Глава 19. Разборки в мастерской банбу-мастера.

      Когда видишь перед собой гору работы, первая мысль — паника.       Хочется отойти на шаг, потом на еще один, затем еще на десять. Стоишь в отдалении и смотришь на завал на работе, как будто перед тобой не что-то, что ты уже делал, но в меньшем количестве, а нечто иное. Что-то живое и безжалостное. Будто дикая кошка, готовая к рывку на свою жертву. В голове сразу возникают мысли: «С чего начать? Как успеть все сделать? Как вообще это сделать?» И всё кажется невозможным.       Но потом ты выдыхаешь, перебарываешь себя, и делаешь первый шаг. Неважно какой. Просто берёшь и начинаешь что-то делать: самую простую работу или первый пункт из списка задач. Начинаешь с этого, не думая ни о чём, кроме текущей работы. Потом делаешь следующую часть работы. Потом ещё. Ты не решаешь неподъемную задачу — ты просто чинишь этого конкретного банбу. А потом ещё одного. И ещё.       А потом возникает магия.       Время смазывается. Рабочие дни начинают сливаться в один поток, в один длинный день с работой и перерывами на короткий сон и еду. Ты не думаешь о количестве, не думаешь о том, сколько сделал и сколько осталось. Ты просто делаешь. Машинально. Без пафоса и без сомнений. В этот момент тело переходит на иной режим работы: спина уже давно не ноет, глаза режет от света, но этого не замечаешь. Все внимание концентрируется на одной конкретной задаче. Потому что ты уже внутри неё, и выхода нет — только вперёд, к её выполнению.       А потом… Потом в этом «марафоне» работы внезапно наступает момент, когда ты поднимаешь голову и понимаешь, что запара почти исчезла. Не вся, конечно, но большая часть работы выполнена.       И тут организм начинает требовать расплату за эту магию. Наваливается усталость. Не мгновенно. Она прокрадывается по-тихому: сначала ноги устают стоять, потом плечи наливаются свинцом, вскоре начинает покалывать в затылке. Всё это было и раньше, просто ты не обращал внимание.       Но это даже радует. Это дает чувство, что ты не сдался в самом начале. Потому что если сделать первый шаг, марафон приблизится к концу.       И Артур был рад, что «прекрасный» марафон работы, который длился с субботы по среду включительно, подошел к концу. Целых пять дней работы в режиме, когда начинаешь забывать, где начинаются новые сутки, а где наступает ночь; когда Солнце становится просто лампочкой за окном.       Так что Артур с облегчением вздохнул, вручая последнего банбу представителю «Белобога». И на душе появилось чувство, словно бы он швырнул последний платеж по кредиту сотруднику банка: облегчение от того, что сбросил со своей шеи ярмо.       И подумаешь, что он сам себя загнал в такую ситуацию — с кем не бывает?       Мистер Фримен, инженер «Белобога», в это время уже заканчивал проверку последнего банбу: проверил данные с переносного анализатора, а потом отключил робозайца. Один из тиренов-медведей, которые его сопровождали, после кивка начальника подхватил банбу и, как какую-то игрушку, потащил к грузовику. После этого инженер заполнил документы и поставил подпись в бумагах. Артур перечитал документы, которые ему протянули, и поставил свою подпись, ставя жирную точку в этом изнурительном марафоне, который он не хотел бы еще раз повторят.       — На этом мы закончили, — проверив все документы еще раз, коротко сообщил человек с фамилией Фримен, чьё имя Артур забыл и стыдился переспросить. Хотя геймерская частичка души так и просила обратиться к нему, как к «Гордону».       Мужчина убрал все свои принадлежности и документы в портфель, а потом внимательно посмотрел на Драконобу, которая всем видом демонстрировала высокий статус мастерской, а потом на Артура.       — Мистер Беззубов, — продолжил тот, — хотел бы принести вам свои извинения.       — Они приняты… Но почему вы извиняетесь? — спросил сконфуженно Артур.       Единственное, что ему приходило на ум, это за завоз новой партии банбу, хотя была договоренность, что пока со старой партией мастерская не закончит, новую завозить не будут. Но за такое вряд ли бы извинялись так искренне, как мог судить Артур.       «Ну или этот инженер — хороший актёр», — про себя добавил он.       — Когда Антон Иванов сообщил, что мы будем сотрудничать с вами, я своим коллегам сказал, что он сдурел: сдавать наших банбу какому-то новичку без имени и репутации — это дурость, — искренне ответил тот. — Но видя вашу прошлую работу и чудеса скорости, которые вы проявили сейчас… «Марселю» такое и не снится.       — Ну, я не расписываю в отчетах каждый поворот винта, а просто работаю, — фыркнул Артур, пожав плечами.       — Я серьёзно. Удивительно, что ваша мастерская работает быстрее, чем «Марсель». Я после вашего вчерашнего звонка прикинул: у вас темпы работы выше где-то в полтора раза, — инженер достал планшет, показывая график, в котором Артур, честно говоря, не понял почти ничего, ибо устройство также быстро и неожиданно убрали от его взора. — Нет, понятно, что у вас объем меньше и вы работаете только с тем, что у нас не принял Марсель. «Негарантийные, спорные случаи»; хлам, которому по документам пора на переработку, но который ещё в строю, ну и так далее. То есть, по сути, двадцать-тридцать процентов от общей массы наших банбу, нуждающихся в ремонте. Но даже так, впечатляет.       