Глава 28. Последствия деятельности банбу-мастера

      Стабильность — это вещь, без которой человек перестает быть человеком.       На лекции по психологии в ВУЗе (любят же технарей гуманитарной ерундой отвлекать) лектор это объяснял через пирамиду Маслоу.       Пирамида Маслоу — это иерархия потребностей человека в виде пирамиды. На её основание находятся потребности тела (еда, сон, жажда), выше потребность в безопасности. Когда базовые потребности удовлетворены, то возникают потребность в любви или в принадлежности к чему, потом и к уважению. Когда и это выполнено, то человеку остается только удовлетворить свои потребности в «исследовании» и самовыражении.       Тогда это казалось какой-то ерундой, которую придумали психи, чтобы опустить нормальных людей до своего уровня, посадив в их голову дурные идеи. Однако Артур и попаданчество считал выдумкой… те слова хоть и грубо, но работали.       В современном мире стабильность почти всегда упирается в деньги. Не потому, что деньги сами по себе важны, а потому, что они универсальный предмет обмена. Способ превратить заработанную абстрактную цифру в еду, крышу над головой, лечение, защиту. В его мире это работало — в новом ничего не поменялось.       И вот тут Артур оказывался в странном положении.       С одной стороны, к собственному удивлению, он до сих пор не был банкротом. Ни коллекторов под дверью (не считая Нельсона), ни ультиматумов от арендодателей. Мастерская держалась, заказы были, банбу работали, счета закрывались вовремя. Формально — всё в порядке.       А по факту он жил так, что баланс в любой момент мог уйти в минус.       Он отдавал почти всё, что зарабатывал: приходится тратиться на детали, аренду, лицензии, налоги, зарплату Коде. Артур на себе экономил без особых раздумий: вместо нормального мяса или рыбы — переработанные продукты из мяса жуков. Дешёвые, питательные, официально одобренные… и при этом даже в мире постапокалипсиса это признак бедности. Такая еда была здесь только из-за необходимости увеличить количество способов накормить население.       Но самое главное, у Артура не было чувства безопасности.       Он не знал всех масштабов проблемы каверн. И, если честно, очень надеялся, что ему не придётся узнавать, какого это находиться «там», где реальность ломается и всё пытается тебя убить. Но даже без этого в его жизни уже была конкретная, вполне осязаемая угроза по имени Нельсон «вот бы его каверна съела» де ла Роса.       Нижние ярусы пирамиды Маслоу у него были заполнены плохо. На честном слове и желании ангела и демона, что следили за ним, не превратить эту историю в превозмогание уровня «Черных душ» (именно «черных», а не «тёмных») или в типичное нагибаторство.       И при этом парадоксально, но с верхними ярусами пирамиды всё было неожиданно неплохо.       У него было с кем поговорить. Пусть не обо всём, пусть осторожно, но одиночество стало ощущаться не так сильно. Что уж говорить, если он недавно ходил в кино с Кодой, Белль и Вайзом, а в конце месяца он с Риной собирался пойти на ярмарку в честь местного аналога Хэллоуина?        Он был неплохим мастером банбу: не гением, не легендой, но уверенным специалистом средней руки, о котором слышали и к которому возвращались.       Артур изучал этот мир, его технологии, его логику, его странные компромиссы. Каждый день узнавал что-то новое и даже иногда ловил себя на искреннем интересе в этом. Чужой мир, чужая культура, чужие правила и истинный интерес ко всему этому.       Ну и куда уж без его творчества? Да, он почти всё из этого банально украл из прошлого мира. Но каждый ли сможет украсть идею, а потом без обращения к оригиналу реализовать её так, чтобы окружающим понравилось?       Парень хмыкнул про себя, признавая очевидное: он странный. Возможно, был таким всегда, просто раньше это не так бросалось в глаза. Его странности не имели возможности выйти наружу.       Эта мысль тянулась за ним и дальше, уже без чёткой формы, пока утренние процедуры не закончились сами собой. Он спустился на первый этаж мастерской, ещё не до конца проснувшийся, мысленно прокручивая список дел на день… и замер.       В коридоре, прямо у лестницы его ждал Снегобу.       Белый банбу ждал его на первом этаже. У лестницы, как будто именно там и должен был стоять: не мешая проходу, но и не теряясь на фоне. Белая кожа отражала свет ламп, создавая иллюзию свечения, а на экране-лице глаз и снежинка были направлены строго вверх, туда, откуда должен был спуститься «хозяин».       Артур нахмурился и на секунду остановился, пытаясь вспомнить, что могло пойти не так. Срочный заказ? Ошибка в документах? Очередная инициатива, о которой он забыл или не знал?       В голове было пусто.       — Что случилось? — спросил он, спускаясь до последней ступени и на ходу доставая телефон. Надо бы уже что-то сделать с пониманием банбу, чтобы каждый раз не лезть в переводчик в телефоне, но каждый раз об этом забывал… или точнее забивал.       Банбу несколько секунд молчал, словно сверял данные, а потом выдал ровным, почти будничным эннкеканьем:       — Эн-не, на, эн (Хозяин с вероятностью девяносто процентов забыл кое о чём).       Артур остановился. Машинально полез в память… Ничего не щёлкало.       — Действительно забыл… — он выдохнул и сдался. — И о чём я забыл?       — Эн-на, эн-ну (Сегодня день рождения мисс Митник), — сообщил Снегобу.       — Что? — Артур моргнул.       Он посмотрел на банбу так, будто тот только что заявил, что сегодня конец света, но без лишнего шума. Секунду человек пытался понять, шутка ли это, ошибка в данных или очередная странность, порождённая чрезмерной самостоятельностью его банбу.       — Ты уверен?       — Эн-на, эн-на (Вероятность ошибки менее процента).       Артур помолчал, потом развернулся и быстрым шагом пошёл к кабинету, на ходу жестом позвав банбу с собой.       В кабинете он сразу полез в ящик и достал папку с «личным делом» единственного сотрудника. Пару перелистываний листов и скан-копия ID-карты смотрела на него сухо и безразлично.       Елена Митник.       Дата рождения: «12 октября 2052».       — Вот же…       Он никогда об этом не задумывался. Кода просто была: работала, нудела, лила сарказм, помогала и мешала одновременно. День рождения… это почему-то казалось ему чем-то не из этого мира. Чем-то из его прошлого, чего сейчас и быть не могло.       Да и девушка хороша: никак не сообщала об этом. Даже выходной себе в этот день не попросила.       Артур лишь усмехнулся про себя, вновь пройдясь по копии документа.       «Если тебя выкинули из корпорации, а день рождения у тебя в такой день, то тебе бы больше подошло имя Валери, Елена», — усмехнулся про себя хозяин мастерской по ремонту банбу.       