Часть 13. Глаз Порчи.

Обратно в настоящее время       Ветер нанизывает волнами на свои прозрачные нити тонкие ветви, объятые густой листвой, тихо шелестящей всплесками ударов вдруг о друга. Капельками брызг этого бурлящего лиственного океана, и поодинокие листья срываются с ветвей и кружатся в медленном полёте, освобождаясь от уз корней, привинчивающих их к дереву. Переставая быть волной изумрудного моря и становясь капелькой, отдельной, единственной в своей форме и своём мимолётном танце свободы с ветром. Жертвуя ради этого момента целой жизнью. Падая в бархатные объятия травы и под холодным взглядом равнодушно синего неба, подставляя себя солнцу, чей свет больше не могут пить, не обжигаясь им. - Там лезвие пустило корни в почву, И рукоять вся обросла корой… Слышать свой голос без сопровождения струн лиры было равносильно тому, словно высвобождать из своих связок чужие звуки, скопившиеся в горле скрипящими стрекотаниями сверчков. При этом, инструмент всё время был рядом, лежал подле, на большом, выпирающем из-под земли, корне дуба, на котором сидел Анемо Архонт, опёршись головой и плечом о ствол. Берет чуть съехал набок, волосы растрепались из-тугих косичек. Левая рука лежала на колене ладонью вверх и не чувствовала прохладных утренних поцелуев ветерка. Пальцы не дёргались и застыли намертво. Венти тихо выводил этими чужими звуками-сверчками из своих уст старые баллады, нежно улыбаясь вдалеке вращающимся крыльям мельниц. Боковым зрением парень заметил, как охватило ярким свечением статую с его образом, но не подал виду и продолжал тихо петь: - Тот крепкий дуб широкими ветвями ловит звёзды, Чтоб освещать твой путь в Мондштадт, домой.       Солнце восходило выше и пригревало спину Венти, но левая её часть уже этого не чувствовала. Высокий мужчина в одеянии традиционных канонов Ли Юэ замер, остановившись на каменных плитах, разрушенных корнями могучего дерева. Отстраненный вид Барбатоса в его каком-то отчаянно-радостном удручённом выражении выглядел противоестественно убеждениям о нём Моракса. И поэтому с минуту они молчали, прерываемые лишь шёпотом ветров Мондштадта, срывающим листья. - Почему-то, я рассчитывал найти тебя именно здесь, - первым заговорил Чжун Ли, но оставаясь стоять на месте, просто звуча немного громче, якобы призывая к тому же и своего старого знакомого. Но Венти лишь сник, натужно улыбаясь, и опустил голову. Чжун Ли внутренне вздрогнул, понимая, что всё серьёзно и вступил на травянистую почву, в которую вросли каменные плиты. – Не менять свои привычки время от времени – вредно, Барбатос. – Подошёл ближе, но всё равно держа определенную дистанцию.       Венти глубоко вдохнул, чуть выровнявшись, но сделав это так рвано, будто позвоночник был заржавелой пружиной, которую силой нужно разжимать, а затем согнулся обратно. - Ты думал хоть раз о том, как же долго мы живём, правда? – Анемо Архонт говорит на абсолютно противоположную тему, давая понять, что действительно не в силах парировать иронию Гео Архонта. Чжун Ли даже дёрнулся от неожиданности такого вопроса, изумленно приподняв брови, заведя руки за спину и обхватив пальцами одной запястье другой. - …иначе, - Венти усмехнулся и впервые с момента появления Чжун Ли посмотрел на него, с любопытством и тяжёлой тенью ностальгии, пока ещё непонятной Гео Архонту, тоски. – Зачем бы ты сейчас пришёл сюда, ко мне, да? Чжун Ли вздохнул и отвёл взгляд к восходящему, ещё не слепящему глаза солнцу. Тяжело вздохнул и прикрыл веки. Ответ положительный. - Знаешь, я подумал, что Архонты из-за того, что так долго живут, слишком беспечны к вопросу бесконечности, - Потершись щекой о кору дерева, немного размяв затекшую шею, Венти снова воззрился на вид своего любимого города вдалеке. – Что такое бесконечность – узы и наказание или свобода, а, Моракс? – вопрос по своей структуре мог бы быть подначивающим, но звучал даже слишком спокойно, особенно учитывая настоящий темперамент Анемо Архонта. Правая рука крепко сжимала лиру, лежащую рядом. Словно желая врастись пальцами в струны, боясь рассоединиться с инструментом хоть в какой-то вероятности этого.       