Часть 12. Божественное прощение.

      Керосиновая лампа стеклянными стенками обнимала слабый, колеблющийся огонёк. Комнату пронзали тонкие дорожки сквознячков. Знобило и было душно одновременно. Пакостное самочувствие усложнялось тремором, охватившим руки. - Я приготовила снадобье, как вы и просили, господин Альбедо. – Сахароза зашла в тёмную комнату, прикрыв за собой двери. Девушка выглядела сонной и уставшей, но улыбалась. Под глазами залегли тени от ночей, не потраченных на сон. – Оно не так совершенно, как ваши, но я правда… - она села на край кровати, дрожащие руки парня не дали Сахарозе договорить, хватая бокал с подноса.       Альбедо не чувствовал злости к помощнице, но лишний лепет слов из её рта раздражал измученное бессонницей тело. Пока он склонился над собственными коленями, упёршись в них кистями рук, Сахароза виновато скользила взглядом по выпирающим через ночную рубаху, лопаткам спины Альбедо. Они вздымались от глубокого вдоха и затем опадали при таком же выдохе. Сахароза нерешительно провела по спине парня холодной рукой, обтянутой белой перчаткой. От этого прикосновения становилось куда легче, чем от микстуры. От вкуса, горчащего лечебными травами, только мутило. Альбедо не мог угадать собственные симптомы и скрежетал зубами. Он приподнялся и опустил голову на плечо смутившейся Сахарозе, которая лишь прикусила губу. - Это моя плохая карма… - говорит Альбедо, чуть хрипя, чувствуя тяжесть, сковавшую горло, будто что-то вцепилось в шею парня, но на самом деле на ней ничего не было. Сахароза смотрит на мятежное бледное лицо, то кривящееся, то умиротворенное, на нём дрожат ресницы, на него спадают красивые светлые волосы, её дрожащие пальцы гладят их, убирают с глаз. Ладонь девушки ложится парню на плечо. Бедра обоих соприкасаются, и Сахароза бесконечно краснеет, не зная куда девать глаза. - Вам не легчает? – виновато тупит взгляд вниз, осязая собственную бесполезность. Альбедо открывает глаза и смотрит в её снизу-вверх. По плечам Сахарозы бегут мурашки. Парень отрицательно кивает головой и тускло улыбается. - Руки перестали дрожать, - тихо говорит он, выставляя руки перед собой, демонстрируя девушке тонкие пальцы, переставшие трястись. – Озноб пропал, но только… - фраза оборвалась, вместе с потоком воздуха, застрявшем в горле Альбедо, и парень схватился за шею, зажмурившись и снова склонившись над коленями. Сахароза снова испуганно гладила его по спине, затем открыла окно напротив кровати шире, мечась из одного конца комнаты в другой, а потом опустилась перед скукожившимся Альбедо на колени, нежно убирая волосы с его лица. - Может пересядете ближе к окну? – Встревожено быстро лепетала она. – Может я могу попробовать изготовить ещё какое-нибудь лекарство? Альбедо поймал руки Сахарозы, нервно трущие друг друга, и попытался успокаивающе улыбнуться. - Помоги…встать….пожалуйста.       Сахароза тут же встрепенулась, подскочив и помогая парню встать, обхватывая руками его предплечье. Также, она пододвинула кресло ближе к окну и Альбедо сел в него, сразу же откинувшись на мягкую спинку. Ночной Мондштадт только шумел песнями ветра и сверчков. Часовые патрулировали улицы. Альбедо понимал, что его выпад в сторону Люмин в прошлом отозвался в его настоящем. Вот сейчас он чувствует всё то же самое, через что заставил пройти девушку. Но парня совсем не терзает совесть, только негодование от незнания как это остановить. Песни ветра и понимающе молчащая рядом Сахароза, что осталась стоять чуть поодаль, успокаивали и отвлекали от боли. Алхимик чувствовал, как тяжелеют веки и как ему хочется спать, но уснуть всё равно не получалось.       