Часть 14

      Резкий эфирный импульс ударил по нервам, не дал отшатнуться, заставил мышцы рук и спины ослабеть. Посох выпал из бессильных пальцев – контакт прервался. Рубидия с трудом улыбнулась онемевшими губами, отступила на шаг – да, длинная палка это хороший способ не подходить ни к чему опасному слишком близко. Коснись она в тот момент металла рукой, так бы и осталась делиться эфиром… с кем же? Где источник нестабильности? Тяжело опустилась на колени, подхватила посох, озираясь по сторонам. А есть ли источник вообще? Но ничего, кроме аномально плотных сгустков эфира, сквозь стены вагона не удалось увидеть. Густых и пульсирующих, почти живых, но не разветвлённых, не способных усваивать эфир из воздуха и воды, лишь из весьма специфической пищи. Паразитических по своей сути, но пока всё ещё связанных друг с другом множеством переливчатых потоков, изменчивых и зыбких.       – Кажется, кто-то серьёзно сэкономил на производстве вагонов и техобслуживании, – с кривой улыбкой выдавила из себя майстерин Гаусс, не сводя взгляда с чудовищных эфирных наслоений. Нужны были очень заметные и протяжённые дефекты в металле, чтобы создать достаточно мощные “якоря” и собрать на них настолько сильные эфирные возмущения. И ведь подобных дефектов потребовалось бы много, а состав казался почти новым… Даже немного жаль, что у Рубидии нет официальных инспекторских полномочий, чтобы начать серьёзное расследование, хотя того же Эрсина подобная формальность бы не остановила, окажись он на её месте.       Вот только сейчас нужно думать лишь о том, как распутать весь этот эфирный кошмар и отцепить от стали, и как можно скорее. А ведь какие-то сгустки могли оторваться уже давно… Нет, не сейчас, проблемы стоит решать по мере их появления, не отвлекаясь на те, которые пока ещё не имеют никакого значения.       – Не трогайте здесь ничего голыми руками, Ут-Кызы, – предупредила алая майстерин Тидесбалу, и та рвано кивнула, но её взгляд всё ещё блуждал по стенам и потолку.       – Майстерин, а как это всё убирать? – с почти жалобным отчаянием спросила юлчы. Кажется, она так до конца и не поверила, что им с Рубидией придётся снимать настолько мощные эфирные наводки.       – С помощью чуть более сложных манипуляций, – вздохнула алая майстерин. – Не бойтесь, Ут-Кызы, вся эта гадость не обладает собственной волей и разумом в нашем понимании. Во всяком случае, пока не должна. Эфирные структуры не могут осознанно вас перехитрить, хотя и будут сопротивляться уничтожению.       Колокольчики и подвески Тидесбалы жалобно звякнули, когда та растерянно кивнула в ответ.       – Ут-Кызы, вы помните основы жестовой работы с эфиром? – осведомилась Рубидия так, будто они находились в здании коллегии, и речь шла о рутинной операции над очередной металлической заготовкой. Жестовое взаимодействие с эфиром иногда ошибочно считали бесконтактным и не требующим инструмента-проводника, иногда презирали как реликт архаичных магических практик, вот только сложность и низкая эффективность данного подхода заключались в том, что проводником эфира для мага становился сам воздух. Или любой другой газ, если работать требовалось в иной среде, хотя подобным чаще занимались представители Оранжевой коллегии, когда проводили свои химические эксперименты в аргоне или азоте.       – Жесты? Но ведь без проводника… – замялась юлчы.       – Воздух – уже проводник, вы можете создать в нём потоки, сделать тепловой или эфирный градиент, – Рубидия редко пользовалась жестами, хотя её в своё время заставили с предельной точность заучить основные и их влияние на эфир, чтобы самостоятельно создавать простейшие функциональные комбинации. И не зря, руки до сих пор помнили.       