Часть 2

      Надеяться на то, что после бара я смогу нормально выспаться, было, мягко говоря, наивно. Вслепую нащупав телефон на захламлённой прикроватной тумбочке, я прищурилась на экран. Почти половина седьмого утра.       Солнце ещё не взошло, поэтому в предрассветных сумерках моя небольшая спальня выглядела ещё более одиноко и тоскливо, чем обычно. Небольшая кровать, тумбочка, шкаф и рабочий стол — это всё, что было в комнате. Стол, стоящий напротив кровати и заваленный книгами, тетрадями и разными мелочами, выглядел как огромное чёрное затягивающее пятно. Последние несколько лет это «пятно» было первым и последним, что я видела каждый день — напоминанием о выбранном пути.       Комок неприятных чувств сжался внутри, подкатывая тревожной волной. Чтобы не дать ей захватить меня, я заставила себя встать с кровати. Чувство жажды и голода после вечерней посиделки лишь ещё сильнее укрепило уверенность в правильности моего решения.       Накинув толстовку и натянув пижамные штаны, я вышла из спальни и направилась прямо на кухню, чтобы выпить воды и перекусить. Квартира встречала меня той же теснотой и тоской, что и спальня. Маленькая, немного захламлённая кухня перетекала в крошечную гостиную, где стояли диван и кофейный столик. Ванная — рядом с прихожей, в противоположной части квартиры.       Холодильник был почти пуст, и единственным вариантом завтрака оказалась булочка из университетского кафетерия, которую я предусмотрительно закинула вчера вечером. Мысленно поблагодарив себя в прошлом, я устроилась завтракать на диване.       Держа булочку в одной руке, другой я взяла телефон и разблокировала его, чтобы проверить сообщения.       Было одно сообщение от Астариона: «Я проводил Шэдоухарт. Еду домой».       Вчерашний вечер оставил после себя странное послевкусие. Посиделки с друзьями всегда были лучшими моментами недели — время, когда можно расслабиться и обсудить всё на свете. Но на этот раз один из разговоров никак не выходил у меня из головы. Точнее, не сам разговор, а человек, которого мы обсуждали.       «Нет, мне не стоит этого делать. Это глупо и стрёмно», — начала я отговаривать саму себя. «Если начнёшь, не остановишься. Ты знаешь, как это работает. Ты попадала в эту ловушку уже не раз, не повторяй ту же ошибку».       Но знакомый соблазн всё глубже проникал своими липкими и холодными щупальцами в мои мысли. Он расползался по сознанию, окутывая его, проникая внутрь, растекаясь сладким ядом.       «Всего один раз. От одного раза ничего не будет. Я посмотрю и закрою», — уговаривала меня уже другая, отравленная часть меня.       «Тебе будет стыдно».       «Тебе будет хорошо».       «Ты будешь ненавидеть себя».       «Ты будешь ближе к нему».       Две эти полярные части сражались внутри меня, всё сильнее разрывая разум. Мысль о том, чтобы зайти и проштудировать его профиль, отзывалась приятным, болезненным, запретным наслаждением.       «Если я сделаю это один раз, то ничего страшного же не случится? Но только если это будет лишь один раз».       Быстро открыв приложение, я нахожу его аккаунт. Профиль загружается медленно, как будто нарочно давая мне возможность передумать. Но уже поздно. Я вглядываюсь в экран, жадно изучаю всё, что открывается передо мной.       Последняя публикация — две недели назад. Давно, учитывая его привычку постить чуть ли не ежедневно. Странно. Скорее всего, много работы. Но раньше же было по-другому. Скорее всего, из-за развода. Фото. Он не один. Сидит расслабленно. На нём тёмно-фиолетовый джемпер. «Подчеркивает цвет его глаз». Рядом седой мужчина. Молодая женщина. Дорогой ресторан, бутылка вина, бокалы, пустые тарелки. Его рука на её плече. «Кто она? Я никого не узнаю, они не с нашей кафедры». Отметки? Одна. Изобель Торм. Университет Рейтвина. Имя ничего не говорит. Профиль закрыт. Подпись под фото: «Долгожданная встреча друзей». «Удивительно кратко. Он обычно пишет больше, любит детали. Почему так сухо?» Ничего особенного. Но внутри что-то кольнуло.       