глава три.

И так прошло достаточное количество времени. Часы сменились днями, а дни — неделями. Прошёл месяц. Элеонора все также не ладила с Себастьяном, а тот если и разговаривал, то только по делу. Все время молчал, в разговоры не вслушивался, а от ответов на вопросы Элеоноры старался уйти. Был лишь один момент, когда Элеонора всерьёз взъелась на Себастьяна. Это была семейная фотосессия. Себастьян практически часть семьи, хотя изначально он отказывался от предложения сфотографироваться с Элеонорой. Но вот незадача, Себастьян должен был притвориться женихом Элеоноры специально для фотографий для дальних родственников. Ведь, по их словам, жениться в 16 — отличная идея. Но родители Элеоноры не поддерживали эту точку зрения. Они лишь решили сделать фото для вида, чтобы отвязаться от этих родственников. Настал день фотосессии. Себастьян был в своём обычном костюме, а Элеонора в роскошном белом платье. Она на него пренебрежительно посмотрела, а после продолжила что-то говорить дворецкому. Себастьян подошёл к ней ближе, поздоровавшись, но его благополучно проигнорировали. С кармана чёрных брюк он достал телефон, отвечая на сообщение другу, а после поставил беззвучку. В этот момент к нему подошла Элеонора и, грубо схватив за руку, потянула в центр зала. Там их встретила красная дорожка и фотографы. Отец Элеоноры что-то сказал дочери на ухо, а после она недовольно произнесла. — Нам надо пройти с тобой за руку по этой дорожке, — она сильнее сжала, видимо от злости, руку Себастьяна. У того брови на лоб полезли. Вроде ничего интимного в этом нет, но от чего-то становится одновременно стыдно, страшно и неловко. — Элеонора, Вы даёте свое согласие на то, чтобы сделать это прикосновение? — Себастьян протягивает руку Элеоноре, что слегка покраснела. Ей нужно сейчас пройти со своим телохранителем, которого она ненавидит, за руку. — Да чтоб тебя… пидор, — она все же нехотя берет Себастьяна за руку. Они проходят вдвоём под щёлканье фотоаппарата и аплодисменты родных. Себастьян чувствует, как от этого по спине пробегает мурашки. И внезапно пробегает гнетущая мысль, которая лучше бы и не пробегала вообще. «Я влюбился в Элеонору.» Сейчас, в этот самый момент, пока он держит Элеонору за руку, он понимает, что влюбился. «Да нет-нет, не может быть.» От этих мыслей он инстинктивно сжимает ладонь сильнее, заставляя Элеонору прошипеть от боли. Моментальная смерть. Элеонора косится на Себастьяна, но молчит, натягивая улыбку и доходит до конца. Они, наконец, отрываются друг от друга, и Себастьяну сразу же прилетает подзатыльник от Элеоноры. — Ты нахуя ладонь сжал?! Больно, знаешь ли. — она даёт второй подзатыльник, но быстро успокаивается. Тот только молчит — не может и слова выдавить. Как-то так его это осмысления смутило, заставило понервничать. Также смутно прошёл весь оставшийся месяц. Все валилось из рук, все было размытым и непонятным. Как и эти чувства. С чего вдруг он должен влюбиться. Но чем больше он об этом думал, тем сильнее загонял себя в угол. И осознание это, что все-таки влюбился, никак не помогло в дальнейшем развитии их отношений. И никого вообще не смущает, что ему двадцать, а ей шестнадцать. Хотя сейчас это не такая уж и проблема. В один день приходит какой-то фраер с безвкусной причёской и застиранной дедовской одеждой. Видите ли, не нравится отцу Элеоноры, как Себастьян выполняет свою работу и решил он нанять ещё одного телохранителя. Иван. — Иван… — Себастьян произносит это имя вслух, словно пробует на вкус, а после морщится, — Даже с именем не повезло.