Подхватить поток эфира у самой стены, не касаясь металла, вращением кисти и пальцев закрутить спиральный вихрь и тянуть, свивая, точно жгут из множества проволочек. Незримая волна ударила по руке, в кончиках пальцев закололо. Рубидия лишь стиснула зубы, добавила ещё оборот. Запястье заныло, стиснутое болью – эфир сопротивлялся. Рубидия тоже не сдавалась, вытягивая его по капле из металла. Второй рукой придала дополнительное вращение эфирной спирали. Тончайшие волокна эфира выбивались из потока и цеплялись за кожу, уже спокойные и безопасные. Плетение ловушки заметно потеплело, и алая майстерин наконец выдохнула. Кажется, способ безопасно дезактивировать поезд нашёлся.       – Кызым? – окликнула она Тидесбалу, но не получила ответа и обернулась, позвала свою лисентирин по имени, забыв о конспирации: – Ут-Кызы, где вы?       В вагоне не было никого и ничего, кроме коробок и мешков, в которых перевозили упакованную почту для дальнего отправления, да мерцающих эфирных потоков в стенах. Только этого и не хватало. От внезапной тревоги майстерин едва не разжала руки и не отпустила эфир, с таким трудом отобранный у квазижизни. Да, квазижизни… неразумной, паразитической и потому опасной. Никакого злого умысла или хитрости, лишь природное стремление и сродство к эфиру, который…       – Руби, это и правда ты? Знакомый ровный голос заставил на долю секунды замереть, не веря ушам. Как? Прямо здесь?..       …почему бы и нет?       – Эрсин, я… – впервые за много дней выдохнула с облегчением Рубидия. Собственные слова показались ей жалким полузадушенным стоном. Вся тревога, все вытесненные на задворки сознания страхи, все слёзы, которые она не выплакала, не позволяя себе отвлечься от действий, сейчас разом нахлынули и сдавили ей горло. Боль от неестественного движения эфира? Дезактивация наводок? Обещание-плата? Всё могло подождать.       Алая майстерин без сожаления опустила руки, обернулась на голос. Эрсин стоял в паре шагов от неё, невысокий и худощавый, но столь же несгибаемый, как и всегда. Эфирный поток, что тёк через тело Рубидии, ослаб, и она наконец растёрла ноющие запястья, не сводя взгляда с друга, который по своей привычке смотрел чуть в сторону от её лица.       – Эри, ты в порядке? – она шагнула к Илаи, даже потянулась коснуться плеча, груди, лица, собранных в хвост пепельных с проседью волос – чего угодно, лишь бы убедиться в реальности присутствия друга, но вовремя подавила внезапный порыв. Эрсин ведь не любит, когда его трогают без предупреждения, так что объятий и контакта лучше ждать с его стороны, а он всегда находил время, силы и возможности для Рубидии. И здесь нашёл, с готовностью протянул ей в ответ не по-мужски изящную руку. Привычный дружеский жест, живой, настоящий. Вот только…       Вот только Эрсин всегда носил перчатки и снимал их специально для Рубидии. Некоторые считали адмирала Илаи странным и слишком уж отстранённым, многие – холодным и заносчивым, но майстерин Гаусс знала: перчатки и непроницаемое лицо не игра, не маска и не демонстрация, а единственно возможный компромисс между её другом и окружающим миром. Сейчас же от взгляда светлую до прозрачности кожу, от голубизны вен на тонком запястье Рубидия опешила. Что-то было не так… Совсем не так.       …а какая разница?       – Всё хорошо, Руби. Мы можем уйти. – В голосе Эрсина ей почудилось то неуловимое тепло, которое она искала много лет назад, во времена своей девичьей влюблённости. Тень забытой мечты заставила её сжаться и отдёрнуть руку.       – Подожди, пожалуйста, – тихо попросил он, глядя ей в глаза. Привычная ледяная маска растаяла, как и всегда, от чуть заметной улыбки, которая, как Рубидия давно знала, была результатом очень долгих попыток Эрсина научиться столь необходимому в человеческом обществе жесту. Сейчас же она смотрелась так правильно и естественно, что…       Нет.       Будь на месте Эрсина кто угодно ещё, Рубидия ещё могла бы послушать, попробовала разобраться, в чём дело, но не сейчас. Не с ним. Не здесь. Не в поезде, полном готовых отслоиться эфирных наводок.       – Ни шагу! – рявкнула майстерин, подхватила посох, выставила перед собой и с силой оттолкнула Эрсина. Так нельзя… но извинится перед другом она потом. А ведь могла бы обойтись и без агрессии…       От удара адмирал Илаи прогнулся назад, слишком болезненно для авиарской спины, но успел схватиться за посох. Запястья Рубидии рвануло болью, но она лишь стиснула зубы.       – Это не ты! – крикнула она, тщетно рванула посох, чтобы стряхнуть хватку Эрсина. – Не Эри!       Это не ты. Майстерин вцепилась в ускользающую мысль. Так просто… и глупо, и бессмысленно, и сложно.       Это не ты.       Это не… не кто?.. не Эри… Он же здесь, и эфир течёт через них… Вот только потоки не те.       Это не ты. Это не ты. Это не ты!       Она сосредоточилась на тонких нитях эфира в руках Эрсина, твердя одну и ту же фразу. Потоки… иные. Не та структура, Они не двигались вдоль сосудов с током крови, не ветвились подобно древу, скорее закручивались спиралью вокруг… Вокруг чего? Носитель неупорядочен, обладает простой структурой, не то что человеческое тело. Эфир обвил множество стержней, перепутанных, точно комок волос.       Волосы… теперь Рубидия их видела. Лишь общая форма, проступившая сквозь телесную оболочку. Мерзкий сбитый войлок, слишком подвижный и текучий, грязно-бурый, клочковатый. Одна только форма, поддержанная эфиром. Необходимый носитель, которого эфирной структуре недостаточно. Волосы, пыль и частицы кожи могут удерживать нестабильные эфирные структуры, но хуже, чем кровь или живые ткани. А квазиживая структура всегда со временем растёт и усложняется. Волос очень быстро перестаёт хватать…       Майстерин дёрнула посох – безуспешно. Спутанные грязные волосы, в которых влажно блестели тёмно-красные волокна, обвились вокруг посоха, до ужаса напоминая кисть. Образ твари двоился и дробился, иллюзия взывала к памяти Рубидии, разум цеплялся за реальность.       – Руби, – с вселенской тоской и болью поманил её бесплотный голос.       Нет-нет-нет, это не ты. Эфир… сосредоточиться на нём. Иллюзия рвётся на нестыковках, пробелах и неточностях. Не слушать… не верить…       Вскинула руку, сложила из пальцев жест, скрутила спиральный поток, чувствуя натяжение эфира – точь в точь невидимая струна в теле. Струна дрогнула, завибрировала от самого нутра Рубидии через посох к твари. С человеком так нельзя, это опасно и больно, но перед майстерин Гаусс не стоял Эрсин. Нет, сквозь дорогие черты она не видела, но почти ощущала квазиживую массу. Тварь сопротивлялась, ползла к Рубидии. Ловушка на коже горела, эфир тёк сквозь потеплевший посох.       Первые усики волос коснулись её перчаток в поисках плоти, и Рубидия рванула эфир к себе. Задохнулась на миг ощущением – переполненности-жара-движения-изменения-в-каждой-клетке-тела-руках-лопатках-крыльях – всего на миг.       Крылья… искажённая спина… путь от мозга сквозь позвонки… излом в запястьях и промятые кости…       Металл ловушки почти обжёг кожу, но незримое давление схлынуло. Рубидия осела на пол, сжимая в руках посох, а рядом рухнула куча человеческих волос и плоти. Сердце бешено колотилось где-то в горле, уши заложило, а где-то в спине таяло ощущение фантомных крыльев. От одного взгляда на останки доппельгенгера Рубидия закашлялась, глубоко вдохнула, сдерживая рвотный спазм.       Это всего лишь волосы. Это даже не труп.       Всего пару мгновений алая майстерин позволила себе потратить, чтобы перевести дух, а затем заставила себя подняться на ноги и подойти к обезвреженным волосам, стараясь дышать спокойно и глубоко. Иллюзия рассеялась, и взору Рубидии предстал всего лишь гигантский спутанный клубок волос и сора, в котором тем не менее явно присутствовали относительно свежие фрагменты живой плоти – не то оторванные куски кожи, не то выдранные из мышц волокна человеческого мяса. И вот эта мерзость полезла в её разум, заставив мозг видеть одного из дорогих сердцу людей. Пусть иллюзия и спаяла воспоминания вместе с иными поведенческими представлениями, Рубидия ведь почти попалась. Почти поверила собственным надеждам и нелепым желаниям и лишь чудом выбралась из ловушки. Дело дрянь. Появление доппельгенгера в поезде, да ещё и на фоне столь развитых эфирных возмущений, казалось дурным знаком. Он ведь уже успел до кого-то добраться в поисках подходящего вместилища для живой эфирной структуры, то ли в поезде, то ли на одной из станций, значит, рос и развивался в течение некоторого времени… или оторвавшийся эфирный сгусток уже был достаточно крупным и сложным в момент отделения. И правда, насколько же велик и сложен был тот сгусток эфира, из которой сформировалась тварь?       