Следующее фото — его кошка. Спит у него на коленях. Большая, пушистая, черепахового окраса. «Милая». Тара. Я знаю, что у него на ноуте стоит фото с ней. Вглядываюсь в фон фото. Дом. Его дом. Камин? Полки с книгами. Уютно. «Может, он когда-нибудь пригласит меня в гости».       Пост с несколькими фотографиями, опубликован в августе. Пейзажи, архитектура, одно фото с ним. Сделано в музее. Геометка — Музей Уотердип. «Ездил в отпуск? Нет, он родился в Уотердипе. Значит, навещал семью». Он стоит перед огромной картиной, подняв вверх большой палец. «Боже, кто так фотографируется?» Забавно. Улыбаюсь. «Видимо, любимая картина». Кто-то сделал это фото. «Прохожий? Или тот, с кем он был в музее? Нет, фото хорошее, случайный человек вряд ли бы запаривался над светом и ракурсом. Значит, кто-то знакомый. Кто?» Отметок нет.       Фото книги — рецензия. Художественная литература. Пока неинтересно. «Прочитаю позже».       Личное фото. Семья. Человек десять, не меньше. Стоят на веранде. Он в летней рубашке с V-образным вырезом. Тату. «У него есть татуировка? Я даже не знала». На фото он в центре с женщиной лет пятидесяти. Она обнимает его и целует в щёку. Мама. «Как же приятно вернуться домой». Комментарий: «Уже скучаю!». Сердечко. Внутри всё сжалось. «Кто это?» Девушка. Профиль закрыт. «Господи, почему у всех закрытые профили?!» Ищу её на фото. Стоит недалеко от него. Улыбается. Симпатичная. «Они вместе? Они пара?» Перехожу по другим отметкам людей. Ищу. Ищу. Ищу. Нашла. «Самый лучший день в моей жизни». Она в свадебном платье. С другим мужчиной. Выдыхаю. Скролю дальше. «Вдруг что-то ещё».       Делаю перерыв. Захожу в его подписки. Просто так. Коллеги, студенты, странички музеев, исторические сообщества… Книжный клуб. Небольшой. Не университетский. Неофициальный. «Рецензия выше была на книгу для этого клуба?» Захожу. Афиши встреч, рецензии книг, фотографии. Сканирую лица, просто интересно. Он. Фото мужчины, что-то говорит, держа книгу, на фоне сидит он. Видно плохо, фон не в фокусе, но я узнаю его. «Интересно».       Пост. О защите дипломов. Знакомая аудитория. «Я тоже защищалась там». Он в окружении нескольких студентов. Сдержанный, чуть усталый, но довольный. Прошлогодний выпуск. Один комментарий. «Спасибо вам за всё! Было честью работать с вами!» Снова девушка. Знакомое имя. Она писала у него диплом. Зачем-то открываю её профиль. Фото с выпускного. Она в мантии, в руках диплом, кто-то её обнимает, она смеётся. Лайки. «Он поставил лайк». Не комментировал. Не написал ничего. Просто лайк. Подписан на неё. На меня тоже. Но мне он ничего не ставит». Чувствую укол зависти. Смотрю дальше. Это единственный пост, который он оценил. «Просто поддержка. Ничего серьёзного. Правда ведь?»       Листаю дальше. Фото из кофейни. Стол, чашка с кофе. Я узнаю эту чашку. Я знаю, что это за кофейня. И бокал. Винный. «Странно пить кофе и вино сразу». Это не его бокал. Он был с кем-то. Он выложил это фото. Бессмысленное фото. «Зачем? чтобы оставить в памяти день? это была важная встреча это было свидание с кем с кем-то из книжного клуба с коллегой со студенткой С КЕМ ?!       Стоп.       «А что я тут вообще делаю?»       Я быстро заблокировала телефон. Ещё секунда — и меня засосёт обратно, не отпустит, заставит снова пролистывать, снова искать, снова вглядываться в детали, которые не должны иметь значения.       Внутри поднялась тяжёлая, удушающая волна эмоций. Опустошение накрыло первым. Поверх нахлынула злость — на себя. Ревность впилась в грудь глухим, тупым уколом, потому что кто-то был там, с ним, сидел напротив, разговаривал, смеялся. Разочарование в себе било сильнее остальных.       Я глубоко вдохнула. В тёмном экране телефона — моё отражение.       «Какая же ты жалкая».       