Артур помолчал. Он вспомнил: когда договаривались о сотрудничестве, ему действительно сказали, что будут присылать только то, что не берет «Марсель». Но тогда он не придал этому значение: это нормально, что производитель в гарантийных случаях или сам чинит свою продукцию, или её заменяет. Но только сейчас ему сказали, что он выполняет НЕ большую часть работы.       — И это только тридцать процентов? — с недоверием уточнил Артур.       — Может чуть больше, может чуть меньше: раз на раз не приходится. Но по объёму… За сколько вы вот это все сделали? Я про то, что вы закончили прошлую партию и сделали половину нынешней.       — С субботы работал. Раз сейчас полдень среды, то за четыре с половиной дня справился, — ответил ему хозяин мастерской и получил за это одобрительный кивок.       — А «Марсель» схожий объем делал бы полторы-две календарные недели, — пояснили ему. — Нет, понятно, что если кинуть в печку их «машины» достаточно денег, можно ускорить…       «Стоп! — пропуская мимо себя старую истину, что деньги правят миром, Артур понял занимательную вещь. — Раз это море банбу всего тридцать процентов, то какой объем ремонтируемых банбу у «Белобога»? А ведь ремонтируемые — это только верхушка. Сколько ещё в эксплуатации, на списании, на складах?»       Он сглотнул. Это же каких размеров «Белобог», чтобы содержать такое количество банбу? А сколько вообще банбу в городе, если такая крупная контора, как «Белобог», не является промышленной верхушкой города и не входит в ТОП?       «М-да… в очередной раз игра преуменьшила истинные объемы», — цокнул он про себя.       — Тем не менее, — продолжил Фримен после своего монолога. — Когда закончите нынешнюю партию?       — Закончим раньше, чем настанет срок выдачи, но передавать их будем только в день, который указан в бумагах, — честно ответил ему парень. — Я не банбу, чтобы всё время работать, лишь изредка заряжаясь.       — Нас это тоже устраивает, — пожал тот плечами и протянул руку.       Они попрощались. Артур остался стоять в кассовой зоне, пока грузовик корпорации не покинул зону видимости, чтобы выдохнуть и собраться с мыслями. Корпоративные работники всегда оставляли за собой ощущение стерильного холода: даже те, кто был вроде бы вежливым и живым, как работяги из «Белобога».       Но в ногах правды нет, и он направился в кабинет, чтобы уже там перевести дух.       Внутри помещения царил легкий полумрак: освещение было приглушено; на его столе стоял недопитый утренний кофе, а Снегобу эннекнул ему и принял новую стопку документов. Кода же сидела в своем кресле, вытянув ноги и уставившись в потолок. Её очки покоились на столе, не скрывая печать глубокой моральной усталости на её личике. Но даже так её губы были поджаты в характерной хитрой ухмылке. Она перевела взгляд с потолка на Артура и проследила за ним, пока он не занял свое место.       — Я устал, босс, — протянула она, с интонацией, словно бы говорила отсылку, которую местный должен был понять. Но Артур не местный, и эту отсылку точно понял не так, как от него хотели. — Я серьёзно. У меня перед глазами уже начали пиксели разговаривать между собой. Парочка даже пыталась подкатить ко мне.       Артур усмехнулся и так же откинулся в кресле.       — Ну и приняла бы их ухаживание, чтобы хоть кто-то у тебя был, — усмехнулся он, а та лишь весело хмыкнула. — И не надо тут говорить, что ты устала. Кода, ты только с понедельника работаешь и отработала часов двадцать. Я работал с субботы и у меня уже за плечами часов пятьдесят. Так что если кто и должен лежать тут с отключённым сознанием, то это я.       — А всё могло быть иначе, — с преувеличенной драмой в голосе произнесла она. — Мог бы великодушно разрешить мне поработать в выходной. Ради общего блага! Ради производственных подвигов!       — Конечно, — фыркнул Артур. — Только сначала найди деньги на твою двойную ставку в эти дни. Или деньги на твой будущий отпуск.       — Эй, а вот это было обидно! — сделала она обиженное лицо, а потом хитро прищурилась. — Да и вообще, я как бы работала в субботу, хоть и удалённо. По твоему великому зову. По какому-то мутному, подозрительно срочному заказу, из-за которого пришлось отменять планы.       — То-то я слышал из трубки твой сонный голос и жадные глотки воды, когда позвонил передать тебе заказ. Это я, оказывается, твоим планам по борьбе с похмельем помешал! — усмехнулся он.       — Эй! Если ты завод по переработке пива, который может вечером выпить несколько литров, а утром пойти на работу, то это не значит, что все такие, — буркнула она. — Что за заказ-то был?       — Решила в кои-то веки узнать про него?       — На выходных я просто взломала память того банбу, и подготовила данные к передаче на другой носитель, а потом пошла отдыхать. В понедельник, как ты меня загрузил работой, так я до сегодняшнего дня и не поднимала голову. А сейчас, мы закончили разбираться с хвостами, и я могу спросить, точно зная, что получу ответ.       — Ты правильно всё поняла — это срочный заказ не для эфира, иначе бы я тебя не беспокоил, — пожал плечами Артур и взял бутылку с водой.       — Кто заказчик? — спросила она, когда повисла пауза.       — Данцик из «4Д», — ответил ей парень, после глотка воды, закрывая бутылку.       — Мда… — простонала она и, надев очки, начала что-то делать на своем ноутбуке.       — Я надеюсь ты не слила эти данные куда-то? — твердо и с угрозой в голосе спросил Артур.       — Нет, конечно, я же не дура! — огрызнулась она в ответ, посмотрев на него поверх экрана. — Да и сливать там нечего было: из того, что я увидела, этот банбу из какой-то религиозной секты, которая каким-то образом ещё жива. Может быть, где-то на дне его памяти, было что-то интересное, но я не лезу в такие дебри без четкого знания, что там можно что-то найти.       — А почему ты тогда так реагируешь? — искренне поинтересовался парень.       — Что ты знаешь про 4Д? — поинтересовалась девушка.       — Ну… у них четыре человека и у всех позывные начинаются на «Д»… А что? Я перебросился с ними парой фраз — вроде бы нормальные люди.       — А… ну… понятно… — проговорила девушка неуверенно. А потом её глаза округлились, и она с интересом посмотрела на него. — Так… а это что за фигня?       Девушка повернула ноутбук экраном к Артуру, и он увидел запись с камеры в кассовой зоне, где стояло четыре человека: сам Артур, некая девушка и два мужчины, которые смотрели друг на друга и оживленно спорили.       — Я вроде бы говорил Кошкобу удалять записи с камер, когда к нам приходит заказ не для эфира, — цокнул Артур, переводя тему.       — Он и удалил… перенеся записи в «корзину». Я думала, ты знаешь, — улыбнулась она. — Давай, колись, что там было? Это точно момент заказа и тут явно происходит что-то интересное.       — Знаешь пословицу: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали»?       — Я не варвар, да и по рынкам не хожу, — улыбнулась она в ответ и Артур не стал поправлять её, что он говорил не про варваров, а про Варвару.       — Ладно-ладно, — сдался он, ибо эта ситуация не то чтобы секретная. Личная, но не секретная. — Дело было так…       

/*/

      Артур любил субботу. Это прекрасный день в календаре. Единственный выходный день, в который большая часть работяг могла отдохнуть.       Да, есть ещё и воскресенье, но он хоть и называется выходным, им не является: невозможно отдыхать, зная, что тебе завтра нужно идти на работу. Это просто день, когда у тебя нет работы, но ты морально готовишься к новой неделе и делаешь основную работу по дому, которую не получится сделать на выходных.       А суббота — это настоящий выходной. Тогда ты можешь отдохнуть от веселья вечера пятницы. А можешь куда-то пойти днем этого дня. Или можешь подготовить планы на ночь. И никакой груз будущей работы над тобой не висит: просто спокойно отдыхай.       Даже в мастерской Артур такое заметил: по субботам к нему клиенты приходят только после обеда. А до этого, он может отдохнуть и насладиться заслуженным ничегонеделаньем.       Но, к сожалению, не в эту субботу. Хоть у него вечер пятницы прошёл интересно, а выпитое вчера требовало привести к нему стакан воды, но он не мог отдохнуть: гора заказов, к которой он не знал, как подступить, ждала его прихода. Так что он сходил в душ и стал пить чай в своем кабинете, решая с чего начать: что проще сделать; для чего точно не нужно будет заказывать дополнительные детали; где не требуется программист, чтобы дергать Коду в её выходной и так далее, размышляя о том, в какой последовательности действовать.       И в этот момент пришло уведомление на телефон о том, что в мастерской гости. Артур вначале не понял, кто мог прийти в такую рань (всё-таки только десять часов утра), а потом он посмотрел по камерам и договоренность с сестрой Данцика сразу же вспомнилась.       Но всё оказалось чуть иначе, чем он рассчитывал: выйдя в кассовую зону со всё еще недопитой чашкой чая, мастер мастерской увидел двух клиентов.       Первая, та самая молодая девушка и, как нетрудно догадаться, сестра Данцика. Тонкая, стройная, смуглая, с распущенными длинными черными волосами. На ней плотная куртка, спортивные штаны и кроссовки, а за плечами небольшой рюкзак. Глаза внимательные, но сразу просили прощения. Плечи чуть напряжены. Никакой паники, но ощущение, что она пришла не просто за техникой, а… как минимум, для защиты Артура.       Парень сразу понял, от кого она собиралась его «защищать».       Рядом с ней был мужчина. Высокий, плечистый, гладко выбритый, с аристократическими морщинками и в строгой одежде: чёрное пальто (Артур сказал бы, что оно кожаное, но он видел, сколько такое стоит в магазине, и предположил, что это всего лишь хороший кожзам), брюки и отполированные до зеркального блеска туфли. Волосы собраны в пучок и имели проседь. На лице не раздражение, а чистая сосредоточенность.       «Профессура», — как язвительно называл такой тип людей знакомый Артура в прошлом мире. Но этот отличался от привычных представителей этого класса: мужчина явно готов был защищать свою диссертацию не только словами, но и кулаками.       От таких гостей Артур выдохнул, передал чашку Драконобу со словами, чтобы она налила ещё чая, а потом повернулся к посетителям.       — Доброе утро, — начал он привычным тоном «директора мастерской». — Мастерская банбу «Король и банбу». Я её директор и мастер Артур. Вы, видимо…       — Это вы вчера звонили моей дочери? — перебил его мужчина голосом спокойным, глухим и с металлом в глубине.       — Да, — не стал отрицать очевидное Артур. — Ваш сын решил подготовить подарок сестре по поводу поступления в ВУЗ. Но что-то тянет с тем, чтобы забрать и передать ей подарок.       — Кто вообще дал ему на это разрешение? — буркнул тот с раздражением. Не на мастера, который просто выполнял свою работу, а на сына, который «посмел такое сделать».       Артуру эта ситуация начала не нравиться. Нет, она, конечно, интересная, всё-таки «все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему», из-за чего любопытство просило разобраться что же тут произошло, что же отец и сын не поделили. Но собственная жизнь попаданца была явно интереснее и напряженнее, так что он хотел, чтобы незваные клиенты ушли.       Тем временем, девушка пожала плечами на вопрос отца и только сжала ремешок рюкзака и опустила взгляд.       — Послушайте, — мягче сказал мастер банбу. — Я понимаю: ситуация неожиданная. Но с моей стороны всё в порядке. Заказ есть в базе данных Собеза и банбу уже стоит у них на учёте и ждет, когда у него появится хозяин. Заказ уже оплачен в полном объеме. Возраст ей позволяет быть хозяйкой банбу. Ваш сын просто хотел сделать подарок, а я ему помог за скромную плату.       — Без моего ведома, — буркнул отец без былого запала.       Артур только развёл руками. Он понимал, что уже успокоил его и может закончить с этой ситуацией. Ему очень не хотелось бесплатно становиться семейным консультантом.       — А где этот банбу? — подала голос девушка.       — Секунду, — отозвался Артур и даже лично пошел за ним, хотя в другой ситуации это делал бы Кошкобу.       Через минуту мужчина и его дочь рассматривали банбу: девушка просто смотрела на красивых банбу (своего и на Драконобу, которая принесла чай и теперь рекламировала продукт мастерской), а вот мужчина чуть ли не под микроскопом рассматривал бедного отключенного банбу и задавал много вопросов, требуя ответы не от другого банбу, а от мастера, который делал эту работу.       И, конечно же, именно в этот момент открылась дверь. С характерным звуком, будто кто-то коленом нажал на ручку и тем же коленом пнул дверь       — Здоров! — с порога крикнул Данцик.       В одной руке у него был мотоциклетный шлем с изображением карт, в другой крупная, армейская сумка, из которой торчали уши банбу. Куртка наполовину расстёгнута, волосы взлохмаченные, на лице вялое, будничное выражение человека, который надеется быстро всё сделать и свалить, пока никто не завёл серьёзный разговор.       Но он не сразу понял, что попал в ловушку. Вначале, он посмотрел на Драконобу с Артуром и кивнул в знак извинения за прерванную работу с клиентом. А потом до него дошло, кем были клиенты.       Увидев сестру, он замер. Переведя взгляд на отца…       — Ну нахер! — пробормотал тот и начал тихо пятиться к выходу, так, будто надеялся, что его не заметили.       Но его заметили.       — Стоять, — сказал его отец.       Без окриков. Спокойно. Без угроз.       Но Данцик остановился, как будто его затормозил какой-то внутренний предохранитель. Он моргнул, втянул воздух и посмотрел на Артура, как на последнюю надежду, но тот лишь пожал плечами, не зная, сработает ли этот план.       — Эм, привет… — попытался Данцик отвлечь всех заказом. — Я… это… банбу на ремонт хочу передать.       — Ну передай — пусть специалист пока оценит фронт работ, — холодно произнес отец. — А пока ты объяснишь мне, что это вообще за цирк.       Артур виновато улыбнулся Данцику и взял сумку. В этот же момент подбежал Плащебу, готовый помочь с осмотром. Но к нему присоединилась еще и девушка, явно не желая лезть в давний мужской спор: смотреть за тем, как работают профессионалы намного интереснее, чем слушать явно приевшийся спор.       Мастер достал банбу из сумки (и даже девушка помогла ему, схватив сумку, чтобы она не цеплялась за робозайца), а меж тем Данцик с отцом начинали говорить, по видимому забыв или не обратив внимания, что их слушал посторонний.       — А не охренел ли ты, сынок? — глухо произнёс отец. — Мы с твоей матерью ясно сказали: никаких контактов. Никаких, мать твою, инициатив.       — Это не контакт, — резко ответил Данцик. — Это просто гребанный подарок!       