Чжун Ли почувствовал внутренне раздражение из-за того, что Венти пытался пошатнуть внутренние убеждения Гео Архонта по поводу жизни и смерти. Чжун Ли был крепко убеждён в своей усталости и отсутствии страха конца времён, который только мог вылечить его тело и душу от новых трещин, причиняемых временем. - Ты тоже чувствуешь это? Твоё Сердце Бога… - Чжун Ли сменил тему, решив задать вопрос ради которого пришёл сюда. - … в чужих (и явно нечистых) руках – да, я это чувствую, - Венти прикрыл глаза, прислушиваясь к ветру, усмехаясь тому, что Гео Архонт оставил его вопрос без ответа. – Эти руки принадлежат тому, кто собрался быть новым Богом из пантеона Селестии. - Ты видел его? – Чжун Ли смотрел твёрдо и не выражал ни одной лишней эмоции, желая только докопаться до сути. Венти приоткрыл глаза, грустное громовое небо радужек растворило в себе былой нежный изумруд. - Почти… - Правая рука отпустила лиру и потянулась к левой, но замерла у рукава, не решаясь к нему прикоснуться. Чжун Ли заметил, что Венти побледнел ещё сильнее, стиснул крепко зубы и пытался пересилить себя и осторожно следил за дальнейшими его движениями. – Ненавижу… это…чувство, - прокряхтел Анемо Архонт. А потом быстрыми, рванными движениями расстегнул на левой руке пуговицы манжеток. Черные полосы вен тянулись по запястью, начиная покрывать подрагивающую ладонь. - Эрозия, - Глаза Чжун Ли открылись шире при виде подобных трещинам линий на руке Анемо Архонта и мужчина даже невольно подошёл чуть ближе, упираясь рукой в корень, на котором сидел Венти и случайно сшибая лиру на траву. Венти вздрогнул и почувствовал себя обнаженно-уязвимым. - Наказание за то, что тогда спас Люмин… - Тяжело выдохнул Венти и Чжун Ли быстро переместил взгляд на его виноватое лицо. - Нам же нельзя было вмешиваться… - Знаю, - перебил его Венти и здоровой рукой чуть отпихнул от себя. – Он хотел, чтобы она была взаперти и ждала его. А Это душило дух Свободы Мондштадта и мне это не нравилось… - И что же ты сделал? – Чжун Ли сделал маленький шаг назад, чтобы Венти не чувствовал себя утружденным его присутствием. - Помог ей сбежать, - Венти улыбнулся без всяких сожалений. – Заболтал эту прелестную маленькую прихожанку храма, приставленную к Люмин, и туманным ветром провёл его сестру по коридору. - Туманным ветром? – Чжун ли подумал, что Венти говорит о буквальном. - Люмин казалось, что коридор был пустым, а другим казалось, что её в нём нет – вот такая вот оказия, - и он сам себе легонько рассмеялся, а потом прикусил губу, опустив взгляд на упавшую лиру. - Но, ты же знаешь, что добровольно лишив свой город возможности сдержать в нём Люмин – лишил его главной защиты. Теперь он может заменить тебя.       Каждый Архонт видя Люмин чувствовал в ней её инаковость. Ту самую, за которую можно было снова устроить войну, поэтому в выборе королевства, которое та возьмётся защищать – ей предоставили сделать выбор самостоятельно, без вмешательства высших, всё лишь в руках людей. - Моракс, ты бы не сделал на моём месте также? - Венти спросил это резко на эмоциях, а потом сам себя прервал, остепенившись. – А… Вы заключили контракт? Чжун Ли молчал и Венти сам всё понял. - Неужели, нет таких контрактов, которые нельзя бы было нарушить ради чего-то… - Венти запнулся, подбирая слова. - Более… - Но так и не подобрал, отворачиваясь от Гео Архонта. – Ты не поможешь мне?       Чжун Ли изумленно посмотрел на парня, любопытствуя резкой смене интонации в его голосе: с осуждающей на просительную. - Не мог бы ты… - он неловко рассмеялся. – Донести меня до статуи вон того слишком легкомысленного Архонта? - Куда ты? - понимая, что замечание, которое сделал как только появился в Мондштадте было слегка грубым потому, что Венти застрял у этого дуба лишь частично по своей воле, тот единственный мог питать ослабевшее тело своей силой. Чжун Ли смутился, но понял, что теперь это смятение заставит его выполнить просьбу. - В логово Ужаса бури, - звуки-сверчки вздрогнули на языке и Венти сжал губы. Чжун Ли больше не задавал вопросов, а только кивнул и протянул руки, чтобы охватить корпус Венти. Тот обхватывая правой рукой его шею, резко ахает и восторженно бьёт его по плечу. - Святые небеса, я и забыл, что у той статуи есть крылья! – он резко засмеялся, заставляя и Чжун Ли обернуться. – Будто бы только сейчас осознал, что она крылатая, надо же! Вот бы они и на самом деле у меня были… - Он говорил о статуи в центре Мондштадта так, словно видел её впервые. Лира осталась лежать в траве.

