Часть 17. Инадзума.

– Нет, он отдал мне эту заколку сам, – вращая украшение в пальцах, Итэр сидел в зелёном кресле с потёртой старой обивкой, локтем второй руки упершись в стол, за которым Альбедо что-то дописывал, скептически сводя брови.       Он пришёл в Обитель Ужаса на рассвете, мир выцвел блекло белым, и ещё не обрёл красок, кои ему придаёт солнце днём. Венти мучился в полудрёме, в которой ему ничего не снилось, грудь ему согревал предмет, который два дня назад принёс Чжун Ли. Когда Итэр подошёл ближе, архонт окинул его туманным взглядом, но улыбка на его губах расцвела, напротив, даже слишком ясной. Итэр посмотрел на худое болезненное тело, украдкой наблюдая за Двалином, который тихо утробно рычал, искоса поглядывая на гостя. Но делал это как-то беспомощно. Потому, что в Итэре ощущалась некая сила, делающая его неприкосновенным. И то, что напугало самого Двалина, заставляло Венти лишь улыбаться шире. – Вот твоя побрякушка, – прокряхтел он, желая швырнуть украшением в Итэра, но то только неуклюже отскочило от кончика хвоста дракона к ногам гостя, и парень тут же её поднял, внимательно оглядывая. Убедившись, что держит в руках именно то, что искал, он изумленно посмотрел на архонта. Тот бледнее мела, тяжело дышит, взгляд как рассеивающийся белый свет солнца в весеннем лугу, но эта улыбка всё не сходит с уст. И даже у Итэра это вызывает мурашки. – Ты её всё равно потерял навсегда. – Говорит Венти, подразумевая Люмин. И его собеседник это сразу же понял, что выказал плотно стиснутыми губами. Итэр сжимает заколку сильнее, тепло от металлического предмета, от самой мысли, что это принадлежало его близкому человеку, отгоняет раздражение и парень выравнивается.       Он заметно повзрослел, носит тёмный камзол и больше не собирает волосы в косу. Его зрачки глаз изменили свою форму, став ромбообразными, и взгляд теперь более серьёзный, более острый и вызывающий у того, к кому направлен, опасение даже подсознательно. — Благодарю за лёгкую сделку, - выдохнул он, оборачиваясь и щелкая пальцами в воздухе.       Двалин вздрогнул от того как сильно схватил его за хвост Венти, весь вытянувшийся и изогнувшийся в спине. Он всё также смотрел на Итэра, непонимающе, немного испугано, но упрямо сжимал губы. Когда Итэр скрылся из виду, Венти скатился вниз, подобно заколке ранее, на пол, встревожив своего давнего друга дракона. В ушах звенело, а вверху, через отсутствующую крышу башни было видно как солнце подымается выше. Венти чувствует его тепло своими порозовевшими щеками, он снова дышит легко и свободно, чувствует свою ранее онемевшую руку. В нём внезапно появилось столько сил, что он смог бы оббежать всю Обитель, облететь на планере. Но он только продолжал лежать, смотреть на солнце и тихо ликовать его теплу, про себя. Не замечая, что его уже глаза закрыты. Двалин встревоженно ткнулся мордочкой в его плечо. Венти поморщился, коротко рассмеялся, упираясь в неё ладонью: – Живой я, живой… - и сам будто бы этому удивлён.       Итэр не раскрывал личность анемо архонта, именуя его просто как А.А. В кратце он изложил Альбедо историю этой заколки: что через неё он смог отслеживать перемещения Люмин, а потом вдруг этот контакт пропал. И снова возобновился спустя месяц здесь, в Мондштадте. Но уже будучи не в руках самой обладательницы, а почему-то А.А. – Я нашёл в этой заколке лишь один камушек, который по сравнению с остальными материалами, является инородным. Но у него странная консистенция, которую я никогда не встречал до этого. Может, - Альбедо потянулся к маленькой коробочке в углу стола и провёл нею по столу в сторону локтя Итера. Тот сразу же отдернул руку, заинтриговано посмотрев на предложенный предмет. - …ты знаешь, что это?       Итер посмотрел на алхимика, но Альбедо чувствовал по отношению к нему лишь гнетущую неприязнь и сразу же отвернулся обратно к своим бумагам. Этот удушающий ошейник изначально адресовался Итеру, но по ошибке достался Люмин. Альбедо догадывался, что избранными этим племенем солнца будут кто-то из других параллелей Вселенной, и он ненавидел мысль, что кто-то хочет возродить и возглавить народ, который раньше жил без Бога. Который. Раньше. Жил. Народ с кровью его учителя. Итер поставил коробочку себе на колени и открыл её. Маленький красный камешек горел так ярко и тепло, но от него разило леденящим холодом. Такое знакомое чувство, будто… Он вздрогнул и быстро вскочил на ноги. - Она здесь… - Поглощенная ним энергия отзывалась на холодный свет пылающего алым предмета. – Кто..? – больше удивлённый внезапной реакцией, чем действительно интересуясь, спросил Альбедо.       Итер ответил не сразу, раздражённо захлопнув коробочку, а затем выйдя из комнаты, лишь неразборчиво прорычав «Фике».