Артур вернул всё на место и направился к своему столу. Снегобу с интересом посмотрел на него из своей зоны кабинета.       — Эн-на, эн, ну, ну-ну? (Будет ли Хозяин делать подарок мисс Митник?) — спросил банбу.       Артур задумался. Представил себе неловкую сцену, лишние вопросы, неуместные ожидания и покачал головой.       — Нет, — сказал он наконец. — Подарка не будет.       Снегобу чуть наклонил голову, принимая ответ.       — Однако, я могу пару дней не ужинать. Так что… к обеду купи торт, — он на секунду остановился и припечатал: — Нормальный! Без этих твоих оптимизаций бюджета. Чтобы не стыдно было вручить.       — Эн-на (Принято).       Кода пришла через несколько минут так же, как приходила до этого почти полгода: без спешки, без показной усталости, со своим рюкзаком, стаканчиком кофе и каким-то журналом. Драконобу семенила рядом, принеся кофе и газету уже для Артура.       Кода кивком поздоровалась и направилась к своему месту. Ни улыбки, ни раздражения, ни той едва заметной настороженности, которая иногда проскальзывала в её взгляде, когда она была не в духе. Девушка подготовила рабочее место и приступила к кофепитию вместе с прочтением журнала, будто бы это был обязательный ритуал начала рабочего дня.       Артур наблюдал за ней исподтишка, попивая кофе и пробегая по строчкам газеты. Она выглядела… как обычно. На ней не было никаких «праздничных» намеков. Если бы Артур не знал дату, он бы и не задумался ни о чём.       Почти.       На девушке были серьги с фианитами. Маленькие, аккуратные, незаметные точки — очень в её стиле. Правда Артур не мог с уверенностью сказать, носила ли она их раньше. Может быть, да. Может быть, нет. В памяти они не отложились, а значит, либо «глупый мастер банбу не понимает мечту девушки-программиста», либо она их надела только сейчас.       Но было ещё кое-что.       У неё новые очки. С первого взгляда — те же самые. Та же форма оправы, тот же оттенок, тот же минималистичный дизайн с круглыми линзами. Но когда Кода повернула голову, стала заметна дужка очков: декоративные элементы возле оправы были слишком чистыми. Ни микроскопических потёртостей, ни царапин, которые неизбежно появляются у вещей, которые носят постоянно. Правда, это он смог подметить только из-за опыта работы с банбу, где он видел одни и те же элементы в разной степени сохранности: без такой насмотренности такая незначительная деталь осталась бы незамеченной. Или всё дело в том, что он просто пытался найти хоть что-то, что говорило о дне рождения Коды?       Да и вообще, стоит так париться? Если сегодняшний день для неё обычный рабочий, значит, так тому и быть. Он просто проявит вежливость и всё.       — Ладно, — сказал Артур, когда допил кофе. Пустой стаканчик полетел в мусорку точным броском. — Время чинить банбу и вершить судьбы.       Кода хмыкнула, не отвечая, но всё и так было понятно. Пока что это действительно был самый обычный день, которых в этой мастерской было уже не один десяток.       День шел в привычном ключе, когда от тебя требуется только раздробить большую задачу на мелкие, а потом выполнить их автоматически, не включая мозг. Они занимались партией банбу от «Белобога» — ничего интересного, кроме того, что Артур заметил уже двух банбу, которых лично чинил. И неизвестно, скольких он уже повторно чинит: эти были примечательны только тем, что он советовал их либо списать, либо провести полную модернизацию, ибо они почти выработали свой ресурс. Он-то считал, что они всех таких банбу сдали «Марсель» во время той акции.       Артур уже мысленно прикидывал, сколько ещё осталось до обеда, когда в мастерскую заглянула Драконобу. Она не стала, как обычно, объявлять себя громким комментарием — просто остановилась у входа и, наклонив голову, произнесла:       — Хозяин. Мисс Митник. Просьба подняться наверх.       — Так, а зачем-… — она осеклась, нахмурилась и посмотрела на Артура, но не стала что-либо говорить: просто следила за реакцией.       — И чего сидим? — усмехнулся он, всё прекрасно поняв, хоть и было неожиданно, что банбу проявят такой креатив в выполнение простой просьбы. — Особое приглашение нужно?       Девушка странно на него посмотрела, но всё же пошла за ним, в начале в туалет, где они помыли руки, а потом и наверх.       Кухонный закуток встретил их всеми банбу и неожиданно праздничным видом… настолько, насколько это вообще было возможно в мастерской, которая с трудом сводит концы с концами.       На столе стоял торт. Белый, украшенный какими-то красными ягодами. Кто-то аккуратно нарезал его на ровные куски — судя по белому пятну на лапке, его порезал Кошкобу. Рядом стояли две чашки с чаем, блюдца и ложки, которые расставлены с педантичной симметрией напротив друг друга.       Артур, глядя на всё это, мысленно простонал.       — В общем… — начал он, неловко почесав затылок.       — Эн-на (Стойте!) — крикнули в унисон Снегобу и Плащебу.       Белый банбу залез на стол и воткнул в один из кусков торта белую свечку, а Плащебу подал Артуру зажигалку. Тот намек понял и поджег свечку.       — С днём рождения, Елена «Кода» Митник! Желаю счастья, здоровья, успехов.       Его примеру последовали банбу, что-то эннекая. Даже Драконобу эннекала, а не говорила на человеческом.       А девушка же молчала. На её лице был весь спектр эмоций: удивление, непонимание, растерянность. В конце концов она подошла к столу и задула одиноко стоящую свечку.       — Спасибо, — сказала она наконец. — Я… не ожидала.       — Это заметно, — хмыкнул Артур и кивнул на стол. — Садись, пока банбу не решили, что торт — это декорация и его можно убирать.       Она послушно села за стол, всё ещё оглядываясь, будто опасалась, что это чей-то розыгрыш. Артур сел напротив.       На несколько секунд в комнате повисла тишина. Но всё-таки она выдохнула и положила себе на блюдце кусочек со свечкой. Артур последовал её примеру.       Разговор пошёл сам собой. Девушка почти сразу сказала, что дни рождения не празднует. Ей всегда это казалось странным. Отмечать факт того, что ты прожил ещё один год — нелогично. Нужно смотреть в будущее, а не оглядываться назад. Так что ничего подобного и не ожидала.       Артур кивнул: не для поддержания вида заинтересованности, а с пониманием. Он и сам свои дни рождения не любил. Не отмечал, не собирал людей, не строил планов на будущее. Но других поздравлял, потому что приятно видеть счастье, которое принес.       Ну и еще он угадал: у Коды новые очки. Как бы она не не любила дни рождения, но отец ей дарил подарки. Например, в этом году новые очки. А то, что они совпали с теми, что было, то это просто одна из самых базовых версий. Если есть деньги, можно и не такое заказать, но зачем тратить лишнее?       