***

Снова в месяц назад       Карета ехала по расчищенной от снега дороге сквозь лесную чащу и Люмин третий раз сбилась со счёта, сколько красивых стройных сосен осталось позади. Сначала её начинало знобить из-за отголосков воспоминаний, что возникали при ассоциации этих видов с теми, что были во время экзамена. Почему Паймон так яро хотела уговорить Люмин простить обидчиков, по чьей воле она, подобно животному, жила как на привязи и носила ошейник, девушка так себе объяснить и не смогла, как бы не вращала шестеренки этого запутанного механизма, пока считала очередное высокое дерево в красивом игольчатом дождике на ветках, покрытыми серебристым снегом и постукивала каблуком высоких ботинок по полу.       Дэйю объясняла Тоне как правильно носить платье, что одолжила ей, чтоб не запутаться в подоле и случайно не развязать, скрепляющие ткань на теле, элементы. Тоня кивала, но постоянно хихикала абсурдности альтернативных ситуаций, что представляла ей Дэйю. - Не смейся, я бы не говорила этого, если бы не так хорошо тебя знала, - Дэйю прерывала подругу, пытаясь настроить на серьёзный тон их диалог, но её лицо предательски покраснело от смущения. - Ладно-ладно, - Тоня тыльной стороной ладони протёрла губы, языком жестов подтверждая своё намерение перестать смеяться не так от того, что ей сделали замечание, как больше для того, чтобы не смущать Дэйю.       Тоня была в прекрасном платье с узорами янтарного цвета. Оно открывало плечи, приталивало, демонстрировало красивую ножку через разрез на подоле. Дэйю привезла его из родного Ли Юэ и не удивительно, что так тряслась над той редкой, почти единственной значимой вещью, пропитанной запахом места, в котором родилась. - Ты хочешь когда-нибудь вернуться в Ли Юэ? – спросила Люмин, в глазах у неё начинало рябить от множества одинаковых фигур деревьев, повторяющих друг друга даже в цветовой гамме, поэтому она полностью вовлекла своё внимание в происходящее внутри кареты. - Конечно, - незамедлительно ответила Дэйю сжав подол парадной формы Белых Сов.       Семья Тони устраивала неофициальный приём, скорее даже просто семейный ужин, поэтому слишком вычурно Дэйю и Люмин одеваться не стали, предпочтя те костюмы, что выдало им Королевство на случай внутриорганизационных праздников. Люмин даже вздрогнула от решительности, коей наполнилась в этот момент её соседка. - Я очень хочу стать сильнее и вернуться, - Дэйю отпустила белый неровный подол юбки, у которой одна часть была свободной до колена и была расположена поверх шортиков, что были длиной чуть выше колена, одна часть которых только была видна, на левой ноге. Рубашка была заправлена и подпоясана молочного цвета корсетом. Сверху пальто с рукавами свободными от локтя. Волосы Дэйю красиво завила и уложила, Люмин оставила распущенными, так, как не знала, что могла предпринять относительно своих недлинных прядей. Единственно – Дэйю одолжила ей свою заколку в форме серебристой бабочки и Люмин подобрала нею одну прядь, открывая ухо. - Я хочу заработать много денег и инвестировать в улучшение оборудования для шахтёров Ли Юэ, чтобы больше… - «…никто не умер».       Дэйю рассказывала, как погибли её отец и брат в шахте, как старшая сестра вышла замуж из-за материального положения и что сама девушка сбежала от подобной участи, чтобы научиться защищать, что ей дорого, обозлившись на родное королевство за допущенную беспечность.       