Командовать парадом буду я

      Результаты обследования подтвердили и без того верный диагноз доктора Брагина – острый аппендицит, при котором полагалась срочная госпитализация. Олег Михайлович, позаботившись о начальнице, проводил её в отдельную палату и удалился для заполнения необходимых документов. Оставшись наедине со своими мыслями, Павлова в полной мере ощутила боль, которую подавляла и прятала глубоко внутри. Страх неизвестности и неотвратимость будущего накрыли непроницаемым куполом и отделили её ото всего остального мира. Больничная палата, тусклый свет от настольной лампы и картина с нелепыми цветами наводили на мысль о страшном сне, который вот-вот должен подойти к концу. Обязательно наступит утро, на кровать запрыгнет кот, и она проснется, как ни в чем не бывало.       Вернуться в действительность Ирине Алексеевне помог стук в дверь. Боясь потревожить, Кривицкий сначала приоткрыл дверь и удостоверился, что его присутствие никому не помешает. – Привет! – Геннадий Ильич вошел в палату. – Быстро ты. – Ирина Алексеевна посмотрела на время. Два часа сорок минут потребовалось мужчине на дорогу до её квартиры, сбор вещей и возвращение в больницу. Рекорд, однако. – Привёз всё, что просила. Всё по списку. – Он поставил с кроватью спортивную сумку и достал из неё наспех собранные вещи. – Никого не видел? – В течение дня хирург пыталась связаться с Анатолием, то тот не отвечал на звонки. На тридцать пропущенных вызовов Алеников отозвался коротким и лаконичным сообщением: «На совещании», что означало «Сегодня не приду». Как на зло, именно в этот день Павловой хотелось поговорить и попросить поддержки у Аленикова, хотелось рассказать о предстоящей операции, но телефон отзывался монотонными гудками. – Только кота. Тебе от него «привет». – Кривицкий повертел в руках знакомые ключи и нехотя положил их на стол. С возвращением ключей законных оснований проникнуть в квартиру Павловой у него не стало. – Спасибо. – Волнуешься? – Скальпелем управляться легче, чем на операционном столе лежать. – Констатировала Ирина Алексеевна, вспоминала недавний случай на горнолыжном курорте. Не будь рядом отчаянных до мозга и костей коллег, не спастись бы хирургу после схода лавины. – Опыт у тебя есть, справишься. – С детства очень сильно боли боюсь, – отозвалась Павлова на шутку Геннадия Ильича, – а врачи никогда не болеют. Поэтому я подумала, что буду хирургом, и меня обойдет стороной. – Егорова, чего? – Кривицкий на мгновение растерялся, не зная, как реагировать на признание. – Не обошло, представляешь! – Павлова нервно усмехнулась. – Второй раз за неполные четыре месяца. Где же я нагрешила?! – Ир. – Строго окликнул её начальник, призывая не впадать в крайности. – Я боюсь не проснуться. – Страх взял на ней верх, он говорил её голосом, управлял телом и разумом. Каждой клеткой тело сопротивлялось, разжигая внутри непрекращающийся поток эмоций. Ирине не хотелось умирать, она совершенно не была к этому готова и планировала дожить до восьмидесяти, а может, и девяноста лет. Многолетний опыт работы хирургом и практика отошли на второй план, потому что вперед вырвался животный страх за свою жизнь. Призрачная надежда томилась за углом и не имела – Операция на полчаса. Делать там нечего, сама знаешь. – Методичный голос Кривицкого повторят и повторят основы врачебного дела. Вероятность умереть от аппендицита в разы выше при невмешательстве, девять человек из десяти через неделю выписываются из больницы и так далее. Статистика подействовала на Павлову ободряюще, но женщина дала волю чувствам и выкрикнула. – Знаю. Но от этого не легче! – Когда меня везли в операционную, ну, на пересадку сердца, я вспоминал об одном – получил ли аванс от квартирантов за следующий месяц. Я не думал о том, что будет «после». И тебе не советую. – Спасибо. – Я с тобой, Егорова! – Геннадий Ильич тыльной стороной руки смахнул слезу с её щеки. Павлова, почувствовав мимолетный порыв, потянулась к мужчине и обняла его. – Я знаю. Сообщи ему про операцию, если будет звонить. – Её взгляд упал на черный экран телефона. Ни одного пропущенного от Аленикова не поступало. – Как скажешь. – Отстранился от неё Кривицкий.       