Окружение

Вокруг темно.  Несмотря на то, что под потолком висят тусклые лампы, они почти не освещают помещение. Если постараться и присмотреться, то становятся заметны серые стены, мерцающие зеленые точки чуть поодаль от темного проема, и провода. Бесконечные, длинные, переплетающиеся между собой, словно клубок змей. Но для того, чтобы смотреть, чтобы видеть, нужно держать глаза открытыми. И это становится все сложнее. Вокруг тихо. Вернее, почти тихо. На самом деле, при должном желании можно услышать жужжание, исходящее от проводов. Оно заполняет помещение тихим равномерным гулом, и кажется, что за пределами этого однородного звука не существует остального мира — того, где течёт вода, щебечут птицы, разговаривают люди. Впрочем, иногда удаётся услышать людей: их голоса приглушены, и через толщу стекла и металла кажутся лишенными чувств.  Ненастоящими. Неживыми. Этот мир уже не должен был жить. Они лишь продлевают свою агонию, забирая то, на что не имеют права. Вокруг холодно. Холодом впиваются в кожу металлические иглы. Холодом веет от рук в гладких перчатках, проверяющих, надёжно ли зафиксировано тело. Холод проникает через ослабшие крылья, в то время, как тепло, и свет, и благодать предначальных Небес утекает по бесконечным пластиковым трубкам, даруя свет миру земному.  Человеческое желание жить приводит к самой жестокой форме бесчеловечности. То, на что не поднимется рука, методично сделает машина. Те, кто вчера молили о милости, сегодня потребуют все без остатка. Тот же, кто явился, дабы принести исцеление, станет вечным источником сил, жертвой собственной сути. Топливом для двигателя, питающего мир земной от посланников Небес.