На этой почве сложного материального положения и любви к собственной семье они с Тоней и подружились – так Люмин всего лишь предположила, они ей такого не говорили, потому, что, скорей, всего и сами не заметили. - Дэйю… - Тоня тихо пропищала, её лицо странно скривилось. Люмин всё поняла и тихо прыснула в тыльную сторону ладони, отвернувшись. Дэйю не хотела понимать и это было видно по тому как резко и возмущенно она посмотрела на рыжую девушку, что сидела напротив. – Там что-то развязалось…       Очевидным было то, что ничего не развязалось, но все присутствующие в карете дружно сделали вид, что для них это очевидным не было. Дэйю кратко выругалась на родном языке так, что только Люмин услышала и у последней от этого покраснели уши. Тоня жалобно глядя на подругу, пыталась, руками заведёнными за спину, нащупать что-то у себя на одежде, что должно было, якобы, развязаться. - Да стой, не дергайся только, - пока карета тряслась, Дэйю плавно пересела на сторону Тони, приказав той развернуться к ней спиной и стала тоже выискивать это «что-то». Люмин улыбнулась краешком губ и отвернулась к окну, она изумленно ахнула, заметив, что лесная чаща плавно перерастает в деревню. Уютную, небольшую, с круглой площадью, от которой тянуться улицы с милыми – точно пряничными – домами. Дети, устремившись в ту сторону, из которой ехала карета девушек, тащили с собой сани. Сами ребятишки были крошечными, но одежды на них было очень много. Заключающий маленькой процессии и вовсе тащил с собой огромный рюкзак и едва переставлял ноги, тонущие в сугробах, прерываясь лишь на то, чтобы поправить шапку-ушанку, наползшую на глаза. Люмин тихо рассмеялась, чем привлекла к себе внимание двух соседок. Тоня и Дэйю переглянулись, перестав трепетать вокруг платья, и обратили свой взор на Люмин. Такую безмятежную и радостную, наверное, впервые за долгое время. - Добро пожаловать ко мне домой, - внезапно тепло улыбнулась Тоня и Люмин, обернувшись, среагировав на её голос, слабо улыбнулась в ответ.

***

      Этот дом немного отличался от тех, которые чаще всего встречались по пути тем, что был двухэтажным. Учитывая, что мать Тони происходит из семейства судовладельцев, Люмин не сильно удивилась, заприметив красивое, но даже местами скромное поместье. Самым вычурным в архитектуре был лишь алый кварц в колонах, подпирающих балкон второго этажа. Хотя девушка уже привыкла к этой особенности архитектуры Снежной, поэтому даже это её не особо тронуло. Но сама атмосфера леса, овивающего дом – она заставила затаить дыхание, когда, опираясь на руку встречавшего девушек Антона, Люмин спускалась с кареты. Сосны острыми верхушками упирались в небо и казались ещё выше на фоне маленькой деревушки. Из дымохода на крыше маленькой струйкой вился дымок. - Ты смотри, - Тоня привлекла к себе внимание, засмотревшейся на прекрасный вид, Люмин. Она ещё слишком мало насмотрелась на Снежную, видимо, чтобы перестать задыхаться от масштабности природы. Они шли по расчищенной дорожке, к крыльцу. Тоня дёрнула Люмин локтем, головой кивнув в сторону Дэйю и Антона, которые шли чуть впереди. – Эти их совместные роли стирают грань между театром и реальностью. Люмин опустила взгляд. Антон был чуть выше среднего роста молодой человек, которого она когда-то давно уже успела рассмотреть на сцене в роли Хиема, влюбленного в Эстес, но вырвавшего с её груди цветок ради своей болеющей сестры. Там он был в красивом облачении принца, сейчас в меховом пальто и шапке не терял своей изящности, свойственной актёрам с их осанкой и манерой жестикуляции вовремя разговора. Пара коллег действительно чуть отдалилась, уйдя вперёд. Антон придерживал Дэйю за руку и о чём-то, обаятельно улыбаясь, спрашивал.       Люмин окинула их умилённым взглядом, но долго не задержалась на них. К чужим отношениям она проявляла не такой интерес как Тоня. Все внутри ёжились, копились, шумно жужжали тревожные мысли об отплытии в другое Королевство. И Люмин даже не знала, ни когда это будет, ни что это за королевство. Ей хотелось видеть Аякса и истязать его расспросами, пока не признается. Он приставлен к ней ментором и в Заполярном Дворце часто присутствовала на их с Фике аудиенциях. Но внутри поместья парня не оказалось. Зато из комнат, пахнущих теплом и вкусной домашней едой, выросла маленькая фигура матери семейства. - Ассоль, - из розовых нежно улыбающихся женских губ молочными реками плыли слова. От их звучания внутри Люмин что-то ёкнуло, стало как-то волнительно, непривычно по-домашнему. Представившись, женщина предоставила девушкам комнату на втором этаже, где можно было оставить свою верхнюю одежду. И Люмин и Дэйю стали подниматься по деревянной лестнице, а Тоня задержалась, угодив в крепкие объятия соскучившихся по родным плечам материных рук. Поднимаясь, Люмин обернулась, и ей на минутку показалось, что у обеих, и дочери и матери, глаза блестят от слёз, а потом нашла подтверждение своей гипотезы во взгляде Дэйю, шедшей впереди. - У них у всех мамин цвет волос, - улыбаясь, шёпотом говорит Дэйю. Люмин кивает, мол она тоже это заметила.       