Олег Михайлович, подкрепившись крепким чаем, ожидал коллег из ночной смены. Куликов и Лазарев вошли в ординаторскую в тот момент, когда к концу подходила третья кружная чая и журнал «Медицина сегодня», не имеющий с реальной ситуацией в здравоохранении ничего общего, но ежемесячно выпускающий статьи видных ученых и больших умов, к сожалению, далеких от скальпеля и тупфера. – О, привет, Олег! – Сергей Анатолиевич протянул руку коллеге. – Как смена? – Поинтересовался Константин Германович, расстегивая молнию на куртке и удаляясь переодеваться. – Нормально. – По уставшему виду Брагина было понятно, что смена прошлась по нему «катком». – А что не веселый? – Спросил отдохнувший Куликов. – Сейчас домой придешь, Маринка ужин тебе приготовит, футбол посмотришь. – Эта приготовит, как же. Позже меня возвращается. – Смиренно произнес Олег Михайлович, понимая и приминая характер супруги. Нейрохирургия была абсолютной страстью его жены, противиться которой не было ни желания, ни возможности. Нарочинская как работала на износ, так и продолжает работать. – У каждого свои недостатки. – Послышался голос Лазарева из глубины ординаторской. – Тут вот какое дело. В наше отделение обратилась пациентка с аппендицитом, нужен ассистент. – Почему к нам, а не в городскую? – Непонимающе спросил Сергей Анатольевич, надевая медицинский халат. – Распоряжение Кривицкого. – Уточнил Брагин. – Понятно, по блату значит. – На, посмотри сам. – Историю болезни перешла от Олега Михайловича к Куликову. Он пробежал глазами по заполненным данным, посмотрел результаты анализа крови, рентгена, УЗИ. – Да ладно?! – Кто там? – Лазарев тоже проявил интерес к особой пациентке и подошел к коллегам для изучения истории. Теперь он понял, что удивило Сергея Анатольевича и чем важна стандартная операция по удалению аппендицита. – А сам Геннадий Ильич не будет участие принимать? – Не его профиль. – Олег Михайлович, возьмите меня на операцию! – Вызвался Константин Германович, которому представился великий шанс прооперировать начальство, пусть и бывшее. – Может, я тоже хочу. – Куликов не остался в стороне, поэтому быстро подключился к сражению за скальпель. – Сергей Анатольевич, травматологам там делать нечего. – Лазарев уверенно держал оборону и всеми силами отстаивал право первого слова «чур моё». – Со стороны понаблюдаете за работой профессионалов. – Очень смешно. Что думаешь? – Обратился за помощью к коллеге Куликов. – Ситуация зашла в тупик. Однако, у вас есть я – непризнанный гений. – Брагин обвел глазами ординаторскую в надежде найти то, что поможет разрешить спор. Оба хирурга имели весомый опыт в проведении операций, Олег Михайлович одинаково доверял им и был уверен в успехе. Но выбрать, не обижая одну из сторон, невозможно. Брагин сел за компьютерный стол, открыл ящик и оценил содержимое: старые ручки, выписки, бумажные салфетки, скрепки, расческа и прочий мусор, годами копившийся в недрах стола. Неожиданно взгляд хирурга остановился на бумажном коробке. – Тяните спички, господа. – Вот еще! – Хором возмутились врачи, но спички взяли.       Несмотря на то, что до операционной Павлова могла дойти сама, Геннадий Ильич настоял, что отвезет её сам и будет рядом на протяжения всей операции. Поддержка со стороны близкого человека помогла Ирине почувствовать себя нужной и вселила надежду в благоприятный исход. Когда Олег Михайлович вошел в операционную, женщина уже лежала на столе. – Кто будет ассистировать? – Кривицкий не заходил в чистую зону, чтобы не мешать приготовлениям анестезиолога, хирурга и медсестры. – Лазарев. – Олег Михайлович на секунду отвлекся от приборов, показания которых он отслеживал. – Может, Хромова дождемся? – Предложение Павловой прозвучало неуверенно, но женщина всё-таки попыталась повлиять на собственную операцию, предложил другую кандидатуру ассистента. – Ирина Алексеевна, – одернул её Брагин, – Вы находитесь в операционной. Пожалуйста, соблюдайте тишину. – Наркоз местный? – Общий. – Традиционная аппендэктомия? – Вопросы от женщины поступала, не переставая. – Лапароскопическая. – Брагин уверенно держался в течение допроса с пристрастием, обещая себе, что никогда в жизни не возьмет коллег на операционный стол. В связи в высокой осведомленностью процесса врачи начинают дотошно донимать коллег и выпытывать нюансы операции, готовясь в любую минуту взять всё в свои руки, всё, включая скальпель. Видимо, Ирина Алексеевна не оставила попытки восстановить справедливость и взять капитанский мостик штурмом. – Швы большие? – Один-два сантиметра. – Вы успели отдохнуть перед операцией? – Последний вопрос был задан из добрых побуждений, но Олег Михайлович не оценил юмора. – На сегодня вопросов достаточно. Лежите тихо. – Может, всё-таки Ивана Николаевича попросить? – Павлова пошла ва-банк. – Костя, отключай её. – Приказным тоном сказал Олег Михайлович анестезиологу, чтобы последний начал вводить препарат в кровь. – Командовать парадом буду я!       Как только Лазарев вошел в операционную, Брагин вопросительно посмотрел в сторону Кривицкого и, получив положительный ответ, сделал первый надрез.