Так же Кода была удивлена, что Артур вообще вспомнил про день рождения. Тот соврал легко и без пафоса: сказал, что банбу напомнили ему об этом пару дней назад, а сам он бы, скорее всего, пропустил дату. Так как он не знал, как она к этому отнесётся, то решил не выдумывать ничего сложного. Торт — это безопасный вариант. Его можно съесть и забыть. Она хмыкнула, принимая объяснение, и впервые за день действительно расслабилась.       Артур, между глотками чая, обронил, что у него самого день рождения ровно через два месяца, 12 января. Почти между делом, будто говорил о погоде. Кода засмеялась и спросила, каково отмечать день рождения сразу после праздника «Золотой морковки». Не теряется ли он на фоне всеобщего безумия, фейерверков и подведения итогов года.       Так как на заре становления Эриду власть боролась, в том числе и с религией, то они решили пойти по пути этой самой религии. Поэтому под конец года местные празднуют не Новый год и Рождество, а Новый год и праздник «Золотой морковки»: как же удачно получилось, что именно под конец какого-то из годов навигация в кавернах стала возможна, из-за чего вместо рождения «сына божьего» празднуется рождение навигации в каверне благодаря картам, они же «морковки».       — Теряется, — честно ответил Артур, упустив, что его день рождения обычно праздновали вместе со старым Новым годом: эти дни всё-таки близко расположены. — Зато удобно. Все уже устали праздновать — про меня мало кто вспоминает.       Она прищурилась, окидывая его взглядом.       — Значит, ты старик, который родился слишком поздно, чтобы кому-то было до него дело, — с улыбкой произнесла она.       — А ты соплячка, которая прожила на десять месяцев меньше, чтобы понимать, как это удобно, — парировал он с такой же улыбкой.       Кода фыркнула, едва не подавившись чаем, и покачала головой, но уголки губ приподнялись еще выше.       Чай закончился незаметно. Артур только в какой-то момент поймал себя на том, что крутит в руках чашку, на дне которой давно не осталось ни тепла, ни вкуса. Они с Кодой еще немного посидели, перебрасываясь репликами о пустяках: об еще одном фильме, что она ему всучила для «ознакомления с классикой»; о возможности ещё одного похода в кино с «теми владельцами видеопроката — вроде бы нормальные ребята, так почему бы и не повторить»; о новостях из Нижнего Интернота. Обо всем, но ни о чем.       И под конец Кода, глядя в потолок и не смотря на него, будто между делом сказала:       — Кстати… помнишь ресторан. И ту игру.       Он кивнул, насторожившись.       — Я тогда сыграла не по правилам, — продолжила девушка излишне обыденно. Артур поднял бровь, но не перебил. Кода чуть пожала плечами, будто речь шла о чем-то незначительном. — У меня было две лжи и одна правда. А не наоборот.       Она сделала паузу, явно ожидая реакции.       — И нет. В чем именно я соврала, я говорить не буду. Так что предлагаю переиграть. Но без этих вопросов.       Парень ничего не ответил. Он откинулся на спинку стула и прокрутил ту игру в голове.       Стритбол. Обычный дядя. И то, что ресторан ей не понравился.       Последнее отваливалось сразу — это точно была ложь. Если бы ей там действительно не понравилось, она бы сейчас не предлагая «переиграть». Значит, ложь была либо в спорте, либо в родственнике.       Врать про первое… смысла не было. Слишком незначительная информация, чтобы тратить на это ложь, из-за чего он и задал этот вопрос первым: дальше шансы пятьдесят на пятьдесят.       А вот дядя… Значит он был кем-то важным. Правда он не помнил в игре персонажей с фамилией Митник, так что дело не в каноне или, что точнее, не в той части канона, что он знает. Да и Данцик при знакомстве с девушкой никак на неё не отреагировал. Значит было что-то, что не связано с каноном и не известно широким массам…       Он пару секунд смаковал эти рассуждения, а потом махнул на них, в прямом и переносном смысле. Если это на него до сих пор не повлияло, то не повлияет и потом.       — Забей, — сказал Артур вслух. — Серьезно. Чем меньше копаешься в переживаниях, тем проще жить.       Кода посмотрела на него внимательнее, будто пыталась понять, искренне он это сказал или просто отмахнулся.       И уже когда тема, казалось, закрылась, Артура догнала мысль, неприятная своей логичностью. Та «помощь», которая вылилась в создание Глашатайбу, была связана вот с этим вот всем. Прямо или косвенно, но оба факта как-то связаны. Это вполне могла быть попыткой сгладить момент, о котором он тогда даже не подумал.       Зачем ей это вообще было нужно — вопрос хороший, но пока неуместный. Гораздо важнее то, что если она опять решит «помогать», то в её исполнении помощь могла вылиться во что угодно. Как в что-то полезное, так и в очередной сюрприз.       Он вздохнул и выпрямился.       — Ладно, — сказал он и посмотрел ей прямо в глаза. — Задам один вопрос. И мне нужен один честный ответ.       Кода не улыбнулась, но и не напряглась. Просто кивнула.       — Сколько еще ты собираешься работать в мастерской?       Она прикрыла глаза и пальцем отстучала по столу незамысловатый ритм. Потом заговорила спокойно, без фальши:       — Почти все полихромы я уже отмыла и вывела через тебя. Формально у меня нет причин тут оставаться. И да, — она слегка усмехнулась, — уже три корпорации хотели затащить меня на собеседование.       Артур кивнул, но промолчал.       — Но я им отказала, — продолжила она. — Здесь проще. Проще брать заказы из Интернота, проще уходить с работы, если надо, и никто не задает лишних вопросов. А те корпы слишком мало предлагали, чтобы лишиться таких плюшек. Так что… еще пару месяцев я тут посижу, пока кто-нибудь покрупнее на меня не обратит внимание.       Она чуть наклонила голову и оскалилась.       — Ну а еще… мне интересно, потонешь ты или нет. Снегобу мне многое рассказал. Твоя жизнь почти что сериал. А я смотрю его с первого ряда.       — Ой, да иди гулять в Нулевой! — сказал он без злобы.       Кода улыбнулась — уже нормально, по-настоящему.       Они убрали чашки, перекинулись еще парой фраз, которые не стоят, чтобы их кто-то записывал. А потом медленно спустились вниз: обед хоть и не был сытным, но он прошел, а работа не ждет.       «И всё-таки, Кода, ты довольная странная, — подумал Артур, смотря в спину девушке. — Что с тобой было бы, не попади я в этот мир? Как бы сложилась твоя жизнь, не встреть ты одного попаданца?»       Но эти мысли так и остались без ответов: история не терпит сослагательного наклонения. Есть только факт, что он в этом мире — остальное всего лишь последствия этого.                     

/*/

