Часть 2

      Брат и сестра остановились возле двери дома, в котором они с сегодняшнего дня больше не живут. Наконец Джей отважился войти. Звякнуло заклинание, предупреждающее владелицу о гостях. Гостиная в бордовых тонах несколько угнетала с непривычки, но выросшие в такой обстановке дети преспокойно устроились на диване, дожидаясь хозяйку дома.       По лестнице спускалась, не касаясь ступеней, роскошная женщина с прозрачными крыльями за спиной. Чёрные волосы с рубиновыми прядями, бордовые крылья, как у стрекозы, лёгкое летнее платье в красных тонах… Фея любви, что сводит с ума своей красотой. И ничего не понимает в воспитании детей.       — Джейка! Лаурочка! Рабочие сказали, что ремонт в новом доме закончен и там уже можно жить… Но может, не будем торопиться и бросать маму одну? Мамочка будет скучать.       — Руби сделала умоляющие глазки и смахнула одинокую слезинку.       Лаура посмотрела на маму, потом на брата. Джей фыркнул, ни на секунду не поверив. Руби была кем угодно, но не одинокой забытой матерью выросших детей:       — Мама, не надо называть меня «Джейкой», я уже взрослый. Мы же уже давно всё решили, ты занимаешься своей политической карьерой, а мы самостоятельно осваиваемся во взрослой жизни и не мешаем тебе.       — Взрослым ты будешь, мальчик мой, когда тебе исполниться хотя бы тысяча лет, а пока ты мой малыш-Джейка… — Руби, играя, ткнула пальцем кончик носа сына. Джей сердито насупился. Лаура хихикнула. — Ну что ж. Живите. Вам наверняка уже надоела старуха-мать с её причудами… Чего уж там, вам, малыши, и вправду пора вылетать из тёплого родительского гнёздышка.       Фея прочувственно всхлипнула и пара слезинок скатилось по её щекам из алых глаз.       — Мама, не плачь! Мы очень-очень тебя любим и будем навещать каждую неделю по выходным! — Лаура подбежала и обняла загрустившую фею. Руби ласково погладила дочь по спине:       — Спасибо, Лаурочка. Солнышко моё… Береги себя, маленькая моя. Я так переживаю за тебя — вдруг тобой какой-нибудь упырь подзакусит или отравишься, или сломаешь себе что-нибудь, или простудишься, или тебя зомби покусает… Юный вампир закатил глаза:       — Мама, успокойся. Я за ней присмотрю, ты же знаешь — никто не посмеет обидеть Лауру, пока я рядом.       — Джей, ради всего святого, не спускай с неё глаз… — Руби взяла сына за руки, но тут же вернулась к дочери. — Моя крошка, ты так уязвима! Я боюсь себе представить, что с тобой что-нибудь случится!       — Мам, всё будет хорошо. Джей присмотрит за мной — он лучший старший брат на свете! — И Лаура беззаботно повисла на шее у братишки. Вампир серьёзно кивнул.       Фея лишь грустно улыбнулась. Несмотря на все свои способности, Джей может однажды просто не успеть оказаться рядом… А люди так беззащитны. И совсем не вечны. Всего пара столетий и малышка уйдёт навсегда. А она, древняя бессмертная фея, останется. И он, пока молодой, но уже такой сильный и бессмертный вампир, останется. Наверно, ей было бы легче, если бы малышка Лаура умерла при рождении, как и её сестра-близнец… Наверно. Но теперь она не могла себе позволить лишиться дочери из-за какого-то несчастного случая!       — Ступайте, дети. Проверьте, всё ли вы с собой взяли и можете отправляться в свой собственный дом!       Ступени из тёмно-красного лакированного дерева, пушистые ковры второго этажа, большой старый комод, по которому лазил сначала маленький Джей, а затем его сменила Лаура… Вещи уже были упакованы. Все картины Лауры сняты со стен и перевезены в новый дом. Кроме одной. Она висела в коридоре второго этажа. С неё на мир смотрел серьёзный юноша лет четырнадцати. Бледная кожа, чёрные волосы, светящиеся красные глаза… «Мой брат — вампир» — подпись художницы внизу.       — А помнишь, Джей, как я тебя уговаривала хоть немножко попозировать для картины? А ты всё отнекивался, говорил, что времени нет, уроков завались и «вообще, ты сейчас вместо меня какую-нибудь кроказябру нарисуешь»? — Лаура подошла к замершему напротив картины брату. Как напротив зеркала стоял, только отражение было заметно младше.       — Помню. — Джей слегка улыбнулся. — Ты в те времена экспериментировала, пытаясь найти свой стиль, и тогда от твоих картин мамины знакомые шарахались, а особо впечатлительные в обморок падали! — Улыбка превратилась в клыкастую усмешку.       — Ха! Не было такого! Только один случайно об ковёр спотыкнулся… — Лаура с улыбкой наклонила голову, пытаясь спрятать смущённый румянец.       — Может и один… но выглядели твои «поиски себя» жутковато…       — Но ты всё-таки согласился позировать несмотря на то, что я, по-твоему, жутко рисую… Почему?       — Ну, ты же моя сестра. — Джей одной рукой приобнял сестрёнку и привычным жестом растрепал ей волосы. Лаура с возмущённым фырком вывернулась. — Было видно, что у тебя талант, просто тебе надо немного потренироваться… Меня бы совесть загрызла, если бы я не помог тебе в такой малости.       — Может это на тебя так мои «щенячьи глаза» подействовали? — Девушка сначала хитро прищурилась, а потом изобразила детскую уловку. Джей хмыкнул:       — Может. Я проклял себя раз пять, пока стоял как дурак возле стены и пытался не шевелиться, а после пары недовольных воплей и не дышать.       — Нууу… всё ради искусства! Вот смотри, какой ты на портрете красивый!       — Пожалуй. Жаль, мама решила оставить себе этот портрет — особо настойчивых кавалеров отпугивать… Его можно было бы повесить в нашем новом доме.       — Новом доме… — Лаура поёжилась и прижалась к брату. — Джей мне страшно. Как же мы на новом месте и без мамы?       — Не бойся. Я с тобой. Мы справимся. — Джей приобнял сестру, как бы защищая от всех страхов, как делал порой, когда маленькая Лаура говорила, что боится монстров из-под кровати.       — Ну что, а теперь вперёд, наперегонки к новой жизни!