Часть 5

— Чем вы тут... занимаетесь? — шокированный голос младшего Пака звучит со стороны дверей кухни. Тебя словно выбрасывает из сна: резко, глаза распахиваются, а на голову как ушат холодной воды вылили. Ты едва сдерживаешь испуганный писк и тут же отстраняешься. "Что я делаю?" — спрашиваешь себя. Чимин в это время поворачивается к брату с недовольным и уничтожающим взглядом. Одной рукой шатен притягивает тебя к себе за талию, а другой обхватывает ладонь, переплетая пальцы. Ты не знаешь, как реагировать, поэтому послушно позволяешь парню всё, думаешь, что разберёшься потом, когда будет больше времени. Устроишь себе целую мысленную дискуссию, соберёшь тараканов на собрание и обсудишь свои желания, закидоны и действия. А сейчас просто понаблюдаешь за близнецами. Джимин стоит, не двигаясь. С его волос на шею стекают остатки влаги, пропадая в ткани махрового полотенца. Младший выглядит, как обычно: скованно, смущённо, и совсем не стыкуется с тем, каким становится за дверью своей спальни, когда там ты. Блондин ничего не делает в своей привычной манере, даже когда его брат лапает тебя нагло, держит подле себя, но и выглядит удивлённо-обиженным. Младший явно не ожидал, что ты будешь целоваться с Чимином, когда у тебя уже есть он. Чимин, кстати, тоже выглядит обычно. Мольба и нежность испаряются, уступая место властному Чимину, который всегда получает то, что хочет. В данный момент это ты, и парень без труда захватывает цель. Единственное, что выдаёт аномалию в поведении шатена — излишне слабая хватка на талии и аккуратные поглаживания твоих пальцев. — А что, не видно? — шатен буквально издевается. Всё в поведении Чимина подчёркивает его превосходство, а вид парня так и кричит: "Она — моя. И ты ничего с этим не сделаешь". — Как думаешь, чем мы занимаемся? Младший не хочет отвечать. Он стоит, шокировано раскрыв губы и сжав кулаки, а потом смотрит на тебя жалобно и просит: — Т/и, пойдём со мной, — блондин даже руку тянет, и ты слегка дергаешься в секундном порыве, однако хватка Чимина усиливается, а синяки на теле напоминают о том, как жесток их создатель. "Если я пойду... что случится?" Ты переводишь взгляд с одного брата на другого и путаешься. Джимин не выглядит угрожающе, зовёт с собой, но Чимин, словно змей-искуситель, предлагает тебе самую соблазнительную перспективу: себя. На вид шатен кажется прекрасным наливным яблоком, и его хочется откусить, независимо от страха, что внутри оно прогнило насквозь. — Она останется со мной, Минни, — Чимин нарушает затянувшуюся тишину, демонстративно потянув тебя за собой, а когда братья сталкиваются в дверном проёме, старший бросает на Джимина взгляд, полный угроз и жажды чужой крови, а затем сквозь зубы цедит: — За каждый новый синяк на ней, я оставлю на тебе десять. И, напоследок толкнув блондина плечом, старший Пак выходит прочь, забирая тебя в свою комнату, после чего аккуратно садит на кровать и достаёт аптечку с полки. Ты с удивлением наблюдаешь за движениями парня, вспоминая, почему лекарства находятся именно в его комнате: Минни не дерётся, не влипает в передряги, а вот Чимин делает это с завидной регулярностью. И часто, из-за девушек, которых он у кого-то случайно увёл. — Можешь снять? — Пак садится на колени перед тобой, проводит медленно по ряду пуговиц на рубашке и прекрасно осознаёт, что под ней у тебя нет ровным счётом ничего. И несмотря на то, что ничего нового для Чимина там нет — кроме побоев от младшего — ты поджимаешь губы и отрицательно мотаешь головой. — Можно я в душ схожу? От меня... пахнет, наверное, — говоришь тихо, а Чимин согласно усмехается, приподнимаясь и проводя носом по шее. По телу пробегают мурашки, а горячий шёпот Пака опаляет твоё ушко: — Ага, сексом и моим братом. Но такое лучше смывать не водой. — А чем тогда? — недоумеваешь ты. Чимин же с разочарованным вдохом отстраняется и говорит: — Не бери в голову. Сходи в душ, — парень порывается встать и отойти к столу у противоположной стенки, но ты хватаешь его за запястье, заглядывая снизу в бездонные карие глаза с немой просьбой. "Чем, Чимин? Скажи..." — Мне придётся снять