В холодном солнечном свете предстала предоставленная комната. Люмин застряла у окна теребя застежки своей верхней одежды, но не расстегивая их. Она задумчиво осматривала комнату: шкаф, кресло, кровать, тумбочка, мягкий ковёр из овечьей шкуры, красивые картины солнечных стран, вырезки из газет приклеенные к стене над рабочим столом. Это была бывшая комната Тони, это можно было ощутить без лишних объяснений. Руководствуясь лишь интуицией и эфемерным запахом авантюризма здесь плотно осевшим. Дэйю, сняв пальто, села на край кровати и не спешила выходить, давая дочери и матери время, разглядывая вырезки на стене. - Ты так оглядываешься постоянно, - подмечает она вслух. - Будто всё ищешь кого-то. Люмин чувствует себя неожиданно разоблаченной, но не подаёт виду. Лишь мурашки пробежались между её лопаток. Девушка отводит руки от, чем-то заботившего её, замка и, хмыкнув, отвернулась к окну. - Тебе показалось, - кратко бросила, замечая через окно странную фигуру у ограды. Облаченная в черное, она ярко контрастировала на фоне снега, длинные пальцы с покрасневшими на морозе костяшками обхватывали столбцы забора. Из-под черного, из тяжёлой ткани, развевались тёмно-каштановые длинные волосы. Синие глаза с отчаянием и противоречащей ему надеждой смотрели на дом. Фигура неизвестной девушки застыла как каменное изваяние, как видение, и Люмин подалась к тюлям на окнах, чтобы рассмотреть свою заметку получше и удостовериться в правдивости увиденного. Всего спектра отчаянья чужих глаз с такого расстояния она не могла прочесть, но чувствовала по самой ауре одинокой темной фигуры вдали. Замерзшие костяшки её пальцев, обнимающие ограду, рябили даже издали. Люмин напряглась, а Дэйю подумала, что это из-за её слов, мол они привели девушку в смятении. Дэйю ухмыльнулась, качая ногой, закинутой на другую. - Боже, выбежала за ним в тапочках…. – напевала, якобы, между строк и ни к кому в точности не обращаясь, даже не смотрела в сторону соседки, а водила взглядом по одной из картин в деревянной рамке. Люмин отвлеклась от своих наблюдений за окном и посмотрела на Дэйю, чуть смутившись. - Он просто… Хм… - она выдохнула, чуть смутившись, чтобы лучше сформулировать оправдание, чем если бы сделала это сейчас на эмоциях. Выровнялась и невозмутимо продолжила, всё-таки расстегнув своё пальто, а затем повесила его на спинку рядом стоящего кресла. – Часто был рядом в Заполярном Дворце. Это было впервые, когда кто-то взял ответственность за меня, а не наоборот. - А затем она снова развернулась к окну, не переставая тревожиться видом незнакомки. Но коротко самоиронично рассмеялась: - К хорошему быстро привыкаешь… Незнакомка стояла всё также недвижимо, Люмин начинало мерещиться, что смолянистого цвета волосы вяжутся в узлы и расплетаются, что плечи под ними вздрагивают в всхлипах и сложно было поручится за реальность этих иллюзий, всего лишь наблюдая через окно. - И…? – Дэйю не умолкала, видимо, будучи в хорошем настроении и Люмин кое-какой элементарной дедукцией решила разоблачить поругу и пресечь поток её вопросов: - Ты поймала соответственную волну настроения после беседы с Антоном?       Дэйю не капли не смутилась, заставив Люмин вспомнить об этом страшном её уровне самообладания. Даже если вопрос её и уколол, то этого не было заметно. - Не юли, - отмахнулась Дэйю, упираясь локтем в колено и подпирая подбородок тыльной стороной ладони. – Как там Заполярный Дворец?       