Громкий стук сначала казался нарастающим раскатом грома. Через сонливость трудно было определить его источник, да и всё казалось таким неважным. Но Альбедо почувствовал, как насторожилась Сахароза и приблизилась к нему, сжав свой Глаз Бога, готовясь защищаться. Глаза Сахарозы бегали по противоположной стене, где была дверь. Девушка точно помнила, что дом пуст, а входную дверь она плотно запирала, да и не выходила никуда, последние дни и ночь проведя в лаборатории. Но по той же причине теперь колебалась в точности своих воспоминаний. А точно ли запирала..? Но когда быстрый грохот приближался, Альбедо уже осознал, что это были чьи-то быстрые и раздраженные шаги по скрипучему деревянному полу. Сон отступил.       Дверь открылась кем-то бесцеремонно и нараспашку, ручкой ударяясь о стену. Высокая фигура в черном плаще с золотистыми узорами выросла как тень, которую прорезали длинные золотистые волосы и бледное лицо со светлым цветом глаз. Сначала Альбедо подумал, что бредит и ему мерещится Люмин, а потом понял, что перед ним не женщина, когда гость расправил широкие плечи и заговорил: - Ты чувствуешь её? Знаешь, где она может быть? – гость говорил быстро и раздраженно, сначала переминаясь у входа в комнату с ноги на ногу, а потом сделал несколько резких шагов, пока путь ему не преградила выступившая вперёд Сахароза. - Пожалуйста, не подходите. – Решительно произнесла она, твёрдый взгляд медных золотистых глаз вымыл из себя всю былую робость, Альбедо перевёл взгляд с неизвестного парня на спину Сахарозы, изучающе разглядывая её сосредоточенный профиль, но затем снова пронзительно посмотрел на невысокого парня в плаще. Гость в изумлении приподнял брови, разглядывая девушку, а потом хмыкнул: - Не в моих интересах вам навредить, - он выровнялся и говорил более спокойно, поняв, что его спешка понятна лишь ему и расценивается этими двумя как угроза. Хотя, в каком-то смысле, в угрозу внутренний подтекст нахождение Итэра здесь мог перерасти. – Ты уже итак получаешь своё, правда? – тот, сардонически усмехаясь, посмотрел на бледного, тяжело дышащего Альбедо. - Так ты и есть тот самый брат, которого ищет Путешественница? – догадался Альбедо, объяснив себе то, почему сначала, в полусне, спутал это лицо с обликом Люмин. - В яблочко, алхимик, - Итэр даже особо не удивился смекалке Альбедо, даже скорее он бы разочаровался, если бы он не пришёл к этому выводу сам. - Ты знаешь, почему сейчас страдаешь? – из плаща показались руки с белыми накрахмаленными рукавами рубашки, Итэр скрестил их на груди.       Альбедо с минуту задумчиво уставился в точку перед собой, задумавшись. Сахароза обеспокоено обернулась к нему, пятясь к креслу. - Как ты думаешь, кто Она такая? – делая ударение на «она», Итэр без лишних слов даёт понять, кого имеет ввиду. - Я… - предательское «…не знаю» никак не сходило с уст Альбедо, якобы означающее, что парень признаёт свою слабость. Из-за лишнего напряжения тяжесть на шее обросла шипами и впилась в горло. Скривившись, Альбедо, пальцами снова схватился за шею, закашлявшись. Сахароза вздрогнула и села подле кресла на корточки. - Спокойно, - Голос Итэра снова вернул к парню внимание. – Я уберу это на время. – Он поднял кулак, а когда разжал пальцы, из них вылетела, несуществующая в этом мире, бабочка, состоящая только из золотистых линий маны, словно созидаемая звездной пылью и солнечным светом. Она в красивом изящном полёте пересекла комнату и растворилась в воздухе, сев на костяшки, сжатых на подлокотнике кресла, пальцев Альбедо. – Но верну, если мне не понравятся твои ответы на мои вопросы.       Альбедо настороженно возвёл взгляд, после длительной боли, не привыкнув к её теперешнему отсутствию, и всё считая это внутреннее умиротворение всего лишь заминкой перед новой вспышкой неприятных ощущений. Но этого не произошло. - Это божественное наказание, - объяснил Итэр. - Божественное? – переспросил Альбедо, не понимая, почему именно этим прилагательным обозначили его наказание. - А кто ты думаешь существо, способное синтезировать любую элементальную энергию без Глаза Бога или Сердца Бога, или прочего барахла? – Итэр улыбнулся краешком губ, а затем стал медленно прохаживаться по комнате, только сейчас различая на стенах эскизы картин, таблицу химических элементов, книжные полочки, комод для одежды, рассматривая всё так привольно, словно находился у себя дома. – Правда, наказание шло не от неё, не обессудь. Она ещё не совсем божество.       