      Когда-то территория офиса Комитета по Урегулированию и Ликвидации Аномалий в Кавернах (или просто КУЛАКа) в Нью-Эриду находилась на окраине города. Тогда это был лишь филиал в городе-спутнике откуда расходились приказы, ресурсы и люди по указанию главного офиса в Эриду. Вокруг филиала были пустыри, технические зоны, склады и единственная дорога, ведущая в Нью-Эриду. В эти времена назначение сюда считалось чем-то вроде ссылки: здесь служили либо те, кто жил в новом городе, либо те, чьё нахождение в главном офисе по той или иной причине было нежелательным.        Но, после Падения Эриду, всё изменилось. Филиал стал сердцем организации, а Нью-Эриду начал разрастаться и со временем обступил огороженный периметр базы КУЛАКа со всех сторон. Теперь за забором шумела жизнь: жилые кварталы, дороги, коммерческие зоны. Но внутри всё осталось как и прежде: собезовский порядок, АИКовская точность и армейская дисциплина, а также архитектура, рассчитанная на худший сценарий.       Центральное здание штаб-квартиры представляло собой монументальный небоскрёб без излишеств. Прямые линии, массивный фундамент, усиленные опоры и внешние элементы стабилизации. Его проектировали по всем правилам посткаверного мира: если здание попадет в каверну, то не просто выстоит, а станет стабильной точкой внутри аномалии. Конечно, это излишество (здание находится в кавернобезопасной зоне), но для подобной организации лучше перестраховаться. Опыт подсказывал, что паранойя не бывает излишней. Например, здание корпорации «Арасака» тоже было на территории, которая считалась каверностабильной. И что в итоге? Арасака-тауэр до сих пор стоит в Нулевой каверне нетронутой и неприступной.       На одном из верхних этажей небоскрёба КУЛАКа располагался кабинет Секции 6 Службы Спецопераций в Кавернах, самого элитного и самого обсуждаемого отряда КУЛАКа. Впрочем, обсуждали в основном только одного её члена. Хосими Мияби — глава Секции, наследница клана Хосими и самая молодая из когда-либо носивших титул «Охотник каверн».       Для общественности Секция 6 практически сливалась с её образом. Остальные члены отряда оставались в тени. Но для заместителя командира, Цукисиро Янаги, это вариант был приемлем. Более того, она была этому искренне рада. Ей хватило внимания в прошлом.       Рабочее офисное пространство Секции 6 было строгим и почти аскетичным: стекло и металл здания, минимум декоративных элементов в помещении. Из узких окон открывался вид на город, но Янаги редко обращала на него внимание. Для неё Нью-Эриду был не пейзажем на картине, а системой в документах.       Сейчас же в кабинете было лишь два из трех разумных Секции.       Янаги сидела за своим рабочим столом, закончив разбор той кипы бумаг, что успела накопиться у неё за последнее время. Отчёты, выдержки, рапорты, доклады и множество другой документации, что сейчас были аккуратно сложены на рабочем столе и отсортированы.       Хосими Мияби была занята… «практикой». Если бы Янаги не знала, что это бесполезно, то она бы давно закончила эту «практику» и нашла бы для своей начальницы работу… Сейчас Мияби правой рукой держала на весу меч в ножнах параллельно полу, а левой строила на нем карточный домик. Было построено уже три яруса… Янаги могла лишь вздохнуть, глядя на «практику по контролю баланса».       Третий член Секции 6, Асаба Харумаса, ненадолго вышел, по самой естественной нужде… ну и еще из-за того, что до конца рабочего дня оставалось немного.       Янаги лишь спокойно выдохнула, сняла очки, помассировала лицо и переключилась на менее официальную работу…       Неожиданно вернулся Харумаса. Дверь перед ним открылась беззвучно, словно бы он никуда не уходил, а потом также плавно закрылась. Парень уже через пару секунд плюхнулся в своё кресло, откинулся назад и, не испытывая ни малейших угрызений совести, закинул ноги на стол.       Янаги подняла взгляд от экрана компьютера.       — Асаба, — ровно произнесла она. — Убери ноги. Ты в кабинете, а не у себя в гостиной.       — Расслабься, Янаги, — протянул он, лениво покачиваясь на кресле и с интересом глядя на практику своей начальницы. — Мы сегодня не на боевом дежурстве. И если я не ошибаюсь, до конца рабочего дня осталось… минут тридцать. А потом домой.       Он повернул голову в сторону замкомандира Секции и улыбнулся, явно довольный собой.       — Плюс, — продолжил парень, — завтра у нас ночное боевое дежурство. Так что считай, почти выходные: завтра днем не работаем, а ночью получаем деньги за то, что поспим на работе.       Янаги медленно выпрямилась в кресле.       — «Почти выходные» — это когда ты оформляешь больничный, — холодно ответила она. — А сейчас ты находишься в кабинете Секции 6, в рабочее время, и твои ноги не должны лежать на столе.       — Ой, да не будь такой скучной. Мы всё закрыли. Документы подписаны, военные недавно «пропололи» несколько каверн: город не горит, а значит и его герои могут немного нарушить правила…       — Именно в такие моменты и случаются проблемы!       Харумаса закатил глаза, но послушался и убрал ноги.       — И, если уж на то пошло, — продолжила Янаги, — во время ночного дежурства нельзя спать! Ни тебе, ни госпоже Хосими. Вас обоих спасает только то, что никто в здравом уме не станет устраивать внезапные проверки Секции 6. Любой другой отряд уже давно бы получил выговор.       — Ты сейчас говоришь так, будто я лично подписывал приказ «Во время ночных дежурств Секцию 6 не беспокоить», — усмехнулся парень.       — Эта интересная мысль… — неожиданно влезла в их разговор тирен с лисьми ушами по имени Хосими Мияби. — Можно подать прошение, чтобы нас во время ночного дежурства беспокоили только при возникновении каверн и не отвлекали, когда кому-то нужно усиление для иной работы.       — Отличная…       — Отказано! — припечатала Янаги, не дав Харумасе закончить свою мысль. — Хотите спать во время ночных дежурств — спите. Но не сообщайте об этом никому другому.       Оба посмотрели на неё непонятным взглядом, который сложно как-то расшифровать. Так что она перевела взгляд с них на компьютер и продолжила свою второстепенную работу.       Но работать ей особо и не дали. Харумаса устал бесцельно залипать в телефоне, из-за чего поднялся с кресла, потягиваясь. А потом без зазрения совести подошел к Янаги и посмотрел через её плечо на экран.       — И над чем это так усердно работает наш замкомандира, хмм? — сказал он ей фактически в ухо.       Янаги отодвинула его от себя и задумалась. Решившись, она коснулась панели управления, и информация с её компьютера развернулась на интерактивной доске в конце кабинета. Экран заполнился информацией. Она встала и подвинула к интерактивной доске обычную доску для маркеров.       — Меня всё еще смущает та августовская операция, — начала она, подготовившись.       — Ты же про базу мятежников? Лучшая операция за прошедшие полтора месяца, — ответил Харумаса, внимательно изучая данные с электронной доски. — Постояли в сторонке во время рейда на разумных в каверне, за что получили свои боевые часы, даже не подвергнув себя опасности.       — Ты не подверг себя опасности, — заметила девушка-тирен.       — Извини, Мияби, но ты сама решила пойти в авангард, — пожал плечами парень на замечание своего командира.       — Это были не просто мятежники, — решила проигнорировать всю эту сценку замкомандира. — Это была террористическая ячейка…       — Ликующие, — просто произнесла Мияби, закончив пятый ярус домика и начав его разбирать.       — Ой, да какие они Ликующие? — фыркнул Харумаса. — Ликующие, про которых я знаю, это религиозные крысы-фанатики, которые поклоняются кавернам, прячутся в них же и в сторону города боятся лишний раз дыхнуть, чтобы не привлечь к себе внимание. А по данным с той операции, это было уже что-то совершенное иное, которое лишь прикрывалось «Ликующими», чтобы приманить гражданских, которых потом военные героически вывели из каверны и передали в нежные руки Собеза.       — Из-за возникновения «чего-то совершенно иного» в городе и запрещена любая религия, — заметила Мияби, сложив карты на стол и начав их перетасовывать.       — А мне казалось, что так первые властители города и корпорации просто избавились от конкурентов за умы людей, — хмыкнул на это Харумаса.       — Тем не менее, — привлекла к себе внимание Янаги. — Этот штурм не начало данной истории.       Она провела по маркерной доске линию и расставила на ней несколько точек, возле которых подписала даты и комментарии.       — Неизвестно, с чего началась конкретно это радикальная ячейка, но внимание к ней началось с пропажи оружия, — она стукнула по самой левой точке. — Тогда кто-то ограбил склад военных в Шиптауне, отдаленный автономный район, специализирующийся на выращивание овец. Расследование спецгруппы позволило найти часть причастных к этому и некоторое количество оружия, которое не успели увести.       — Давно об этом деле ничего слышно не было. Пойманные что-нибудь сообщили или до сих пор молчат? — спросила Мияби.       — Мне сообщили, что рядовых членов без труда раскололи, но они ничего полезного не знали, а единственный выживший из тех, кто мог что-то знать, молчал… а потом смог каким-то образом наложить на себя руки, — поправила очки Янаги.       — А он сам или ему помогли? — с интересом уточнил парень.       — Официально сам, потому что за ним недосмотрела охрана, — произнесла женщина, которая и сама не особо верила в официальную версию. Но доказательств обратного нет, а строить теории заговора… пусть это останется забавой простых гражданских. У них для этого даже объединение появилось: VPZ… или как там оно называлось? Неважно. — Тем не менее, на этом история с этим оружием могла бы затихнуть, пока оно не всплыло бы в каких-то преступлениях. И я думаю, что вы догадывается в каких. Однако…       Женщина указала на следующую точку на прямой, а потом выше поставила другую точку и провела от неё пунктирный перпендикуляр к линии.       — Неизвестная группа по радио связалась с отрядом АИК, которая проводила разведку эфирной активности в каверне «Госпиталь Милосердия», и сообщила им о нахождение оружия и взрывчатки с военной маркировкой. В итоге еще часть пропавшего оружия была найдена.       — Удалось выяснить, кто это был? — спросила Мияби. Она закончила разбирать карты в три колоды, из-за чего сидела за своим столом во главе кабинета, внимательно слушая Янаги.       — Нет, — покачала та головой. — Однако кто-то из них точно должен иметь четвертую группу исследователя каверн или выше, чтобы узнать частоты, которые использовал АИК.       — Во-первых, они могли просто купить информацию об этом, — сказал Харумаса, который в отличие от начальницы был на ногах, хоть и прислонился к краю своего стола. — Во-вторых, если отбросить простой и логичный вариант, то такая информация должна быть доступна только людям с пятой группой, не?       — Молодец, Харумаса, за месяц до экзамена начал готовиться к подтверждению группы, — усмехнулась Янаги, указывая на него маркером. — При каких условиях разумный с четвертой группой исследователя каверн может отправиться в каверну в составе отряда, где отсутствует кто-то из официальной власти?       — Ну спасибо… — фыркнул Харумаса. Парень на секунду задумался и начал отвечать: — При работе в кавернах, которые перестали менять свою пространственную конфигурацию, как например, каверна Лемнос. Либо когда произошло какое-то ЧП и официальные власти дают добро на работу в каверне отрядам, где есть хотя бы один с четвертой группой. Ну и при этом всем должны быть соблюдены все организационные и технические мероприятия… а… к техническим мероприятиям в том числе входит передача частот, на которой они могут связаться с АИКовцами. Тогда понятно с чего так решили: этот отряд мог помогать закрывать какую-то субкаверну и запомнил частоту, на которой можно связываться с АИК внутри каверны.       — Однако список таких разумных, включая тех, кто работает в официальных силах, не такой большой, — вставила свое слово Мияби. — Почему до сих пор не было проверки среди них?       — Потому что этот список не такой большой только на фоне общего числа живущих в Нью-Эриду разумных. Так что необходимо было бы выделить для этой задачи большое число сотрудников из различных структур, чтобы проверить всех до того, как информация о проверках дошла бы до этого неизвестного отряда.       — А еще кто-то из проверяющих мог бы слить эту информацию или, как я говорил, это могла быть группа, которая официально вообще не работает, так что власть бы просто зря потратила силы, — Харумаса дополнил ответ Янаги. Мияби могла на это только кивнуть — этот отряд хоть и интересен, но не настолько, чтобы кидать на их поимку все силы. После этого парень перевел взгляд на доску. — Что за точка выше основной линии?       — Это событие, которое официально никто не связывает с этим делом, но которое на мой взгляд к нему всё же относится, — сказала Янаги и ударила маркером по этой точке. — Отряд военных, который проводил плановый объезд внешнего кольца города…       — Объездной…       — Харумаса, это неофициальное название. По документам правильно называть Объездную «внешним кольцом города Нью-Эриду», — потерла переносицу Янаги. — Продолжим. Этот отряд при патрулировании увидел столб дыма и поехал проверять, что случилось. Когда они приехали, то оказались в одном из заброшенных городков внешнего кольца, где горел один из домов. Дальнейшее расследование установило, что там сгорело несколько разумных. Но умерли они насильственной смертью до пожара. Позже, было найдено еще два подобных объекта.       — То есть кто-то нашел в какой-то жопе мира людей, прирезал их, а потом скрыл преступление пожаром? — хмыкнул Харумаса. — Весело живут на Объездной — ничего не скажешь. И с чего ты взяла, что это связано с этим делом?       — При вскрытие обнаружено, что у всех убитых седьмой зуб был заменен на искусственный, в котором пряталась капсула с ядом.       — И то же самое было обнаружено у некоторых Ликующих с той базы… — с интересом произнесла Мияби.       — То есть ты хочешь сказать, что на эту группу Ликующих напали какие-то неизвестные, стащили у них оружие, а потом передали его военным? — со скепсисом спросил Харумаса. — Странно всё это, не находите? И как ты это всё вообще выяснила, Янаги?       — Наши коллеги из Секции 2 умеют находить и сопоставлять информацию получше аналитического отдела КУЛАКа.       Женщина отошла в сторону и маркером указала на следующую точку на линии.       — Продолжим. По каким-то секретным каналам, которые скрыты даже для моего уровня доступа, военные выяснили, где находятся «мятежники», которые у них украли оружие. Я думаю, что подкинутое оружие в «Госпитале», трупы на внешнем кольце и наводка на базу связаны, однако…       — Если у кого-то есть возможность заставить военных провести крупную операцию в каверне, то зачем им нужен спектакль с подкинутым оружием и взрывчаткой? — задал за неё вопрос парень. Янаги пожала плечами: у нее есть предположение, но лучше его озвучить чуть позже.       — И вот, — она постучала маркером по следующей точке, — мы пришли к моменту, с которой для нас началась эта история: штурм базы в каверне…       — …перед которым ты встретила своего бывшего парня… — тихо и в кулак сказал парень, однако весь кабинет его отчетливо услышал.       — Асаба… — сладким голосом произнесла Янаги. — Секция 2 попросила помочь им на следующей неделе, потому что тогда у них двое уходят в отпуск, а один сегодня утром открыл больничный — им нужны будут дополнительные руки. Я думаю, что можно отменить твои отгулы на следующей неделе и передать тебя им в полное пользование…       — Извините, мисс Цукисиро… — тут же подобрался парень и всем видом показывал послушного бездумного солдата. Ну или по крайней мере попытался.       — Так-то лучше, — поправила она очки, смотря на него. — Тем не менее: господин мэр попросил нас участвовать в этой операции. Госпожа Хосими, вы это мне уже говорили, но скажите и Асабе, почему он так решил.       — Господину Майфлауэру об операции сообщили практически перед её началом, но уже тогда были подозрения, что в этом деле замешаны Ликующие, — ответила командир Секции 6. — Я с радостью согласилась подстраховать военных в этой операции.       — То есть сверху уже знали, что это база, предположительно, Ликующих, но всем сообщили, что это террористы, которые воспевают идеи Мятежного капитана… — почесал подбородок Харумаса. — Но почему мэр пригласил тебя, Мияби? Он опасался, что эти фанатики призовут какую-то НЁХ из глубин Темной стены, с которой только ты можешь справиться?       — Либо это, либо он хотел проявить ко мне почтение, дав возможность поквитаться с виновниками падения Эриду, — не заметив издевки в голосе подчиненного, ответила охотница каверн.       — А я и не знал, что ты из тех, кто считает виновным в падение Ликующих…       — А ты считаешь, что в этом виновны сотрудники академии Гелиос? — спокойно спросила та в ответ.       — В эту версию верится больше: до моего вступления в Секцию 6 я расследовал странные эксперименты ученых и давал оценку, насколько они опасны для общества. Даже страшно становится от того, на что они готовы пойти ради «науки»… — поежился Харумаса.       — Возвращаемся к теме, — постучала по доске Янаги, привлекая к себе внимание. — Сама операция меня, честно говоря, не сильно интересует. Меня в ней больше напрягает отряд военных под названием «Дельфин»…       — Хорошие бойцы, — начала вспоминать Мияби. — Я не видела их в деле, но следы боя говорят о бойцах не хуже личных наблюдений. Дельфин-Первый и Дельфин-Главный отличные бойцы и, по всей видимости, умеют сражаться с разумными лучше большей части военных.       — Я с одним из военных поговорил, когда эвакуацию ждали, — добавил Харумаса. — Его отряд как раз должен был пройтись по маршруту «Дельфина» с другой стороны. Говорит, что там такая мясорубка была, словно бы несколько альфа-дюллаханов прошлось. При этом врагов там было… ух! Но самая кровяка была на середине пути — видимо за них тогда взялись достаточно плотно, чтобы они перестали сдерживаться, но не настолько сильно, как к концу, когда они врагов в основном убивали при помощи пуль и взрывов. Но на самих «Дельфинах» ни то что ранений, а даже следов чужой крови не было, когда они вышли к основной ударной группе.       — Не удивительно, — сказала тирен. — Особенно из-за того, что они, по всей видимости, не скупились на светошумовые гранаты в начале пути, а потом следы от взрывов становятся более… разрушительными, словно бы они уже не хотели брать их живыми.       — Солдатик там еще что-то говорил про огонь. Я лично не осматривался — не знаешь, что там было?       — Они боковые помещения и коридоры чем-то поджигали — скорее всего зажигательные гранаты, чтобы отсечь возможность обхода с этих сторон. Наверное кого-то и зацепили.       — Психи, чтобы такое против людей использовать! — прикрикнул Харумаса и покачал головой, добавив что-то настолько тихо, что его невозможно было расслышать.       — Это были «Ликующие», — пожала плечами на это Мияби.       — Почему вы эти рассуждения не написали в отчете об операции? — вздохнула Янаги.       — В отчете нужно писать подробно только про боевую часть операции — остальное только если это может показаться полезным для анализа. На момент сдачи отчета, отряд «Дельфин» не представлял интереса, — спокойно ответила ей командир Секции.       — Ладно, это действительно не сильно важно было тогда, да и сейчас мало что изменилось. Есть еще кое-что, достойное внимания, — сказала женщина и подошла к интерактивной доске.       Пару движений и на ней появились фотографии и подписи к ним. Журналисты. Три следователя Собеза. Два чиновника. Учёный из АИК, и некий… неизвестный, но в названии фотографии подписан как «Птица».       — И у меня возник вопрос, — продолжила Янаги тише. — Что их объединяет? За что их хотели убить или взорвать?       — «Птица» в конце — это кто? — спросила Мияби.       — Вы не читали финальный отчёт по этой операции? — со вздохом спросила Янаги. Ответа не было, ведь и так было понятно, что нет. — Это какой-то наёмник — все, кто мог, пытались выяснить его личность, но следы о нем словно бы кто-то подчистил — информация осталась только в обгоревшей флешке, но кроме этой размытой фотографии и клички ничего про него нет.       — Слушай, — проговорил парень. — А эта журналистка не…       — Да, — Янаги посмотрела на фотографию розоволосой женщины-тирена, у которой животным признаком были странные рога, смотрящие вниз за спину. — Это та самая Янь Фей, о которой я чуть позже скажу. Помимо адвокатской практики, она ещё пишет разного рода статьи для профильных журналов, из-за чего в списке проходит как журналист.       — Зато понятно, почему эта Янь Фей так защищала то агентство — они ей жизнь спасли… Но, к счастью, этот список не наша головная боль: как я слышал, им занялись «инквизиторы», — проговорил Харумаса, используя жаргонное название для городской разведки. — Администрация города любит такие головоломки. И вроде бы уже даже закрыло дело. Зачем нам в это лезть?       Янаги повернулась к нему и посмотрела так, что он сразу понял: отмахнуться не выйдет.       — Ладно, ладно… Госпожа Цукисиро, что вы нашли по этому делу?       — Если коротко, — ответила она, снова повернувшись к доске, — на первый взгляд эти разумные никак не связаны. У них нет общих дел, нет очевидных пересечений. И, что самое странное, никто из них не сделал ничего, за что стоило бы желать их смерти. Хотя… Есть причины убить этого офицера Собеза: он пару месяцев назад повязал группу рейдеров каверн, у которой был статус «темно-черный». Но и это сомнительно: когда с ним начали говорить по поводу этого списка, выяснилось, что ему их одно из «серых» агентств продало.       — Человек, который не брезгует сотрудничать с сомнительными личностями, — проговорила Мияби.       — Верно. Так что и версия с устрашением отпадает, — проговорила Янаги. — Если бы перед террористами стояла такая цель, то логичнее было бы выбрать офицера Брингера, командира Уголовного розыска Собеза. Его не так сильно охраняют, как кого-то повыше, но он несколько раз мелькал в СМИ, да и должность у него громкая.       Харумаса задумчиво почесал подбородок.       — То есть ты хочешь сказать, — медленно произнёс он, — что упомянутых из списка собирались убить не за что-то, что они сделали, а потому что они что-то знают.       — Я в этом уверена, — вздохнула Янаги. — Однако их опрос не дал никакой наводки — они без понятия, почему их включили в этот список. Или они знают, но молчат.       — А «Птицу» расспросили?       — Я же говорю, мы его не нашли, — вздохнула женщина на комментарий парня.       — Как мне подсказывает послезнание, тебя в этой операции заинтересовал не только этот список, — обходя острые углы, сказал парень. Но намек был ясен, как день.       — Да, меня заинтересовал старый сослуживец, которого я встретила в отряде «Дельфин», — сказала Янаги и поежилась от воспоминания с той встречи.       Она повела себя слишком импульсивно. Когда она не знала, кто перед ней, но шестым чувством она всё равно понимала, что знает этого неизвестного, что её еще больше напрягало. А как еще она должна была себя чувствовать, когда подозрительный вооружённый человек ей кажется кем-то родным, кого она долго не видела? А потом неизвестный раскрыл себя и оказалось, что это был Данцик. Человек, с которым она не то чтобы хорошо общалась, но достаточно, чтобы сожалеть о его смерти… Оказалось, что он жив! И вместе с остальным отрядом «Дельфин» куда-то ушёл у неё из-под носа — Янаги не могла так просто оставить такой прецедент и начала копать.       — Начнем с главного факта про отряд «Дельфин», — повернулась она к остальной Секции. — Это один из «призрачных отрядов».       — Стоп-стоп-стоп, — замахал руками Харумаса. — Все, кому надо, знают, что наемников записывают в один из четырёх «призрачных отрядов» во время выполнения их контракта для военных, АИКа или КУЛАКа. Но «Дельфин» в их число не входит!       — Верно. Однако, Секция 2 сказала, что это по всем признакам именно «призрачный» отряд. И судя по приказам о премировании, отряд выполнил шесть операций за этот год. В том числе, и боевую поддержку расследования о краже оружия и взрывчатки, и штурм данного убежища Ликующих, — она для наглядности указывала на нужные точки на маркерной доске. — Но так как это «призрачный отряд», информации о её членах засекречена, пока не найдена информация о их преступлениях.       — Поэтому ты решила распутать это дело через своего знакомого, — заметила Мияби.       — И она даже нас не предупредила об этом, из-за чего мы с тобой получили пиздюлей неожиданно, — буркнул Харумаса, обращаясь к начальнице. Та ничего не ответила — её не сильно волновала ни реакция общественности, ни лишение премии.       — Я уже извинялась и объяснила, почему всё так вышло… — вздохнула Янаги. — Я начала искать информацию о Данцике, чтобы с ним нормально поговорить. Однако выяснилось, что он не служит в армии, а состоит в агентстве деликатных поручений «4Д». Ни его номер, ни номер агентства не работают. Мне это показалось странным и я вновь вместе с Секцией 2 начала в этом разбираться. Оказалось, что агентство «4Д» записано на человека, который по документам жив, но по факту вроде как уже мертв. Мне и Эльвире из Секции 2 это показалось странным и мы решили копаться дальше: она получит премию, а я ответы на свои вопросы и любопытство.       — Но как мы потом выяснили, вас сверху пнули и сказали не копать дальше, — хмыкнул Харумаса.       — И я этого не послушала, в отличие от Эльвиры, — признала Янаги. — Мне удалось выяснить личности всех четырёх сотрудников агентства. Все они по-своему интересны, однако их лидер, произвел на меня впечатление.       Женщина несколько раз нажала на интерактивную доску и открылось личное дело некоего Джона Доу, который больше известен как «Дэзвинг».       — Ты сохранила информацию, которую суд сказал тебе удалить, — ровно произнесла Мияби. Получив подтверждение от подчиненной, она продолжила: — Судя по тому, что я вижу, это действительно интересный человек, который скорее всего общается с не менее интересными людьми. Сделай так, чтобы об этом никто не узнал.       — Теперь я понял, откуда у этого Жонни Кластера появилась идея «закрашивать» информацию в объектах VPZ, — скрывая истеричный смех, произнес Харумаса.       И Янаги не могла его винить: у неё была такая же реакция, когда даже с её уровнем доступа она на свой запрос получила личное дело Джона Доу, в котором ВСЁ, кроме имени, даты рождения и места нынешней работы, зашифровано. Она еще со времен службы знала про систему автоматического сокрытия информация: программа скроет от пользователя информацию, к которой он не имеет доступа. Однако обычно это были какие-то грязные операции, которые засекретили из-за возможности общественного резонанса. А если такого были слишком много или это информация о ком-то важном, то доступ к личному делу вообще нельзя было бы получить. Но с «Джоном Доу» всё было не так: она имела достаточный уровень доступа, чтобы получить его личное дело, однако недостаточный, чтобы о нем что-то прочитать.       — Дальше вы и так всё знаете: агентство 4Д каким-то образом узнало, что я под них копаю, из-за чего они через суд решили меня остановить.       — Интересное было заседание… — меланхолично заметила Мияби.       — Но эта Янь Фей хороша, — в такой же манере проговорил Харумаса. — Я в нескольких судах был (тупые законы, из-за которых сотрудник, поймавший преступника, должен присутствовать на суде) — эта женщина такое представление устроила, что даже мне понравилось не смотря на то, что она в этот момент в том числе и меня поносила.       — Кхе-кхе… — привлекла к себе внимание Янаги. — Да, это было очень забавно и так далее. Но, будем честны, это не первый раз, когда «серое» агентство подает в суд на КУЛАК. Они это делают обычно для того, чтобы их адвокаты получили информацию о том, что знает КУЛАК, чтобы подготовиться к полноценному суду по поводу незаконной деятельности агентства. И в худшем случае, в таких делах суд заставлял КУЛАК платить символическую компенсацию.       — Но тут появилось агентство, которое не просто нагнуло систему, а нагнула Секцию, которой руководит разумный со статусом «охотника каверн», — сказал Харумаса. — Да, мы это уже обсуждали после суда и пришли к выводу, что они работают на кого-то из ТОПов.       — Или кого-то из администрации города, — вставила свое слово Мияби.       — Не, ну это уже сомнительно, — возразил парень. — Если бы это так, как ты сказала, то до суда дело бы не дошло и всё остановилось, когда Янаги в первый раз сказали не лезть в это дело. Она бы тупо не получила доступ к личному делу Джона Доу.       — Тем не менее вы понимаете, почему меня всё это так заинтересовало: как связаны «темно-серые» свободные исследователи каверн, их «серое» агентство, кто-то с властью и Ликующие, — женщина поправила очки и добавила. — Также я готова поспорить на миллион, что они связаны либо с тем делом на внешнем кольце, либо с передачей информации об оружии и взрывчатке АИКу, либо со всем этим.       — Я пока что понимаю только то, что ты нарушаешь закон, продолжая лезть в это дело, — сложив руки на груди, сказал Харумаса. — И буду честен, мне это сильно не нравится и я ничего, из сказанного тобой про них, не слышал. Ты это всё делаешь по своей инициативе, а я и Мияби не в курсе этого.       — Вынуждена согласиться с Харумасой, но не так категорично, — высказалась Мияби. — История действительно заслуживает внимания, но не попадись из-за неё в ловушку, где ради правды ты должна будешь отдать большую цену. Доброе неведение лучше худого знания.       Харумаса кивнул на это и посмотрел на часы. Его губы тронула знакомая усмешка, с которой он объявлял очевидное, будто делал одолжение реальности.       — Ну что ж. Сегодняшний рабочий день официально умер. Почтим его минутой молчания. Хотя нет, ему достаточно секунды… Ну а теперь можно и домой!       Парень повесил на своё кресло фирменный бирюзовый пиджак сотрудника КУЛАКа и начал собирать вещи в маленький рюкзак. Мияби так же последовала его примеру, повесив свою рабочую накидку на вешалку в шкафу.       — Ну… до завтрашнего вечера! — сказал Харумаса на пороге кабинета, а потом насвистывая какую-то мелодию вышел из помещения.       — Он хороший парень, — вздохнула Янаги, которая медленно стирала с маркерной доски свой рисунок, — но порой он просто невыносим.       — Главное, что он понимает, когда можно валять дурака, а когда нужно быть серьёзным, — ответила на это замечание девушка-тирен, которая подошла к ней. — Сейчас он это понимает, поэтому и сделал вид, что ему ничего не рассказывали.       — А вы что думаете обо всем этом, госпожа Хосими?       — Я уже сказала: иногда доброе неведение лучше худого знания. Это агентство явно не простое — они существуют для того, чтобы за других своими руками жар загребать, — ответила та, направляясь на выход. — Плохо, что мы живем в мире, где это необходимо. Плохо, что мы живем в мире, где кому-то дозволено быть выше закона. Но знаешь…       Тирен остановилась у автоматической двери и встретилась с Янаги взглядом.       — Если бы не было нужды в ком-то вроде них, то мы бы жили в совершенно другом мире.       — Я это понимаю, — вздохнула Янаги, подходя к своему рабочему месту. — Но принять это не могу.       — Не нужно этого принимать — достаточно знать, когда нужно остановиться и подумать о правильности своих действий и их последствиях, — Мияби приложила свой пропуск и дверь открылась. — До свидания, Янаги.       — До свидания, госпожа Хосими, — ответила та, оставшись в кабинете одна.       «Подумать о последствиях действий, — сама себе сказала женщина, медленно собираясь уходить с работы. — Я ведь правда не думала о них. Я думала только о том, чтобы докопаться до собственной правды, не замечая истины»       А потом она нажала несколько клавиш на компьютере и открылось видео, снятое одним из роботов сопровождения военных во время того штурма. На нем, двое военных идут к группе медиков. Один с выделяющимися ножнами несет на руках девушку с фиолетовыми волосами и удлиненными заостренными ушами, а потом передает её бригаде военных медиков. Другой снял шлем и начал говорить с главным в этой группе.       Второй человек, был никто иной, как Джон Доу — его лицо она еще не скоро забудет. А другой по всей логике был Данциком. Однако это видео она сохранила не из-за того, что благодаря нему она узнала, как бойцы 4Д смогли сбежать — они вошли в группу по эвакуации раненых из каверны и по возвращению в нормальный мир незаметно покинули группу. Нет, она сохранила видео по другой причине.       В нужный момент она остановила видео, в котором Джон повернул голову под нужным углом. После этого она открыла фотографию «Птицы» — совпадение не полное, ведь эта фотография не в самом лучшем качестве. Но совпадения были.       — Истина в том, что вы участвовали в этом только для того, чтобы спасти свою жизнь, — вздохнула она. — Либо всё так просто, либо всё намного сложнее, чем я могу представить.       Она еще раз вздохнула, закрыла все программы и окна и перевела компьютер в спящий режим.       — Ладно, хватит об этом думать, — ударив себя по щекам, сказала она себе. — Сокаку просила сегодня что-то вкусное приготовить — нужно будет в магазин сходить по дороге.       И с такими мыслями она вышла из кабинета, оставив в нем все переживания, мысли, да и вообще, замкомандира Секции 6.