Люмин автоматически воспроизвела воспоминания пары дней во Дворце. Они были рутинными и состояли в основном из нахождения в отведенных покоях для восстановления здоровья девушки. Аякс почти не разговаривал с ней. Приходил осведомиться о поведении слуг, о том легчает ли Люмин и хорошо ли её кормят. Иногда тихо сидел на подоконнике, пока девушка не уснёт, что-то рассказывал о Снежной, просил рассказать о Тоне и как она поживала в «Белых Совах». Люмин была благодарна парню за то как он, оказывается, в нужный момент может уважать чужое личное пространство. Даже, когда её вызывала к себе Фике, он мог лишь пару раз отпустить какие-то шуточки, но в основном молча сопровождал Люмин по коридору, мягко придерживая под руку. Люмин думала в те моменты, что успела ему задолжать. Он не убил её в Золотой Палате, спас в лесу вовремя неудачного экзамена, сейчас возится с её снова ставшим непослушным телом. «Нам обязательно нужно повторить ту схватку» - она как-то сказала ему, когда они шли по ало-ледяному коридору и на рыжие волосы парня красиво лился свет из окна, ручьём стекая по его профилю, очерчивая его особенности, которые раньше были незначительны или незаметны. «Боюсь, сейчас ты слишком сильна и я точно проиграю» - он отшутился, получив улыбку в ответ, и в этом приподнятом настроении они дошли до замерзшего сада, где ждала Фике. С каждой новой встречей кажущаяся Люмин такой незыблемо одинокой, особенно в контексте этого ледяного озера и уснувших под инеем деревьев. - Дэйю, я правда… - Люмин хотела ответить что-то исчерпывающее, но заметила движение со стороны окна. Отъезжающий экипаж и внезапно выросший образ парня в тяжёлом меховом пальто, в предплечье которого вцепилась та самая грустная женская скульптура, оказавшаяся девушкой. Люмин вздрогнула и поспешила к двери. То с каким отчаяньем незнакомка прильнула к парню взволновало и её неприятным предчувствием. Дэйю изумилась и резко подскочила, вылетев вслед.       Люмин остановилась на ступенях, замечая, что Тоня и её мать тоже видели происходящее, но спокойно наблюдали за этим через окно на первом этаже. Тоня раздраженно сжимала кулаки, будто готовая в этот же момент сорваться с места и выбежать на улицу, но её мать придерживала дочь за локоть и что-то тихо успокаивающе шептала. Люмин спустилась и двое, дочь и мать, обернулись на звук чужих шагов. - Аякс приехал, - резко приветливо заулыбавшись сообщила госпожа Ассоль. - Проходите в столовую, скоро будем начинать. - Люмин почувствовала, как сзади подошла Дэйю, как она склонилась над её ухом и тихо спросила в чём дело, но не сдвигалась с места и ничего не отвечала, гипнотизируя взглядом дверь. Но ни в эту. Ни в следующую секунду она не открывалась. Тяжело выдохнув, Люмин спустилась с лестницы и проследовала в столовую, куда указывала рука госпожи Ассоль. В столовой за длинным прямоугольным столом уже сидела пожилая пара и отец семейства, поэтому Люмин немного заклинило у арки в столовую. Присутствующие спутались растерянными взглядами с её и молчали. Сзади подоспели Дэйю и Тоня. - Это мои подруги, Дэйю и Люмин, - представила нас Тоня, но сама стоя бледная и растерянная. После её выходки, побега из дома, взгляды она на себе ловила весьма тяжёлые.       Мужчина во главе стола поднялся со своего места. Супружеская пара в смятении переглянулись. - Лад… - обратилась к нему женщина, немного дрогнувшим голосом, но её муж её сдержал, обхватив морщинистую ладонь такой же своей.       Тем временем мужчина обошёл стол и встал напротив Тони. Она с трудом заставила себя поднять на отца взгляд. - Что ты… - усмехнулся мужчина, мягко взъерошив дочери волосы. – Лягушка-путешественница, вернулась? – он нежно обратился к дочери. - Пап, прическа, - шепотом возмутилась Тоня, но без раздражения, а только шутки ради, а потом позволила отцу себя обнять. - Потрясающе выглядишь, - заметил он. – Но, видимо, немного позабыла какой климат на родине, шея голая, так скоро и простуду подхватить, золотце.       