***

      Он, наверное, не до конца осознал, куда идёт и, тем более, мало думал о том, что там будет она. Гёте не смог остановить его расспросами. Старичок всё пытался преградить Итеру дорогу своим слабыми старческим телом, но довольно настойчивым, когда дело касается нежеланных посетителей. Итер сначала не заметил его в омуте туманных картин собственных мыслей. А потом лишь зыркнул искоса, заблестели инкрустированные пять камешков в золотой оправе ремня и Гёте попятился, схватившись ладонью за грудь. В его глазах на мгновение потемнело, тени начали разрастаться из углов, глотая образ золотовласого парня, а когда старик открыл глаза, то Итер уже исчез. В холле было так тихо, что Гёте показалось, будто он просто уснул и ему снился дурной сон.       Итер кипел от раздражения, которое хотело разгореться в его сердце пламенем, но слабло перед другими чувствами, которые парень осознал ближе к двери нужного номера. Это Фике. Её имя не звучит незнакомо и пусто, оно не сквозит в его губах равнодушием и холодом. Оно имеет бархатный вкус чужой кожи и запах шелковистых волос. Оно разражается трепетным нежным взглядом, таким беззащитным и податливым, что Итер почти ненавидел его из-за того, что разрушить доверие, в его радужка главенствующее, было для него огромной трещиной в совести. Его рука, обтянутая кофейного цвета перчаткой, с сомнением дёрнулась к круглой ручке двери с золотистыми циферками «262». Итер пробовал имя архонта снежной на вкус в своей голове столько раз, пока не потерял его смысл, она вяжуще въелось в язык своей невысказанностью. Думая, что подобная аффирмация поможет ему устоять перед хрустально голубыми глазами. И всё-таки решается.       Фике отреагировала сразу же. Она стояла у окна в лучших из своих платьев. В чёрном, обтягивающем бёдра и со свободным подолом ниже. Высокий разрез открывал красивые стройные ножки. Руки, чьи прикосновения чреваты прохладой, были в длинных, выше локтя, перчатках, красивая шаль лежала на плечах, платьем не скрываемых. Точенный профиль холодно смотрел вдаль, ненавидя всё, что попадалось на глаза и тут же сокрушаясь от яростных чувств, терзающих сердце. Словно они лишь были сублимацией той нескончаемой любви, что в нём таилась. Фике оборачивается как только дверь отворяется и опускает руки, так обречённо, словно ей выстрелили в грудь. Лицо становится сразу таким беззащитным, а потом тает в улыбке. Сколько архонт не представляла себе эту картину, она думала, что будет злиться, что удушит его, убьёт своей любовью, сублимированной в ненависть, замкнёт в жесты насилия невысказанные поцелуи. Но Итер выглядел таким виноватым и глядел так нежно, что она сама первая подалась ему навстречу, перламутрового цвета каблуки простучали по полу в быстрых решительных шагах. Фике показалось, что в этом стенании, коим обернулись удары её сердца, начали бежать секунды, то замедляясь, то немыслимо ускоряясь. Она смотрела в золотистые глаза и случайно, слишком глубоко прониклась ими, недооценила и потопила себя. — Ангел… - говорит шёпотом и руками обвивает шею парня, он шумно дышит, борясь с собой, вызывая в голове образ сестры, словно пытаясь себе что-то им доказать. Но его пальцы подхватывают тонкую талию Фике и прижимают к себе, Итер сам нашёл своими губами её губы, чувствуя, как плечи девушки вздрагивают от поцелуя, а потом опадают, словно взмах крыльев, взмывшей вверх птицы, но тут же попавшей в сети, так и не вкусив перьями неба. Итер бы подумал, что она испугалась, если бы не её улыбка через поцелуй, если бы не жадные вовлеченные губы, отвечающие ему и тихие стоны с них срывающиеся. В какой-то момент он почти одумался и хотел отстраниться, но Фике всё прижималась к его груди своей, заставляя Итера удариться спиной о двери и остаться стоять так, прижавшись к ним. Девушка спустилась рукой к его бедрам и пальцами требовательно потянула за ремень.       