Часть 1

Вечер. Немного пива и соджу. Ты и твои друзья в одной квартире. Что может пойти не так? Да, на самом деле, всё. — Правда или действие? — Чимин, старший и более резкий из братьев, спрашивает тебя, залпом выпивая стопку соджу, пока ты спокойно потягиваешь пиво и не ждёшь подвоха от слова "совсем". И почему-то решаешь ответить: — Действие, — потому что нет в принципе такой вещи, которой ты о них не знаешь. Долгие годы дружбы, всё-таки, дают свои плоды. Чимин медленно облизывает с губ не попавший в рот алкоголь и смотрит на тебя сверху вниз, так как сидит в кресле, а вы с младшим расположились на полу, по другую сторону от журнального столика. Шатен под недоумевающий взгляд Джимина расплывается в довольной ухмылке и томно, хрипло выдает: — Отсоси мне прямо здесь и сейчас. Ты чуть ли не давишься пивом, потому что... ну, как бы, пиздец. — Чего? — заламываешь бровь в вопросительном жесте, а старший Пак уже вальяжно откидывается на спинку и слегка раздвигает ноги, приглашающе хлопая себя по ляжкам. Ваши взгляды — уверенный и нерешительный — не отрываются друг от друга, пока младший бегает глазками то к брату, то к тебе, и кулаки парня с силой сжимаются от одной лишь мысли, что Чимин это всё специально. Он ведь прекрасно знает, что младшенький уже очень давно и бесповоротно сохнет по тебе. — А ничего, что я здесь? — бурчит недовольно Джимин, думая, что это хоть как-то поможет или остановит ситуацию в принципе, однако шатен наконец уводит взгляд на младшего и кивает с ухмылкой: — Так в этом и вся суть. Ты должен смотреть, Минни. "Минни" — потому что ласково. Потому что младший полностью соответствует своей клишированной роли забитого няшки-стесняшки, который не может признаться в своих чувствах, хотя давно пора. Чимина никогда не назовут подобным образом. Барышни в его кровати предпочитают слово "Боже", но Пак иногда подмечает, что это слишком. Слишком плохо описывает его способности. — Ещё чего, — хмыкаешь уже ты, складывая руки перед грудью. Да, выпила ты дохрена и больше, но планка опьянения под гордым наименованием "всем даю" у тебя всегда отсутствовала. Особенно если речь о Чимине, таком прожжённом бабнике, что, кажется, в шевелюре шатена волос столько нет, сколько уже накопилось бывших. — Это же действие, детка, ты не можешь отказаться, — победно говорит Пак, после чего столик отодвигает в сторонку, чтобы тебе было где присесть во время исполнения своего задания. — Это дебильное правило мы придумали в пятом классе, Чим! — Джимин уже на грани. Он то ли втащить брату хочет, то ли просто увести его в другую комнату и спать уложить. Вот только побеждает третий вариант: просто пыжиться, пыхтеть, как закипающий чайник, но абсолютно нихренашеньки не делать, отсиживаясь в сторонке. — Да плевать. Это был уговор. И хрен поспоришь. Абсолютно все обещания и правила, установленные в вашей небольшой компашке, соблюдались всегда, без исключений. Странно даже, что никто не додумался воспользоваться этим раньше. — Давай же. Я жду, — Чимин ещё раз хлопает по коленкам и тянет руку к тебе, так что деваться особо некуда. Ты гулко выдыхаешь и под шокированный взгляд младшего подползаешь к разведённым ногам Чимина. Парень усмехается так, словно не заставил тебя его ублажить, а как минимум войну выиграл. По крайней мере, битва за тебя сегодня была окончена победой старшего. Или нет? — Т/и... — тянет Джимин с сожалением в голосе. Он оседает на пол, наблюдая, как ты медленно приближаешь пальцы к ширинке его брата и ловко расправляешься с застёжкой джинс. — Нормально, Минни, — отмахиваешься ты, даже не посмотрев на младшего и чувствуя на своей макушке пристальный, изучающий взор Чимина. Он следит за твоими движениями с самым настоящим садистским наслаждением и упивается своим превосходством над братом. Сегодня Чимин просто взял то, чего так желал младший. То, к чему блондин уже долгие годы не решался притронуться, а шатен получил буквально за пару минут. — Будь аккуратнее, — Чимин проводит по твоей щеке нежно, едва поглаживая, а затем позволяет стянуть с себя штаны. Джинсы падают к стопам старшего, обнажая уже слегка напряжённый член, а ты судорожно сглатываешь обхватывая его основание своими маленькими пальчиками. Позади раздаётся удивлённый вздох Джимина, а прямо перед тобой учащается дыхание старшего Пака, фокусировавшегося на ощущениях. — Если я откушу тебе член, — говоришь ты тихо, чтобы не слышал блондин, — я не виновата. — У тебя всё получится, — улыбается Чимин, поглаживая твои волосы. Он даже чуток собирает их, чтобы не мешались, а ты тем временем оттягиваешь кожу ствола вниз, чтобы робко придвинуться к розовой головке и нерешительно сделать пробное движение языком и отстраниться. Ты не то чтобы никогда подобным раньше не занималась, но и профессионалом себя не считала, однако то, как напряглись ноги Чимина, лишь заставило тебя продолжить. Ты вновь приближаешься к его возбуждению и уже полностью обхватываешь головку губами, мягко причмокивая, словно у тебя в руках просто фруктовый лёд, который будет слишком холодно откусывать, поэтому ты лишь обводишь кончик языком, слегка насаживаешься ртом на член парня и посасываешь, втягивая выделяющуюся смазку. Старший откидывает голову, положив одну ладонь тебе на макушку, и направляет движения, задаёт темп, пока вокруг слышатся мокрые причмокивания, стоны Чимина и тяжёлое дыхание позади. Ты осознаёшь, что Джимин уже не сидит у другого края столика, только когда ухо опаляет горячее дыхание младшего, а твоя грудь захватывается в плен его ловкими руками. Спиной ты чувствуешь одного брата, а руками и ртом ублажаешь другого. Блондин, плавно соскальзывая пальцами к твоей распаляющейся промежности, тихо шепчет: — Прости, я не могу просто смотреть, — а затем ты чувствуешь, как мягкие пухлые губы обхватывают мочку твоего уха и начинают поцелуями спускаться по шее и плечам. Внизу живота тянет, и ты рефлекторно подмахиваешь тазом навстречу пальцам Джимина, что уже проникли в намокшие трусики. Когда один палец блондина проникает внутрь, а другой слегка надавливает на клитор, ты понимаешь: это точка невозврата.