Альбедо затаил дыхание от поступающей новой информации, крылья бабочки, которая уже давно растворилась и исчезла, словно до сих пор щекотали его кожу, и парень начал неосознанно тереть руку. - Но остального тебе ещё знать не положено. – Итэр начал говорить холодно, остановившись напротив одного из эскизов. – Если ты хочешь, чтобы это наказание прошло, то должен получить божественное прощение. Он усмехнулся, глядя на картину с забавными набросками хилличурлов, а потом развернулся к креслу у окна, где сидел не смотрящий в его сторону Альбедо и, наоборот, не спускающая подозрительного взгляда, Сахароза. - Для этого помоги мне найти её. - Её? – Тут Альбедо удивился и даже дёрнул плечами. – Вы теряете друг друга по очереди? Итэр сцепил зубы, но только вздёрнул подбородок. - Эта вещь сигнализировала мне, что Люмин в Мондштадте, - Итэр бросает к ногам Альбедо заколку с цветами, которая раньше принадлежала Люмин, а потом она оставила её на скамейке храма Барбатоса как знак для агентов Фатуйи. – Тем более, ползут эти слухи, что Снежная предала её. - Да, я слышал, - кивает Альбедо, улыбаясь Сахарозе, немо прося подать заколку, и девушка быстро делает это, также разглядывая украшение в руках алхимика. - Если сможешь понять, что с этой заколкой не так, я дарую тебе божественное прощение. - Так ты… Бог? – Альбедо говорил без тени иронии, насторожено посмотрев на Итэра. - А, - протянул в резком понимании парень, даже облегченно выдохнув, когда эта догадка снизошла на него. - А Люмин твой адепт? Итэр хмыкнул и развернулся обратно к двери. - Я зайду к тебе через пару дней, жду хороших новостей, алхимик. – И семенящий стук шагов, что был так похож на раскаты грома ранее, увёл парня из комнаты, оставив Альбедо и Сахарозу в тишине.

***

Месяц назад       Когда Дэйю вернулась домой с учёбы, в форме, уставшая, раздраженная тем, что ещё предстояло учить слова для пьесы, а на выходных у неё репетиции в театре совпали с днём, когда делегация, ответственная за пополнение запаса воды в бочке для ванной прибудет и, если девушка им не откроет и не распишется в бланке, то следующую неделю может провести без банных процедур.       Сетуя, что не владеет гидро глазом бога и что Люмин долго нет дома, она закрыла за собой дверь, позже обнаружив соседку сидящей на кровати, а локти та положила на подоконник и смотрела в окно, долгим, задумчивым взглядом, любующимся тем, как искрится снег на не греющем солнце. Люмин даже не сразу заметила, что Дэйю уже пришла и обернулась только спустя какое-то время. Болезненная улыбка осветила лицо Люмин. Дэйю застыла на месте, словно пол в комнате стал вязким болотом, обволакивающим ботинки девушки. - Надо же, - она выровнялась, сложив руки на груди. – Вернулась? - Волновалась? – улыбается Люмин. Дэйю хмыкнула, развязывая манто. - Нет, тебя всего лишь из лесу вынес какой-то там Предвестник в сопровождении самой Её Величества, пока ты была без сознания, - Пока Дэйю ёрничала, Люмин прикусила губу, смущенно коротко рассмеявшись. – Я сначала, конечно, хотела переживать, но потом мне сказали, что тест ты таки сдала и я подумала: «Ну слава небесам» и не стала.       Люмин выронила ещё несколько смешков, а потом снова зарылась лицом в сложенные на подоконнике руки. Повисла минутная тишина. А затем Люмин почувствовала запах Дэйю и её руку на своей спине, приобнимающую её. - Как ты? – Лаконичное, но чувственно звучание голоса Дэйю говорило о том, что девушка на самом деле переживала и рада, что Люмин вернулась в целости и сохранности. - Ужасно, - ответила честно Люмин, думая о собранном чемодане, что лежит под кроватью.