Артур же в это время осматривал банбу, чтобы отвлечься от разговора, который явно был не для его ушей. И банбу его, мягко говоря, удивил. У робозайцов главный признак отличия одной серии от другой, являлась базовая кожа. Да, глупый способ придумали инженеры «Марселя», чтобы их различать, но так как корпус один и тот же и все отличия скрыты внутри, это даже элегантно. Но у этого банбу кожа была кастомная. Да еще какая! Глядя на то, как на белой коже, которая от пыли и эфира приобрела фиолетовый отлив, нанесены какие-то не то руны, не то иероглифы, казалось, что перед ним дизайн из какого-то хоррора, где были одержимые фанатики.       — Ты что, правда думаешь, что я поверю в эту чушь? — продолжил меж тем отец Данцика. — Ты просто решаешь подарить банбу, как подарок? Решил снова проигнорировать наши слова и всё по-своему делать, а не слушать тех, кто действительно знает, что хорошо, а что плохо?       — «Знает, что хорошо, а что плохо»? — язвительно повторил Данцик. — Я ещё раз это повторю: да, много лет назад я повел себя как малолетний дебил и повелся на пропаганду военных. Но знаешь что, отец? Я ни секунды не жалею, что пошел в армию, а не в университет, как вы хотели!       Тем временем Плащебу подключился к своему собрату. Первые результаты подтвердили то, что Артур уже установил визуально: этот банбу был целым. Не считая потертостей на коже и мелких проблем, что возникают у любого банбу при эксплуатации, он был цел. А значит, Данцик пришел к нему не для того, чтобы чинить банбу. Но его родственникам об этом знать не нужно, из-за чего Артуру необходимо было искать, что можно записать в неисправности банбу, из-за которой Данцик сюда и пришел.       — Ага, особенно после того дерьма, из-за которого тебе чуть ли не вышка светила! — брызнул ядом его отец.       — Это вранье, — спокойно ответил ему его сын. — Пока я был в армии, у меня даже дисциплинарных взысканий не было!       — Ты думаешь, раз я преподаю в ВУЗе, я перестал общаться с другими адвокатами и знающими людьми? — хмыкнул мужчина в ответ. Голос его отца стал громче, напористей. Не срываясь, но каждым словом он будто бил. И не по воздуху, а прямо по ребрам. — Думаешь, я не знаю, в чем ты был замешан, пока был армии? Ты думаешь, бумажки из военкомата скроют, что ты делал? Ты был в грязи по горло. А теперь ты хочешь затащить её туда же!       — Я её не тащу в то дерьмо, где я был! — взревел Данцик. — Я, наоборот, делаю всё, чтобы она вообще не знала о том, что скрывается за фасадом Нью-Эриду! Я просто хочу, чтобы она прожила нормальную жизнь и рядом с ней был кто-то, кто её понимает и поддерживает!       Девушка от того, что речь зашла про неё поникла и ни её брат, ни её отец этого даже не заметили. Но Артур заметил.       — «Кто её понимает и поддерживает»? — отец хохотнул, без радости. — Ты про себя? Про психа, которого выпнули из армии? Да ты сам для себя угроза, не говоря уже о том, что главная угроза в ее жизни — это ты!       Артур скрипнул зубами, когда увидел, как на глазах девушки появились слезы.       — Плащебу, проведи её в ванную, — тихо сказал Артур своему подчиненную, а девушка прошипела благодарность и пошла за банбу. Её уход остался без внимания остальных мужчин.       — Да я единственный… — начал кричать Данцик. Это уже не было похоже на спор. Это был момент перед взрывом.       Артур с раздражённым выдохом ударил по столу. Оба замолчали одновременно, как дети, застигнутые на драке учителем.       — Заткнулись! Оба! — голос Артура прозвучал резко, жёстко, с тем тоном, который он даже не знал, что у него имеется. — Или вы заткнётесь, или я воспользуюсь законом о самообороне и выкину вас к чёртовой матери. И да, это было предупреждение, после которого я могу применить силу!        Кошкобу верно оценил ситуацию и выбежал из коридора, чтобы встать между ними. Но видимо такая угроза не особо на них подействовала.       — Я тебя засужу и к хренам закрою твою мастерскую! — огрызнулся отец Данцика.       — Силенок не хватит, Артур, — спокойно и с полной уверенностью, добавил его сын.       — Вы может быть и адвокат, но мой банбу явно получше вас знает законы. Ну а ты… время прибытия патруля Собеза в этом районе четыре минуты. С банбу я столько точно продержусь, — Артур стойко парировал все нападки, твердо смотря на них. Вначале Данцик, а потом его отец жестом показали, что они услышали его и не сопротивляются. — У меня еще со школы в печенках сидит тема «отцов и детей» из-за школьного душного древнего романа!..       — Какого еще романа? — спросил отец, а потом посмотрел на сына, который только пожал плечами.       «Странно, думал, в этом мире нечто похожее должно быть в школьной программе», — покачал головой Артур.       — Не важно, — ответил тот. — Хотите разбираться — разбирайтесь в другом месте. Это мастерская, где я, сука, работаю и живу. У меня сейчас на складе лежит работы на неделю вперед. Вы либо решаете дела со своими банбу, либо на выход!       — Он прав. Хватит! Хотя бы не на людях! — поддержала его девушка, выходя из коридора.       Повисла тишина. Отец Данцика глянул на хозяина мастерской с холодной сдержанностью, но промолчал. Данцик закусил губу и опустил глаза, будто только сейчас понял, что семейную драму лучше не показывать посторонним. Особенно когда только сейчас заметил, что у сестры щёки покраснели, а глаза — остались влажными.       — Ладно, отец, — вздохнул Данцик. — Давай у вас дома продолжим. Вы идите, я тут закончу и догоню.       — Ты же, как всегда, сбежишь, — фыркнул его отец.       Вместо ответа Данцика кинул что-то сестре. Она кое-как смогла поймать ключи.       — От мотоцикла, — пояснил он. — За ними я точно приду.       Ссора стихла, но в воздухе осталось ощущение, будто по помещению только что пронёсся шквал и сбил всё, что не было прикреплено к полу. После этого Артур оформил выдачу заказа, еще раз пояснил, что конкретно улучшил и заменил у банбу, которого взял за основу, и отпустил отца с дочерью и их нового банбу.       Данцик всё это время молчал, лишь поставил в конце свою подпись о принятие заказа. Когда в кассовой зоне остались только он, Артур и банбу последнего, Данцик шумно выдохнул и потёр лицо ладонью.       — Прости за этот цирк. Не планировал, — виновато отозвался он.       — Догадываюсь, — коротко отозвался Артур. — Кто же знал, что и ты придешь.       — Ага, долго же ты хранил того банбу.       — Учеба у «Марселя» была — не до какого-то там банбу было — у меня их накопилось вагон и маленькая тележка, — Артур указал на коридор, где были видны банбу. На это он получил только кивок.       — Ситуация всё равно не красивая, так что нужно извиниться… — Данцик натянуто усмехнулся. — Можешь задать один вопрос про то, что только что было.       — И получу правдивый ответ? — хмыкнул тот в ответ.       — Смотря какой вопрос, — задумчиво протянул наёмник.       Артур немного растерялся. Он опёрся на край стола и взглянул на Данцика:       — Честно? А что тут спрашивать-то? Вроде бы классика: сын пошёл в своей жизни не так, как хотел его отец, из-за чего два гордеца не хотят признавать свою неправоту.       — Как же идеально ты это описал, — покачал головой Данцик, тяжко вздохнув.       — Смотрел много фильмов и сериалов, а также много где об этом читал, — ответил ему Артур.       И задумался: хоть ситуация и была понятна, но отказываться от ответов — глупость. Ему оказали этим жестом доверие, так что как минимум некрасиво отказываться. Но что же спросить?       «Ну… можно и это спросить… главное не получить по лицу», — сформулировав вопрос, скривился он и спросил:       — В разговоре прозвучало, что у тебя справка из психушки. Болезнь реально есть, или тебя так из армии выгнали?       Данцик скривился, будто услышав плохую шутку.       — Когда диагноз ставили, я был здоров, — нехотя ответил он. — В военном госпитале, прямо после миссии, где я с парнями не должен был выжить, врач мне на ухо прошептал: «Будешь возмущаться, тебя отправят под трибунал к остальным. Дай я тебе помогу: подпиши бумагу, и через две недели будешь дома с наградами, пенсией и чистой историей». Ну я и подписал, став инвалидом по психушке… Потом… на гражданке, пока работал электромонтером, накрыло. Ночью не спал. Всё время будто чего-то ждал. Тишина резала уши. А потом пришел Дэзвинг, появилась «4Д» и я вновь стал здоровым… Не возражаешь?       Данцик достал пачку сигарет и показал её. Артур отправил Драконобу за чем-то, что можно было использовать, как пепельницу, а когда она из мастерской принесла металлический поднос для винтов, Данцик закурил.       Артур смотрел на него с задумчивостью. Плечи Данцика были напряжены, но лицо — спокойное. Не мрачное, не уставшее. Скорее… пустое. Слишком ровное, как у человека, который чувствует, что всё внутри давно выжжено, но внешне пытается быть «нормальным».       — Тебе нужны не таблетки, а новая война, — тихо сказал Артур.       Он произнёс это почти шёпотом, себе под нос, но в тишине помещения, где можно было услышать звук сгорания бумаги сигареты, Данцик всё равно услышал. Он поднял брови и медленно посмотрел на него:       — Что ты сказал?       — Фраза из фильма, — тут же соврал Артур, не моргнув, когда понял, что его поймали. — Докаверный. Главный герой собирал себе банду и выбор пал на солдата, на котором все поставили крест. Но с оружием в руках он оживился, из-за чего герой и сказал эту фразу. Примерно твоя ситуация.       — Хмм… — произнес Данцик с заинтересованностью, выдыхая дым. — Как называется?       Артур пожал плечами.       — Не помню. Найдёшь мою старую квартиру в Нулевой каверне — можешь забрать диск. Лежит в зале где-то на второй полке возле телевизора в сером чехле с дисками. Фильм тебе точно понравится.       Данцик хмыкнул. Было непонятно, поверил он или нет, но дальше не стал копать. Он докурил сигарету и похлопал по принесенному банбу.       — Ладно. Что ты успел понять про этого красавца?       Артур еще раз перечитал анализ Плащебу и сформулировал ответ:       — Работоспособный кастомный банбу. На первый взгляд, не кустарная сборка: детали хоть и самые дешевые, но эфиростойкие и хорошо работают друг с другом. Маркировки нет, так что собран в какой-то неофициальной мануфактуре. Предположу, что используется как проводник в каверне по чётко заданной «морковке», ибо отсутствуют детали для создания новой. Очевидно, ты мне принес заказ не для эфира.       — Угу. Надо вытащить данные. В первую очередь его «морковку». Ну и всё остальное расшифровать — мы потом сами посмотрим, что у него было. Самого банбу после форматирования можешь оставить себе, как бонус за срочность: продай его, разбери, используй в мастерской — неважно, главное, чтобы у него ничего от прежней жизни не осталось. В том числе кожи.       — Не я буду его взламывать — у меня для этого есть программист, — Артур спокойно ответил ему. — Но у неё выходной.       — Вот, — Данцик хлопнул по столу. Перед Артуром с глухим звуком появилась увесистая стопка денни. — Нам данные из него нужны были ещё вчера.       Артур опустил взгляд. Деньги смотрели на него с прямотой, которую сложно было игнорировать. Но всё-таки он поднял глаза:       — Хорошо, я её пну, — произнес Артур и посмотрел, как Данцик взял шлем и собирал уходить. — Но у меня есть один вопрос: почему ты притащил его именно ко мне?       — Потому что ты вот такой хороший специалист, — Данцик достал еще одну стопку денни из рюкзака.       Артур продолжил смотреть на него с каменным лицом.       — Но всё равно это слишком подозрительно, — сказал он. — Деньги — это хорошо, но мне не нравится, когда я не понимаю чего-то. Одно дело, когда ты используешь меня в темную, чтобы не контактировать с родителями. Я ещё могу понять простую починку банбу. Но совсем другое дело, когда я не понимаю, почему из всех доступных вариантов кто-то, вроде тебя, приходит ко мне.        — А ты умеешь набивать себе цену, — Данцик усмехнулся сухо. Потом, не говоря ни слова, медленно положил на стол ещё одну пачку.       Рука Артура инстинктивно потянулась к деньгам: это было слишком щедрое предложение, чтобы отказываться. Он прощелкал одной из пачек, чуть ли не задыхаясь от своих слюней, но со вздохом положил пачку и подвинул все, кроме первой, к Данцику.       — Нет. Рассказывай, в чем дело.       — Ах ты сука, он ещё после такого спрашивает! Я же из-за тебя Дэвону проспорил! — сказал Данцик, наконец, искренне рассмеявшись и убрал все пачки денег, кроме первой.       Он сделал шаг назад и стал серьёзным:       — Главная причина — ты удобный. Ты точно не связан с тем, кому принадлежит этот банбу. Да и тебя с твоей девкой легко убрать, если вы попытаетесь нас кинуть. Никто из серьезных людей искать не будет. Это не угроза, просто… это реальность, Артур. Мы работаем с таким дерьмом, что оно может затопить весь город. Ты должен был уже догадаться, что я сделаю всё, чтобы моя сестра продолжила жить в иллюзиях безопасности города.       Артур не ответил. Только взял со стола свою стопку денни. Она как-то слишком потяжелела от таких откровений.       — Даже не знаю, как на это реагировать…       — Работать. Завтра утром заеду, — сухо сказал Данцик и, не поясняя ничего больше, пошел пешком вглубь Семнадцатой улицы.       — Пиздец, блять… — вздохнул Артур, набирая номер Коды.       

/*/

      — …а дальше ты знаешь: я тебе позвонил, и ты мне объяснила, как удаленно тебя подключить к банбу. Ты выполнила работу и в воскресенье он забрал данные, — закончил рассказ Артур.       Естественно, он рассказал ей не обо всем, что тогда произошло. Рассказом отвлекая её, он оперативно удалил записи с камер, на что тут же получил обиженный возглас девушки, которая не ожидала такой наглости. И ей пришлось довольствоваться только тем, что он ей рассказал. Естественно, он ей не рассказал, как Данцик ответил ему на вопрос о ментальном здоровье — он даже не говорил, что такое имело место быть. Так что ему приходилось выслушивать возмущение только из-за того, что он настоял на ответе на вопрос, почему же пришли в его мастерскую, отказавшись от хороших денег.       — Но знаешь, — после всех напускных подколов, серьезно сказала Кода, — я вот не могу понять, как это, когда отец своего же сына с говном смешивает и даже запрещает общаться с сестрой.       — У тебя не было ссор с родителями? — с интересом спросил он.       — Были, но… — она замолчала, подбирая ответ, — одно дело, когда я с отцом спорила, что я хочу покрасить волосы в фиолетовый, а совсем другое, когда… когда вот так вот.       — Я бы на тебя посмотрел с такими волосами, — усмехнулся Артур.       — Тогда назло ему я все же покрасила волосы. Батя на меня поорал, но забил, а дядя только поржал с моей внешности. И знаешь, именно из-за дяди, я поняла, что поступила глупо и по-детски, — улыбнулась она, вспоминая прошлое. — Но вот тут я не могу понять: ну пошел человек в армию, и пошёл, что возмущаться? Почему люди считают, что быть в АИК, Собезе или в КУЛАКе — это нормально и престижно, а быть солдатом, то есть тем, кто выполняет всю грязную работу за этих индивидов, нет?       — Я всегда уважал военных, потому что они готовы поставить свою жизнь на кон. И не важно, из-за чего они это делают: ради идеи, денег или потому что просто психи. Я бы точно так не смог… — признался ей Артур. — Но я думаю, что тут дело не в том, что Данцик пошел именно в армию, а в том, что он пошел не туда, куда хотели его родители.       — Артур, согласись, это же тоже глупость, — сказала истину Кода, на что он кивнул. — Когда я отцу сказала, что хочу стать программистом, он просто вздохнул, засунул все свои планы на меня куда подальше и сказал, что сейчас позвонит своему брату и обрадует, что у него появилась ученица.       — Многие родители не могут отбросить своих планов на детей, даже если они противоречат тому, что дети, которые уже не дети, хотят… — сказал он и замолчал.       Они помолчали еще немного, сидя на своих местах. Атмосфера была такая, словно бы опять была пятница — только пива не хватало для полного счастья. Но Артур понимал, что нельзя: мера, нужна мера.       — Я вот не могу понять, как ты всё это делаешь, — не выдержав молчания, продолжила Кода. — Сперва бесплатно бомжей-банбу лечишь, сейчас вот наемнику с семейной драмой помогаешь. У тебя талант находить невероятные приключения.       — Да нет, не талант — это необходимость, — горько улыбнулся он. — На моей судьбе написано «страдай» (зачеркнуто) «развлекай незримых наблюдателей». Вот и раз за разом вляпываюсь в истории, одна безумнее другой.       — Многие за это что угодно отдали бы, — философски ответила Кода.       — Многие вокруг глупцы, — парировал он, потирая лоб. — Ладно, всё! Сегодня больше не хочу работать. Вообще! Ни одной платы, ни одного отчета, ни одного, черт возьми, банбу на ремонте. Разве что если кто-то умрёт на пороге с просьбой о ремонте — тогда подумаю.       — А если будет просто истекать маслом? — язвительно спросила Кода.       — Игнорирую.       — А если у него будет табличка «почини меня, я хороший»? — не унывала та.       — Всё ещё игнорирую.       — Ладно, — хмыкнула Кода. — Мы это заслужили. До завтра можешь притвориться, что ты не «шеф».       — Ой, низкий вам поклон, сударыня, — продолжая сидеть в кресле, он ей поклонился. — Я сегодня не шеф. Я полуживой биомешок с воспоминаниями о нормальной жизни.       — Тогда я пошла! — сказала она и спешно начала собираться.       — Куда? — строго сказал он. — То, что главного сегодня нет, не значит, что ты не должна отработать оставшиеся пару часов.       — Зануда… — фыркнула та, садясь на свое место.       — Раз уж всё равно сидим, можно, попробовать накидать идеи для нового ролика, — предложил Артур, чтобы подсластить ситуацию.       — Ну наконец-то! — протянула Кода. — А то уже думала, ты отказался от своей безумной сетевой половины, пока был на учебе.       — К сожалению, не могу этого сделать. Пару роликов, а про мастерскую знают больше людей, чем о многих других наших конкурентов, которые на рынке не первый год, — улыбнулся Артур. — Нужно ещё больше привлечь к себе внимание. Нужно сделать какой-нибудь инфоповод, чтобы про нас заговорили!       — А недавно ты говорил, что нужно меньше клиентов…       — Недавно у нас был завал с заказами!       — Ладно-ладно… Значит ты хочешь устроить псиоп? — уточнила она с легким предвкушением.       — Устроить психологическую операцию… — задумался Артур. — Звучит красиво, но для этого нужно много сил и времени. Еще желательно сделать так, чтобы нас не стали за это искать.       — Вот так, боязнь наказания в очередной раз загубила гения, — усмехнулась Кода.       Но Артур ей не ответил, увлеченный мыслями. Так-то любой заметный всплеск в интернете можно назвать псиопом. И не важно, специально он был так сделан или случайно получилось. И ведь для этого не нужно делать что-то, за что можно получить по шапке. Ведь был же, например, фонд…       — Да ладно… — проговорил он себе под нос.       — Что ты придумал? — заинтересовалась девушка.       — А есть в интернете страшилки?       — «В интернете»? Ты про Интернот? — уточнила Кода. Артур про себя выругался: опять слова из прошлого мира проскакивали из его рта, проходя мимо фильтра мозга.       — Да. Он в частности, и вся Сеть в целом.       — Такое есть, но…       — Но они тупые и из разряда «под кроватью живет монстр»? — на этот вопрос девушка кивнула, и Артур продолжил: — А что если незаметно раздуть не тупую страшилку, а что-то тщательно оформленное и псевдодокументальное? Словно какая-то организация ведёт настоящую картотеку по дичи, которую она скрывает от обычных людей. И сделать несколько таких: одну «оригинальную», а остальные такие, словно люди сами начали расширять лор этой истории…       — Мда… — проговорила девушка, с заинтересованностью разглядывая Артура. — Мастер банбу, автор роликов, самоделкин, историк, теперь вот автор хоррор-рассказов необычного формата, а то и создатель целой вселенной… Ты когда-нибудь уже выберешь, кем хочешь быть?       — Нет, — с усталым вздохом ответил Артур. — Так будет жить неинтересно!       — Кто же знал, что работа, куда я пойду, чтобы отмывать деньги, будет такой интересной?       — Держись ближе: вокруг таких, как я, всегда интересно, — усмехнулся он, открывая текстовый документ на компьютере.       «Это судьба попаданца», — в мыслях закончил он свою речь.