***

от: *** aconite.blueveil@bgu.edu кому: Гейл Декариос g.dekarios@bgu.edu дата: 6 окт. 2024 г., 11:40 тема: Консультация по магистерской диссертации              Профессор Декариос, здравствуйте.              Я подходила к вам в пятницу после лекции по поводу диссертации. Когда вам удобно назначить консультацию?              С уважением,       ***        от: Гейл Декариос g.dekarios@bgu.edu кому: *** aconite.blueveil@bgu.edu дата: 6 окт. 2024 г., 15:23 тема: Re: Консультация по магистерской диссертации              Здравствуйте!              Подходите во вторник в мой офис после обеденного перерыва. У меня будет окно, поэтому мы сможем обсудить все интересующие вас моменты.              С уважением,       Гейл Декариос       

***

            Я стояла в очереди в университетском кафетерии, рассеянно и без аппетита разглядывая витрину с выпечкой. Последние несколько дней я цеплялась за своё исследование, пытаясь утопить в нём навязчивые мысли и смыть с себя чувство стыда.       Профессор Декариос знал о моих работах и, судя по прошлой встрече, даже считал их достойными. Но предстоящая консультация должна была стать нашим первым настоящим личным разговором, и мне хотелось произвести хорошее впечатление. От этого зависело, согласится ли он работать со мной дальше.       И всё же... я бы соврала, если бы сказала, что это было единственное, о чём я думала. Соблазн никуда не исчез. Я всячески пыталась его игнорировать, закапывая глубоко в своей голове, но даже погребённый, он продолжал отравлять меня. Он притаился в тёмных углах моего сознания, терпеливо ожидая момента, чтобы вновь нежным обещанием того самого горько-сладкого удовольствия, от которого невозможно отказаться, напомнить о себе. Даже когда голос стыда отрезвлял меня, само осознание того, что я откладываю неизбежное, приносило маленькую, но желанную дозу дофамина.       До встречи оставалось около получаса. Я забрала свой кофе и направилась в западное крыло университета, где находился наш факультет.       Кабинет профессора Декариоса располагался в старой готической части здания. Высокие веерные своды, стрельчатые окна, каменные полы — стены здесь помнили столетия. Гул шагов студентов, запоздало спешащих на занятия, эхом исчезал в коридорах.       Полуденное солнце пробивалось сквозь листву уже пожелтевших деревьев, заливая университетские коридоры мягким светом. Я стояла чуть поодаль от офиса Декариоса, облокотившись на подоконник, медленно отпивая кофе и прокручивая в голове всё, что хотела обсудить — свою диссертацию, выбранную тему, возможные вопросы. Людей вокруг становилось всё меньше — занятия вот-вот начнутся.       Телефон в кармане завибрировал. Сообщение.       Это была Шэдоухарт:       «Удачи! Не волнуйся, у тебя охрененная тема, ты много работала, и я уверена, что он с руками тебя оторвёт! Напиши, как всё закончится, мы с Астарионом будем ждать в кафетерии».       «хорошо, спасибо!! позже напишу», — быстро ответила я, бросив взгляд на часы. Три дня. «Пора».       Подойдя к массивной двери из тёмного дерева, я заметила металлическую табличку: «Профессор Гейл М. Декариос. Факультет гуманитарных наук». «У него есть среднее имя?» — удивилась я. Но сейчас это было не важно. Глубокий вдох. Выдох. Я постучала.       В ответ — тишина. Сердце тревожно сжалось, внутри начала разливаться волна разочарования. «Неужели он забыл? Или его просто нет в офисе? Может, задерживается…»       Я постучала ещё раз, на этот раз сильнее.       — Да, входите! — раздался голос из-за двери.       Облегчение хлестнуло по нервам мощным выбросом адреналина. Чуть не выронив стакан с кофе, я поспешно повернула ручку и вошла.       