смотрел в монитор аппарата УЗИ и изучал внутренние органы. Через некоторое время причина болей была найдена. – У вас все показания к операции. – Не смешите. – Заглянув в монитор, Павлова мысленно поблагодарила судьбу, Бога и вселенную за подарок в виде аппендицита, а не смертельного заболевания, но продолжила настаивать на своём. – Мне не нужна операция. – Будем ждать, пока третья таблетка обезболивающего подействует?! – Отличавшийся внимательностью к коллегам, Брагин не мог на заметить таблетки, которые Павлова прятала в кармане. – Со мной всё нормально. – Понял. Ждите здесь. – Мужчина быстрым шагом вышел из кабинета и поймал начальника на медицинском посту. – Геннадий Ильич, на минуту. – Не надо. – Тихо проговорила Павлова, наблюдая за действиями коллегам через открытую дверь. – А что здесь происходит? – Строго поинтересовался Кривицкий, когда вошел в кабинет и увидел знакомого хирурга на больничной кушетке. Так начался врачебный консилиум. – Павлова Ирина, пятьдесят семь лет. Поступила с ноющей болью в животе, мужественно сопротивлялась и под угрозой увольнения пришла на УЗИ. Посмотрите сами. – Олег Михайлович передал снимок, чтобы Геннадий Ильич лично ознакомился с результатами исследования. – Тяжелый случай. – Заключил зав. отделением. – Если не прооперируем сейчас, то уже через несколько часов будем наблюдать аппендикулярный инфильтрат, перитонит и абсцесс. Вас такая ситуация устраивает, Ирина Алексеевна? – Нет. – Ответ Ирины Алексеевны успокоил обоих мужчин. – Олег Михайлович, – обратился зав. отделением, – сделаете общий анализ крови, электрокардиограмму, рентген брюшной полости и проводите Ирину Алексеевну в пятую палату. – Ну уж нет. Вы, – Павлова посмотрела сначала на Брагина, потом на Кривицкого, приняла сидячее положение и застегнула халат, –оперировать меня не будете. – Отчего же? – Брагин нахмурил брови. – В нашем отделении свет российской медицины, новейшее оборудование и современный подход к каждому пациенту. – Егорова, ты нас стесняешься? – Сейчас ночная смена придет, тогда, может быть… – Точно стесняется. Ирина Алексеевна, пока мы их ждём, пройдите в палату. – Олег Михайлович взял женщину под руку и помог ей встать. В сопровождении двух ведущих врачей НИИ им. Склифосовского женщина вышла из кабинета УЗИ. – Оперировать коллег категорически запрещено. – Её последний аргумент пошел в бой. – Данное правило распространяется на родственников. – Парировал Брагин. – Мне нужны вещи, сменная одежда, косметика, тапочки в конце концов. – Возмущенно проговорила Павлова и показала куда-то в сторону дома. – Я всё привезу. – Геннадий Ильич успокаивающе провел по её плечу. – Ключи в шкафчике? – Кота не забудь покормить. – Обязательно. – Воду в миске замени, он не любит вчерашнюю. Брезгует. – Вспомнила про домашнего питомца Ирина Алексеевна. – Весь в хозяйку. – Брагин тяжело вздохнул.