Рубидия вновь бросила хмурый взгляд на эфирные наслоения, оценивая их устойчивость, насыщенность эфиром и размеры. Пожалуй, от таких может отделиться даже не сгусток, лишённый внутренней структуры, здесь и сразу целый переусложнившийся фрагмент без особого труда отвалится и начнёт цепляться за любую мало-мальски подходящую органику. А тут такой хороший материал лежит… Нет уж, останки прежнего доппельгенгера необходимо сжечь, но сперва нужно найти Тидесбалу. Процесс отделения эфирных сгустков и их закрепления на носителе длился долго, так что с уничтожением волос вполне можно было повременить. Если же доппельгенгер здесь не один, то Рубидия может лишиться своей лисентирин. Тидесбала точно не заслуживает, чтобы её съел комок волос и грязи, оживлённый паразитическим сгустком эфира.       Сжав в руке посох, Рубидия сконцентрировалась на эфире и двинулась вперёд. С непривычки ориентироваться лишь на радужно-бесцветное мерцание, что текло через мутный и полупрозрачный мир оказалось непросто, и очень скоро у майстерин заныли виски. Зато теперь она смотрела сквозь иллюзии, порождённые чужеродным воздействием, и видела множество эфирных капель, что растекались по углам и тянулись к любому подходящему носителю, бессильно цеплялись за её сапоги, втягивались в щели и трещинки стен. Сквозь мерцание эфира заметила пульсирующее жемчужное кружево – биение сердца, работа мышц, ток крови в сосудах. Ут-Кызы!       И плотные, неоформленные потоки эфира совсем рядом, уже тянущиеся к живой структуре. Ещё тварь!       Гаусс распахнула тамбурную дверь, чуть не споткнулась о порог, но удержалась на ногах, влетела в узкий проход соседнего вагона, на ходу сложила жест, концентрируя эфир. Движение кисти, удар посохом – эфирный жар прошёл сквозь металл. Запахло палёными волосами, доппельгенгер извернулся, отдёрнул подпаленную часть тела от посоха, словно щупальца. Девичий визг зазвенел в ушах – похоже, доппельгенгер утратил контроль над иллюзией, и Тидесбала тоже увидела истинный облик твари. Юлчы заметалась, замахала руками, отрывая от себя вцепившиеся волосы, и отвлекла доппельгенгера от Рубидии.       Майстерин вновь замахнулась, пригвоздила клубок волос к полу, потянула эфир на себя. В этот раз было проще, доппельгенгер был моложе, слабее и меньше. Эфир из его структуры тёк через посох и руки Рубидии с меньшим сопротивлением, даже успевал растворяться в теле, пусть не полностью, но всё равно облегчая ей работу. От этого потока кровь не вскипала, а кости и суставы не ломались, точно пытаясь изменить форму и вместить в себя весь избыточный эфир. Жаль только камень-накопитель в ловушке достиг предельной ёмкости.       Когда спутанный комок волос безвольно рассыпался по полу, Рубидия опёрлась на посох и оглянулась на лисентирин, которая сперва отшатнулась от её взгляда и попытки улыбнуться – видимо, ободряющая улыбка в этот раз получилась у майстерин не лучше, чем у Эрсина, – а затем виновато отвела взгляд и спросила:       – М-майстерин, вы сейчас настоящая?       И столько скрываемой внутренней дрожи, страха и надежды слышались в её голосе, что Рубидия сама чуть было не вздрогнула от осознания, что же именно должна в этот миг ощущать Тидесбала. Боль в исцарапанных доппельгенгером почти пунцовых щеках, которые девушка попыталась прикрыть нервно позвякивающими косичками – сущий пустяк по сравнению с ужасом осознания, какой опасности ей удалось избежать. И стыдом, да, кажется, лисентирин действительно стыдилась своей слабости перед наставницей. Вечно упрямая, безбашенная, яркая, уверенная в себе Тидесбала будто сжалась в комочек, и алая майстерин осторожно протянула руку и погладила её по плечу.       – Ут-Кызы, всё в порядке. Всё хорошо, – Какое счастье, что подопечная не отстранилась, позволила коснуться своего хрупкого острого плеча в момент собственной уязвимости! Главное, чтобы не стала теперь закрываться и прятать свой страх от себя самой, чтобы признала его и смогла отпустить.       – Чеч… – то ли всхлипнула, то ли буркнула та в ответ.       – Что? – переспросила Рубидия, мягко обняв Тидесбалу.       – Волосы, говорю, – с обидой пробормотала та. – Всего лишь волосы…       – Нет, не просто волосы. Это был доппельгенгер, эфирный сгусток, который быстро учится создавать иллюзии. Заподозрить обман не так просто, нужно вовремя увидеть нестыковки между своими желаниями и действительностью, а это не все могут сделать сразу.       Юлчы лишь съёжилась в её объятиях, будто Рубидия её ударила или обругала, а вовсе не пыталась успокоить.       – Но вы же не поверили…       – Поверила, – вздохнула майстерин и отстранилась, чтобы не тревожить подопечную ещё больше, раз той сейчас некомфортны и не нужны объятия. – Если бы тот, кого я увидела, был бы чуть более обычным человеком, я бы так ничего и не поняла, пока не стало бы слишком поздно.       – А кого вы?.. – начала было юлчы, но тут же оборвала себя: – Кирэкми… И что же дальше, м… минем апам?       – Сначала надо обработать ваши царапины, а потом сжечь к демонам все эти волосы, – к Рубидии понемногу возвращалось привычное спокойствие, и она уже просчитывала обновлённый план действий. Да и лисентирин необходимо было отвлечь. – Как по-юлчыларски будет “горелые бешеные волосы”, кызым?       Тидесбала тут же встрепенулась, зазвенев подвесками. – Юлчыларча? Пожалуй, янган котырган чеч… – чуть подумав, ответила юлчы, а затем потянулась к подвеске в ухе: – Получится ли за счёт какой-нибудь из тех наводок зарядить этот камень? Может быть, мою серёжку тоже можно использовать как ловушку… Тогда я смогу вам помочь. Только теперь уже спина к спине, чтобы опять какие-нибудь волосы не приползли.       – Да, хорошая мысль, чтобы опять какой-нибудь котырган чеч с нами не случился. Спасибо, Ут-Кызы, – с улыбкой кивнула Рубидия подопечной, и та тоже попыталась улыбнуться в ответ, пусть и получилось это нервно и кривовато.       После столкновения с доппельгенгерами Рубидия и её ассистентка были настороже все оставшиеся часы, но обошлось без серьёзных происшествий. Они несколько раз меняли камни в ловушке, а горячую от поглощенного эфира розово-рыжую кальцитную серёжку Тидесбалы очень быстро пришлось снять и убрать, заменив на другую самодельную ловушку из проволоки. Три раза встретили эфирные сгустки, которые уже зацепились за новый носитель, но ещё не обрели способность полноценно влиять на человеческий разум. Развеяли запечатление, не определившееся с обликом и потому совмещавшее в одном полупрозрачном образе черты кошки, птицы и кого-то из почтовых служащих – по крайней мере, Рубидия смогла явственно разглядеть в чёрной шерсти зелёное сукно форменного мундира и золотистые пуговицы. Мелочь, что растекалась по частям вагона и ещё никому не могла навредить, в обычное время не стоило бы и считать за проблему – так, всего лишь слишком интенсивные наводки. Студенты временами закручивали и более хаотичные конструкции, которые после особо неудачных лабораторных практикумов приходилось расплетать и исправлять половине преподавательского состава кафедры. Но в поезде плотность всевозможных эфирных наслоений оказалась столь велика, что временами они сливались в единую сообщающуюся сеть. К тому моменту, когда поезд удалось очистить от лишних эфирных структур, обе магессы валились с ног от усталости, и Рубидии оставалось лишь надеяться, что после столь напряжённой работы с эфиром у них не начнут формироваться крылья наподобие авиарских или что похуже.       