***

      Тоня не спешила открывать дверь, когда Дэйю и Люмин стояли перед ней в тапочках и домашней одежде. Дэйю нужно было попросить подругу принять на выходных гидро элементалистов, Люмин хотела пригласить девушку на чай, где расскажет о том, что она съедет через некоторое время и уже формулировала эту речь у себя в голове, как бы, между прочим.       Когда Тоня показалась, наконец, то выглядела раздраженной: щеки горели, оттеняя рыжий цвет волос, собранных на затылке. Глаза её блестели от гуляющих чертиков, мечущихся искрами. А затем они нашли взглядом Люмин и угасли. Растерянная Тоня изумилась: - Люмин, божечки…. – Выдохнула она, придерживая ручку двери пальцами. – Как я рада, что с тобой всё хорошо, - и потянулась руками, после чего Люмин подалась вперёд и оказалась вовлеченной в приветственные объятья. – Хотя мне сейчас немного неудобно…. – Она отстранилась, а затем за её спиной вырос образ одиннадцатого предвестника. Он с видимым недовольством сначала посмотрел на Дэйю, а потом остановился взглядом на Люмин и переменился в лице, став каким-то растерянным. Люмин вспомнила, как однажды он проигнорировал её приветствие в «Белых совах» и в этот раз не стала здороваться, просто прямо глядя в глаза, без всякой неприязни, а с любопытством. Теперь у неё репутация «Той, которую нёс на руках Предвестник». А этот самый Предвестник, отвёл взгляд. - Можешь и их пригласить, только обязательно явись,- он взъерошил сестре волосы и ушёл. - Куда пригласить, прости? – пока Люмин провожала его взглядом, спросила Дэйю. - Домой, - тяжело выдохнула Тоня. – Там такой кипишь подняли, когда он, - она кивнула головой в сторону удаляющегося брата. – вернулся.       А также рассказала, что дом её семьи организовывает приём и что у неё дурной осадок из-за побега и возвращаться теперь как-то тошно, но если бы девочки пошли с ней, всё действительно могло бы пойти намного проще, а ещё там будут вкусное домашнее рагу, ещё очень много красивых описаний, складывающих оды этому рагу, странные родственники и знакомые, глупые разговоры… - Ну что, пойдёте? – Смотрит этими умоляющими глазами, упёршись руками в бока.       Дэйю и Люмин переглянулись. Но Люмин всё будто смотрела сквозь соседку, пытаясь ухватить взглядом ускользающий силуэт. Она что-то бросила глупое, неразборчивое, мол «Мне, в принципе, без разницы, могу и пойти, если нужно», и пошла к лестнице, ничего не объяснив, резкая и сама себе непонятная. Девушки смотрели ей вслед, растеряно, даже не зная, как себе объяснить причину того, что Люмин так просто сорвалась с места.       А она побоялась тратить время на то, чтобы вернуться в комнату за манто. Быстро перепрыгивала ступени в тапочках, пересекла коридор и оказалась на улице. Аякс стоял на улице и ждал экипаж, который должен быть прибыть в условленное время. Люмин внутренне ликовала тому, что успела застать парня, прежде, чем он ушёл и, сбавив темп, приблизилась к нему. Почувствовав её взгляд, он обернулся и остался так, смотреть как Люмин подходит ближе. - Уже соскучилась? – он полуулыбнулся уголком губ. Люмин фыркнула. - Когда мы отплываем? Фике ничего мне не сказала, - Люмин остановилась и Аякс развернулся к ней лицом, ухмыляясь непроницаемости мимики девушки. - Вы уже перешли на эту стадию отношений, когда ты так фамильярничаешь, золотце? – Аякс никак не хотел поддаваться серьёзности Люмин. - А мы перешли на ту стадию отношений, когда ты зовёшь меня золотцем? – вторит ему она, но Аякс только коротко смеётся и лукаво смотрит с лисьим прищуром: - А что, нет? – он даже чуть наклоняет голову. Щеки Люмин рдеют, и она отводит взгляд. - Почему тебе так сложно, - она немного раздражается, только забавляя парня тем, что проиграла ему в эмоциональной перепалке. – Отвечать прямо на заданные вопросы? – и легко толкает его ладошками в грудь, Аякс смеётся и вдруг смотрит на Люмин понимающе, так, будто его шутка уже удалась, и он готов говорить серьёзно. - Я сам не знаю, - отвечает и Люмин вздрагивает, их взгляды пересекаются, обремененные, озадаченные. Девушка выдыхает: - Понятно… - Ладно, встретимся на следующей неделе в порту, - он кивает ей, снова вовлекаясь в некую свою особую излюбленную форму безмятежности. - Ну уж нет, золотце, - язвит Люмин, скрещивая руки на груди. – Ты меня в гости к себе пригласил, забыл? – Смотрит так, словно с нетерпением ждёт реакции парня.       Аякс останавливается у прибывшего экипажа и, сначала не поняв, что Люмин имеет ввиду, недоумевая уставился на неё. А потом закрывает лицо ладонью и смеётся в неё.       Люмин на какой-то миг теряется, потому, что чужой смех оказывается заразительным и щипает её щеки в желании также рассмеяться, но девушка упёрто сжимает губы.