Кабинет профессора Декариоса был небольшим, но уютным. Одно большое стрельчатое окно, украшенное ромбовидной сеткой, заливало комнату тёплым, рассеянным светом. По бокам стояли высокие стеллажи, заполненные книгами, папками, музейными каталогами, коробками и личными безделушками хозяина кабинета. Слева от двери примостился небольшой, явно старый, но добротный кожаный диван. Справа — шкаф для верхней одежды.       В центре комнаты, за массивным дубовым столом, сидел он.       Стол, как и мой дома, был завален книгами, разбросанными записями и разными мелочами. В центре стоял его рабочий ноутбук. Полубоком, откинувшись на спинку кресла, Декариос сосредоточенно читал распечатку, держа в одной руке карандаш — видимо, проверял чью-то работу. Очки на переносице, привычно уложенные волосы. Тёмно-фиолетовый джемпер.       «Тот самый джемпер. Тот, в котором он был на том самом фото из ресторана». На долю секунды эта деталь, узнанная таким жалким способом, неприятно кольнула изнутри.       Оторвавшись от чтения, он поднял на меня взгляд и улыбнулся:       — А, это вы! Добрый день, я вас ждал — проходите, — радушно поприветствовал меня Декариос, откладывая бумаги в сторону. — Сумку и пальто можете оставить на диване, — добавил он, заметив моё замешательство, когда я попыталась понять, куда пристроить вещи. — Располагайтесь, как вам удобно.       Я кивнула, стараясь не выдать лёгкую нервозность, оставила ненужные мне сейчас вещи и вытащила заранее распечатанные материалы. Сев на стул напротив, я поставила на стол стакан с кофе.       — Я вас внимательно слушаю, — сказал он, вновь расслабленно откинувшись назад. На губах играла лёгкая полуулыбка, в глазах блеснул любопытный прищур. Он действительно ждал, что я скажу. Ему было интересно, что я ему предложу.       В этом антураже, в окружении своих книг, бумаг, массивного дубового стола, он выглядел ещё более маняще.       И только сейчас я осознала, что всё это время не произнесла ни слова.       Резко собравшись, я наконец заговорила:       — Здравствуйте, профессор Декариос, — голос звучал ровно, но я всё равно прочистила горло. — Как вы помните, моя бакалаврская работа была посвящена миниатюрам в псалтырях, с акцентом на иконографический и художественный анализ. В этот раз я хочу изучить одну из рукописей из нашей университетской библиотеки — Псалтырь Карсуса. Но не просто миниатюры, а саму рукопись как памятник в целом. Я знаю, что она изучена крайне мало, и, как мне кажется, пора это исправить...       Он внимательно слушал, с той же полуулыбкой, иногда кивая, — и это не могло не радовать. Но стоило мне упомянуть Псалтырь Карсуса, как он на пару секунд приподнял брови.       Я продолжила:       — В прошлый раз я упоминала, что у меня уже есть материалы — литература, а также мои личные наработки…       — Вижу, вы принесли их сегодня. Я могу взглянуть, вы не против? — перебил он меня. Поправив очки, он протянул руку, принимая от меня папку. Затем снова откинулся на кресло, открыл её и, пробегая взглядом страницы, принялся внимательно анализировать список литературы и мои записи.       Я затаила дыхание. Наблюдая за его реакцией, я понимала: тема ему нравится. Его лёгкая улыбка, утвердительные кивки, внимательное изучение моих наработок — всё это только подтверждало мои догадки.       Наконец, он заговорил:       — Взять Псалтырь Карсуса для магистерской работы — довольно амбициозное решение, скажу я вам, — начал он серьёзным тоном, аккуратно положив папку на стол. — Когда я впервые услышал о ваших планах, признаться, засомневался, сможете ли вы выдержать планку. По моему мнению, о таких темах надо писать либо идеально, либо не писать вообще.       