Рубидия предпочла бы проспать весь остаток пути до телимской границы, но пришлось вновь вставать, убирать свой посох и идти к господину Даггеру, чтобы отчитаться о выполнении своей части договора. Задремавшая было юлчы встрепенулась, как только Рубидия двинулась к двери.       – Остаз? – испуганно вздрогнула Тидесбала, и её подвески в косичках нестройно звякнули. Но лисентирин тут же взяла себя в руки и указала на голову Рубидии: – Минем остазым, вам нужно переплести косы.       Майстерин коснулась волос руками и убедилась: ещё несколько часов назад косички были туго, почти до боли затянуты, а теперь корни под ними отросли, причём очень заметно, на несколько сантиметров. Тело всё-таки попыталось адаптироваться под слишком большое количество эфира, текущее сквозь него, но к счастью, ограничилось при этом лишь ростом волос. Пришлось расплетать все мелкие косички и затягивать их заново и вновь привыкать к напряжению в почти немеющей от такой причёски коже головы. Рубидии оставалось утешаться лишь тем, что теперь её облик будет больше соответствовать представлениям о юлчыларских женщинах.       Даггер обнаружился в одном из почтовых вагонов и очень обрадовался известию о том, что разрядка поезда завершена. Как и предполагала алая майстерин, в порыве благодушия начальник поезда пригласил их с “племянницей” на чай, чтобы скоротать последние пару часов до границы. Возможно, если бы не доппельгенгер, который успел добраться до Тидесбалы, Рубидия и отказалась бы от его приглашения и ограничилась бы простой беседой, но поезд под начальством господина Даггера принёс им с лисентирин слишком волнений. Согласиться и беззастенчиво ограбить железнодорожника на сахар или любое другое сладкое казалось достойной платой за встречу с “горелыми бешеными волосами”.       Усталая и немного подавленная после встречи с доппельгенгером Ут-Кызы отнеслась к приглашению господина Даггера равнодушно и почти всё чаепитие безучастно жевала печенье, которое вместе с сахаром предложил к крепкому черному чаю начальник поезда. Даже взгляды мужчины, чудовищно невоспитанного, по её собственному выражению, сейчас совершенно не тревожили исцарапанную юлчы. Впрочем, к скупому рассказу Рубидии она прислушивалась, и когда та порекомендовала проводить снятие наводок почаще, обиженно пробурчала что-то про котырган чеч. Вот только что именно лисентирин хотела сказать про доппельгенгера, кроме неё, никто не смог бы понять при всём желании.       Приближение к телимской границе лишь добавило Рубидии беспокойства, хоть та и старалась думать не о рисках своего безумного предприятия или Эрсине, а о студентах-должниках, чтобы сохранять нужный настрой и убедительность маскировки. Пока почтовые служащие занимались выгрузкой и передачей почты, магессы наконец добрались до пограничного пункта. Несмотря на все опасения алой майстерин, ни деймарских, ни телимских пограничников магессы не заинтересовали слишком сильно – быть юлчы для пересечения государственных границ оказалось чрезвычайно удобно. Обыск и осмотр прошли благополучно, но лишь оказавшись по ту сторону ничейной земли майстерин Гаусс смогла наконец выдохнуть. Её чемодан с разобранным прибором для вызова эфирного эха и дорожный посох остались при ней, а значит, у неё был пусть и призрачный, но шанс на успех. Кулон Мейтнера, точно волшебный ключ к прошлому, покоился на обвитом цепочкой запястье, и Рубидии казалось, что оплетённый сталью кристалл жжёт ей кожу даже сквозь ткань перчатки.       Впереди раскинулся теперь уже телимский Нердин, почти столь же серый и мрачный, как четверть века назад, а далеко вдали темнели горные вершины, за которые уже закатилось солнце, и лишь отгорающее небо всё ещё напоминало о его свете. Перед майстерин Гаусс лежала Сильта, и именно в этой проклятой земле Рубидии предстояло найти все недостающие ответы.