Люмин вздрогнула и переглянулась с Дэйю, так, тихо рассмеявшись кивнула, поняв, что они обе подумали о причине распространения этого «золотце» у брата и сестры. - Меня зовут Пеладжиос*, я отец своих этих нерадивых, прошу, присаживайтесь, прекрасные дамы, - Он пропустил девушек к столу, где их взглядами изучали двое ещё не назвавших себя родственника. Люмин всё же проскользнула боковым зрением по седеющим светлым волосам мужчины и его синим глазам, таким же беспроглядным, как и у Аякса, словно они водная гладь озера, заточившая в себе единожды мелькнувшую в ней тень. Мужчина вроде бы улыбался, но взгляд казался тяжёлым.       Бабушка и дедушка Тони залегли в углу стола как тени. Их строгие взгляды в обрамлении ухоженных тел в дорогих тканях царапали. Они представились как Говен и Грета. И как только девушки и мужчина заняли свои места, сразу же начали свои тирады о том, что они судновладельцы и что весь Тейват должен быть благодарен их ремеслу. Говорила в основном Грета – женщина упитанная, с каким-то вечно обиженным взглядом и полными губами. Её седые волосы были собраны в низкий пучок, а пальцы, украшенные красивыми перстнями, волной стучали по поверхности стола. Её муж – гораздо худее на фоне жены – мужчина, изъяснялся изредка и с оттенком цинизма. В нём легко было распознать делового человека, но сложнее было разгадать эти их взаимоотношения отцов, детей и внуков, поэтому Люмин тупила взгляд в свою пустую тарелку и всё думала об этой тёмной фигуре в смятении мороза и снега, одинокая и тревожная, прильнувшая к Аяксу так, словно ждала его вечность. Люмин скривилась и с силой заставила себя перестать думать об этом. В столовую зашёл Антон, без верхней одежды, приведя себя в порядок, он выглядел щеголевато и обаятельно. У него была мягкая, филигранная манера движений. Он даже между стульями протискивался так, будто не стесненный их преградой. - Недавно были с твоим дедушкой в центре, в театре, на твоём спектакле, - обратилась тут же к нему Грета.       Антон посмотрел на неё, вежливо улыбнувшись, мол он слушает, что ему говорят. - Что они за актрису тебе подобрали? – фыркнула женщина, потянувшись к дольке апельсина на тарелке с нарезанными фруктами. – Как по мне, меркнет на твоём фоне. Я считаю, господину Горану стоит задуматься о составе труппы, с которым работает. Дэйю сжала салфетку на коленях под столом, внешне не подав виду своего разочарования, будто это происходит не первый раз. - Напротив, дорогая моя бабушка, - всё также улыбаясь Антон мягко ответил, без всякого желания распалять конфликт: - В нашей труппе играют прекрасные актёры, тебе стоит посетить и другие наши спектакли, чтобы в этом убедиться, быть может, рассмотрев получше. – Он трепетно посмотрел на Дэйю, а потом на Грету. Дэйю смутилась, на её губах расцвела улыбка. - Может ты и прав, дорогой, - хмыкнув, Грета поддалась заискивающему тону внука. - Глупости этот ваш театр... - выдохнул Говен, строго посмотрев на Антона, чем заставил его нервно заёрзать на стуле. – Прибыли от этого никакой, только тратишь свой потенциал, дурень. – Сказав, как отрезав, Говен отвернул взгляд к окну за спиной Пеладжиоса. - В любом случае, - сказал мужчина во главе стола. – Он честно зарабатывает свои деньги, занимаясь любимым делом, так что – пусть. Грета изумлено вздернула брови, её муж лишь фыркнул. Люмин вдохновленно смотрела на Пеладжиоса и думала, что может эта синяя озёрная гладь вовсе и не холодная, если просто на ней не видно бликов солнца. Может, её согревает что-то другое, течение тёплых внутренних каналов, пробивающихся где-то изо дна. - А вот и мы, - наконец вошли Ассоль, а за ней Аякс. У последнего ещё красные щёки и нос. Он пробежался взглядом по присутствующим и задержался на Люмин. Она обернулась к нему, заметив, что парень ей слегка кивнул. Девушка почувствовала напряжённую