Изменение в его голосе заставило меня напрячься. «Неужели я слишком замахнулась с темой?..»       — Но, ознакомившись с вашими материалами, я вижу, что потенциал есть, а это самое главное, — закончил он с ободряющей улыбкой.       Я глубоко выдохнула, почти с облегчением. Узел напряжения, который затягивался в груди с прошлой пятницы всё сильнее, наконец-то ослаб.       Заметив это, он усмехнулся, в глазах мелькнул лукавый огонёк.       — Если быть откровенным, я сам когда-то планировал взяться за этот псалтырь, но, к сожалению, руки так и не дошли, — признался он с оттенком лёгкой грусти.        А затем, будто стряхнув её с себя, добавил: — Но я с радостью помогу вам!       Он встал из-за стола и направился к одному из стеллажей. Внимательно пробегая подушечками пальцев по корешкам, наконец остановился и вытащил небольшую книгу. Сборник статей.       — Как я уже сказал, эта тема меня тоже интересовала. Думаю, вам будет полезно. В своё время этот сборник натолкнул меня на некоторые предположения и гипотезы, — сказал он, протягивая мне книгу.       Я поблагодарила его и осторожно взяла сборник. Он был явно не новым — края обложки стерлись, страницы выглядели чуть потрёпанными, как будто их листали много раз.       — Предлагаю такой план действий, — продолжил он. — За неделю я внимательно изучу ваш материал, оставлю комментарии, подумаю над возможным планом исследования. А вы пока ознакомьтесь с этим сборником. Через неделю, во вторник, в это же время, встретимся снова и всё обсудим.       — Да, конечно! — с энтузиазмом закивала я.       Он стоял рядом, небрежно облокотившись на стол, сложив руки на груди, всё так же улыбаясь. Его взгляд — пронзительный, но мягкий, цепкий, но не давящий — будто изучал меня, оценивая что-то внутри. А эта ободряющая, почти лукавая улыбка…       Что-то внутри меня дрогнуло. Знакомое чувство, забытое, но не стертое. Я почувствовала, как начинаю краснеть.       — Тогда больше не буду вас отвлекать! Большое спасибо ещё раз, профессор! — быстро выпалила я, резко встав.       Развернувшись, я поспешила к дивану, но запнулась о стул.       «Чёрт».       Кровь бросилась в лицо ещё сильнее. «Как же стыдно».       Я быстро наклонилась, схватила сумку, спрятала в неё книгу и подняла свои вещи с дивана.       «Кофе. На столе остался мой кофе».       Я метнулась обратно, торопливо схватила стакан, стараясь не смотреть на Декариоса, и вновь повернулась к выходу.       — Спасибо! До свидания! — пробормотала я, прежде чем выйти.       Когда я закрывала за собой дверь, услышала его тёплое:       — Хорошего дня.       Быстрым шагом добравшись до ближайшего подоконника, я бросила на него все свои вещи, даже не глядя.       Стало ужасно жарко. Лицо пылало, словно вместо крови в жилах разлился раскалённый металл. Но это не был приятный, волнующий жар. Я провела рукой по шее — ощущение стыда, смущения и чего-то ещё, более мерзкого, не уходило.       Глубоко вздохнув, я зажмурилась и накрыла лицо ладонями. Их прохлада слегка успокаивала.       «Ты молодец. Ты справилась. Но почему тогда мне так тошно?»       «Этот дурацкий джемпер. Если бы он только знал. Как же стыдно».       Но хуже всего было даже не это. А то, как я себя вела. Запнулась о стул. «Серьёзно?» Покраснела, затормозила с ответом, едва не сбежала. Вся эта сцена, весь этот цирк — я выглядела как влюблённая дурочка, не способная себя контролировать.       «Но это не так. Всё осталось в прошлом».       Ещё один вдох.       Ещё один выдох.       Образ его лёгкой полуулыбки снова всплыл перед глазами.