Жар прилил к щекам парня и он всё таки выскользнул из ловушки ласки Фике. Он отвернулся, чтобы не смотреть на неё и ничего не говорил, стараясь восстановить дыхание. Это было осмотрительно с его стороны, ведь девушка с горящими припухшими нежно розовыми губами и блестящими глазами выглядела и вправду искушающе. Шаль с её плеч сползла на пол и, обнажённые, они пестрили красивыми изгибами. Обернись Итер сейчас, и не смог бы взвыть ни к одной из своих благоразумных мыслей. — Где Люмин? – спросил он напрямую, не оборачиваясь и тяжело дыша. Внизу живота что-то нетерпимо тянуло, ибо касания к изящному женскому телу ещё горели на его собственном и всякая магия была бессильной против этих чувств.       Фике уколол этот вопрос спустя столько времени, что они не видели друг друга, но девушка не показала обиды, лишь стиснув губы, ещё горящие ощущением поцелуя на них. — Сначала посмотри на меня, невежливо заставлять даму разговаривать с чужой спиной, - её голос был спокойным и вкрадчивым. Итер сжал пальцы рук в кулаки, а потом хватаясь за камень на ремне, словно он мог ему помочь в данный момент. — Я уйду как только получу свой ответ, Фике, - пытается быть грубым. — Хорошо, - сразу отвечает она, без колебаний, криво улыбаясь, чем заставляет его замешкаться, почувствовать себя заведомо проигравшим, неловким лжецом.       Итер отходит дальше и садится на край подоконника, опуская голову на свои руки, локтями упершиеся в колени. Фике фыркает и снова делает первый ход сама. Крадётся как кошка, ступая по полу, словно он из воды и она красиво рассекает ногами подступающие волны. — Не так, мой милый ангел, - от тембра её голоса мурашки пускаются по лопаткам. Итер вздёргивает подбородок, когда Фике оказывается рядом, она кладёт ладони на его колени и скользит ними выше, склоняется к его лицу. Итер взял себя в руки и холодно посмотрел в ответ. – Я предпочла бы видеть твои глаза. – Говорит так, но, кажется, будто парень больше хочет смотреть в её собственные. В нежный иней нежно голубого, из коего сотканы радужки Фике и так влюбленно глядящие на него.       Ему от этого так странно не по себе. Когда он уходил от неё…Много-много лет назад… Он не думал, что эти глаза когда-нибудь его простят и будут смотреть также. Он уверял себя, что ему этот взгляд и ни к чему. Ему нужен якобы совсем другой, совсем иного человека, нуждающегося в нём так сильно, что, так Итер вообразил себе, дышать тяжело без него. И которого он тоже оставил в одиночестве. Что ж, плохой он защитник, довольно шаткая опора. Но Фике, почему-то, всё ещё за неё хваталась. Нуждалась так сильно, что Итеру было тяжело дышать, а не ей, под напором этого желания, от страха его несбыточности. — Сними, прошу тебя, - Фике опустилась ниже, взяв руку Итера и поднеся её к губами, целуя через перчатки. Она смутно помнила тепло, которое ощущала только благодаря им, оно вспыхивало всем колоритом только вовремя самых счастливых её снов. А потом сама стянула аксессуар. Тепло чужих пальцев вспыхнуло в её собственных, хоть Фике своих перчаток не снимала. Оно разлилось по её плечам, отгоняя этот въевшийся холод, который она ощущала всегда и к которому привыкла настолько, что научилась не замечать. Она восторженно вдохнула и… её глаза заблестели…будто бы…. В слезах…? Но это была оттепель ледяной пустыни её души.       Итер всё время наблюдал за Фике, и ему странно было, что всё происходящее его касается. Внутри что-то ёкает и его ладонь ложится на щеку Фике, девушка дрожит и снова смотрит на него так любовно, так жаждуще. — Где Люмин, Фике… - спрашивает парень, не замечая, как склоняется к её лицу. Фике улыбается и шепчет в его губы, которые оказываются совсем рядом: — В Инадзуме, милый.       Он закрывает глаза. Он словно падает. Вкушает звучание голоса, не осознавая того, что он сказал. Но то, что ответ на его главный вопрос был дан, Итера расслабило окончательно и он поцеловал Фике снова, оседая на полу рядом с ней, стаскивая с неё одежду, пока она – с него. И всё касался, касался, касался… А она таяла в этом тепле, забыв, что собственное сердце может так биться. Что ему может быть так тепло. Ведь создано оно было во льдах и льды были ему темницей. Пока к ней не спустился ангел.