ауру, коей разило от новоприбывшего Аякса и сжала губы. Тоня раздраженно хмыкнула, отводя взгляд в сторону. Но ничего говорить не стала. - Дорогой мой, - Грета спохватилась с места, хлопнув в ладони, блеснув всеми камнями на пальцах. Трогательные слёзы заблестели в углу её глаз. – Как давно я не видела тебя, святые небеса! – Она с трудом выпорхнула из-за стола, засидевшись в ожидании и стиснула холодное лицо внука руками, от которых пахло апельсинами. – Красавец какой! Растерянный Аякс натужно улыбался, забегав взглядом от лица бабушки к остальным присутствующим, замечая, как уставше потирает лицо отец, как-то сочувственно глядя на сына, как злорадствует Тоня и как умиленно не отводит от них взгляд Люмин. Ей чуждо проявление родственных чувств. Нет дома, в который она вернётся и её так встретят. Нет людей, которые примут её любой: одинаково слабой и сильной. Только один такой и где-то в неведомом ей месте. И то она начинала сомневаться – есть ли и ищет ли её также, как она его. Жаждет ли воссоединения, раз так долго оно не происходит? Тогда в Заполярном Дворце парень смотрел на неё бледную, тонущую в белых простынях и красном гобелене, расфокусированным взглядом смотрящую вверх, в потолок и пытался угадать её мысли, пытался услышать их, достать из тишины их уст. Искал схожести между ними и находил их. И чем больше – тем сильнее его притягал этот отрешённый взгляд. - Прости, бабуль, хоть я тоже очень рад вас видеть, но есть кое-какое дело, - и он, отстраняясь от растерянной Греты, перевёл взгляд на Люмин, у которой тут же пошли мурашки по лопаткам. – Можно тебя? Люмин тут же поднялась, как по команде внутреннего механизма, и кратко извинившись вышла вслед за Аяксом. - Куда это они? - Тут же отозвалась Грета, несколько даже возмущенно. - Нужно позвать Тевкра, а эта леди впервые в нашем поселении, пусть рассмотрит по дороге, она его хорошая знакомая, - вступилась Тоня. Грета, держащая обиду на внучку, хмыкнула этому заявлению, но ничего в протест сказать не могла. - Какой ужас у вас тут творится, - лишь сетовала она, возвращаясь на своё место. – Так всё остынет!

***

      Люмин быстро метнулась за своим пальто на второй этаж, а затем выбежала на улицу, запыхавшись. Аякс ждал её снаружи, один. Она, почему-то, думала, что та девушка тоже будет здесь. - Вот, - Аякс на ходу протянул Люмин небольшую коробочку.       Люмин открыла её, заметив внутри украшение, которое якобы являлось её старой заколкой с инкрустированным в неё Глазом Порчи. Той самой, которую она однажды оставила в храме как знак для Фатуи. - Твой Глаз Порчи, надень. – Аякс выражался коротко и быстро, будто у них было ужасно мало времени. - Что случилось? - наспех послушно снимая заколку в форме бабочки, пряча её в карман, Люмин кое-как поцепила на свои волосы Глаз Порчи. - Я не знаю, что они сделали с этой штукой, но она не такая как обычно…. – Встревоженный Аякс стискивал зубы и был сосредоточен только на своих мыслях. – Эта энергия что-то пробудила в нашем лесу, как только я привёз твой Глаз Порчи сюда. Тебе нужно её приручить, срочно, иначе…. – Он не закончил предложение, потерев руками глаза, а потом заметив, что Люмин носится с пустой коробкой, выхватив её и выкинув просто куда-то в сторону.       Люмин не успела даже осознать того как у неё что-то выхватили, тем более будучи больше озабочена тем, что же значит это «иначе». - Иначе? - переспрашивает она. - Тевкр пошёл в лес… Оказывается, по поселению между детьми прошёл слух о духе, который живёт в лесу и исполняет желания.       Люмин смотрела на измученное лицо парня мыслями в этот момент терзающим его голову и невольно в сочувствии коснулась пальцами его предплечья. Аякс посмотрел на неё вопрошающе. - Я приручу эту энергию. Сделаю всё возможное. – Люмин сжала его руку чуть сильнее и отпустила. Аякс кивнул, слабо улыбаясь: - … а недавно и на ногах еле стояла.       Люмин тоже коротко рассмеялась и они вдвоём ускорили шаг.