эту рубашку, если я буду пользоваться своими методами, — губы Пака растягиваются в слегка пошлой ухмылке, и ты без слов расстёгиваешь верхнюю пуговицу. Затем вторую, третью... Пока рубашка не спадает с плеч, открывая вид на твоё тело. Чимин шумно выпускает воздух через раздувающиеся от напряжения ноздри и наклоняется, возвращается на своё прежнее место и медленно утягивает тебя в размеренный поцелуй. Языки сплетаются в тягучем танце, кажется, совсем без страсти, но на самом деле с высшей её формой. Стараясь не захлебнуться в океане эмоций и ощущений, вы медлите, растягиваете каждое мгновение, ловите движения друг друга и растворяетесь в этой спокойной сладостной неге. Ты падаешь спиной на постель под напором шатена. Он нависает сверху, не отрывается от манящих губ и обводит контур твоего тела кончиками пальцев. Джимин бы до боли сжал твои бока, оставляя красные отметины на коже, но Чимин мягко оглаживает округлые формы, и слышится, как его слегка шершавые ладони скользят по твоим гладким бёдрам. Чимин прихватывает твои губы нежно, сминая их своими, безумно сладкими, и наконец ты полностью расслабляешься в руках парня, буквально плавишься под ним, совсем не беспокоясь о морали и причинах. С Чимином до безумия хорошо, и только это уже перекрывает всё остальное. — Ммм, — мычишь ты от наслаждения, прикрывая глаза. Одна рука Пака подныривает под тебя, когда ты выгибаешься навстречу, и пальцы шатена проводят по твоему позвоночнику. За горячими руками Чимина по тебе проходит волна мурашек, и приятное чувство тянет внизу живота. Из плена эйфории тебя вытягивает только то, как ладонь старшего Пака скользит к твоей влажной промежности, и несколько пальцев тут же проникают внутрь с пошлым хлюпом. До мозга отстранённо доходит, почему не узко: ещё недавно там был член Джимина, а теперь... Тебе хочется провалиться под землю, но ты лишь уворачиваешься от поцелуя и стыдливо останавливаешь руку Чимина, отводя взгляд. — Может, лучше в душ? Чимин смотрит на тебя, и ты почему-то не улавливаешь ни капли затуманенности разума. Глаза парня сияют, и выглядит он абсолютно осознанно, отчего его реакция слегка пугает тебя. Шатен коротко касается твоих губ своими и начинает сползать вниз. — Ч-что ты?... Ах, Чимин... Боже... Сказать ты ничего не успеваешь, запрокидывая голову от касания влажного языка Чимина твоих влажных складочек. Пак обводит клитор по кругу, заставляя тебя выгибаться и стонать громче, а ты готова сгореть от смущения: он ведь облизывает тебя там, где недавно был его брат. Наверняка, смазка младшего ещё осталась на внутренней стороне бедра и половых губах, на стеночках внутри, но шатена это едва ли смущает. Он как будто специально самолично стирает следы близнеца, заменяя чужие жидкости своей слюной. А когда ты с громким стоном кончаешь под ласками Чимина, он с довольной улыбкой поднимается, ещё раз вдыхает аромат твоей кожи и говорит: — Теперь ты пахнешь мной. Сердце пропускает удар от этого проникновенного пристального взгляда, и ты застываешь в шоке, стараясь отдышаться от оргазма. Бросаешь мимолётный взгляд на стояк Чимина и думаешь, что в очередной раз тебе придётся побыть безвольной секс-куклой. Сил двигаться нет, но какова вероятность, что старший брат отличается в подобных вопросах от младшего? Джимин неудовлетворённым от тебя не уходит, а Чимин... — Я наберу тебе ванну и вернусь, хорошо? — спрашивает он, не выражая особо никаких эмоций, но ты замечаешь едва видимое тепло в голосе Пака. Киваешь отрешённо, получаешь в лоб короткий чмок и затем провожаешь парня взглядом до выхода, прикрывая глаза от накатившей волны усталости. "Да что ж это, блять, такое?" — спрашиваешь сама себя, думая, что крыша уже едет. Что братья решили приколоться и поменялись образами, чтобы пудрить тебе мозги. Догадок море, одна страшнее другой, но к тёплым рукам Чимина хочется тянуться, а к его груди — прижиматься. Даже если это лишь плод твоего больного воображения или фантазии. Дверь в комнату открывается со скрипом, и ты оборачиваешься с улыбкой, которая тут же пропадает с лица при виде того, кто пишел. — Минни?...