***

      Люмин выполнила своё обещание научить Аякса играть в Калах, когда они были на корабле в Инадзуму. Ассоль сложила им увесистые рюкзаки с едой, пришлось аккуратно вытянуть куриные яйца из лотка, чтобы тот послужил игральной доской. — На настоящей игральной доске, кроме два ряда лунок с обеих сторон замыкает две большие выемки, которые называются Калах, - объясняла Люмин, раскладывая по четыре камешка в каждый отсек для яйца. – Но поскольку здесь таких выемок нет, просто будем класть на кровать с твоей стороны или моей, хорошо? Вопрос был скорее риторическим, поэтому Аякс не отвечал, только улыбался, следя за движениями рук Люмин. — Где ты взяла камешки? – он приподнялся, чтоб сесть поудобнее на чужой кровати. В просторной каюте было достаточно места, чтобы разместить здесь стол, но, почему-то, она ограничивалась лишь двумя, как будто вросшими в стену, деревянными кроватями с твёрдыми матрасами, поэтому сидеть на них и было несколько неудобно. — В рыбацком магазине, - пожала плечами Люмин, завязывая льняной мешочек и откладывая его в сторону, а затем подымая ясный взгляд на Аякса. От пахнувшего в его сторону доверия, у парня пошла по лопаткам дрожь. Он задумался о том, смотрит ли на неё также. Между ними узлами затянулось время и связало непроизвольно. Он видел её слабой, видел сильной, ощущал и то насколько горячие её слёзы и обжигающая - кровь.       Так странно, что он не заметил, как Люмин подкралась к нему совсем близко. А она, в свою очередь, сама того не осознавая, заменила им своего брата. Не совсем, а словно временно, пока того с ней рядом нет. Увязывается за Аяксом хвостиком и молчит. Ей от него, в сущности, ничего не нужно, просто, чтобы он не предал её. А это уже много. Она не исключает такой вероятности, поэтому убеждает себя, что просто наслаждается теми минутами, пока ей хорошо. Жизнь научила, что такое боль и моменты, когда спазмы не стискивают ни плоть, ни душу стали такими блаженными и желанными, что отупляли. Не давали осознавать свою привязанность.       Люмин рассказала ему правила и с первого раза он не до конца понял. Девушка зарделась, понимая, что путается в словах и что сама играла в Калах так, словно знание этой игры ей было дано с рождением. Её научили этому в детстве, и свои ходы Люмин чувствовала интуитивно. А сейчас это ощущение было вдвойне важно. Ибо она помнила игру, но не того, кто её научил. Смутно – тех, с кем она играла. Когда в голове у обоих чуть разъяснилось, они начали эту странную стратегическую бойню. — Интересно, - резко начал Аякс на тему, которая продолжительное время его волнует. – Итер, которого ты упоминаешь во сне, играл с тобой в эту игру?       Люмин застыла, перед тем как разложить камни, которые вытащила из одной лунки своего ряда «доски». А потом испуганно подняла на парня взгляд. Аякса даже испугала проскользнувшая в нём эмоция. — Я говорила его имя во сне? – быстро спросила Люмин, не заметив, как схватила Аякса за запястье. Он просто кивнул, поёжившись. Люмин опустила голову, сжато выдыхая: — Это мой брат, которого я ищу. – Больше она ничего не сказала по этому поводу, но и это вогнало Аякса в странные размышления. Это имя возникло на её устах, когда они разгорелись в жажде поцелуя. Так почему…? Он не заметил как приложил ладонь к губам. И ему почему-то стало одновременно и легче и не по себе. — Давай не об этом, ладно? – Люмин чуть наклонила голову в сторону, локоны волос красиво упали на её улыбающееся лицо. – Мне сейчас так хорошо, не хочу о плохом. Твой ход. Аякс ответил «да» раньше, чем сам понял это. Отрекаются ли так быстро от человека, который что-то значит? Затруднялись ответить они оба.